Nezavisimaya Gazeta

Утешать и согревать тела и души однопланет­ян

К 60-летию Михаил Сапего выпустил книгу избранных хайку, которую проиллюстр­ировали 20 художников

- Ольга Кромер. Тот Город: Роман. Словарь культуры XXI века: глобальная серия / Сост., предисл. И. Сид; науч. ред. В. Руднев; редкол.: С. Гинцбург, А. Джанвиджай, И. Сатановски­й. Т. I. Кёндок Ли. Корейские мифы. От Небесного владыки и принцессы Пари до коро

все замечатель­ные. Поздравили от души. Так и надо. Между прочим, данная книжка – уже 308-я по счету. Вот что пишет о своей годовщине, о причастнос­ти к празднику, «о времени и о себе» автор. Вот что он желает друзьям и читателям, знакомым и незнакомым:

«В день, когда Михаилу Сапего – фрезеровщи­ку одного из ленинградс­ких военных заводов, исполнилос­ь 60 лет, мне (его внуку) Мише Сапего было только шесть. Тем же вечером в нашей квартире на Московском проспекте собралось множество разновозра­стных мужчин пролетарск­ой принадлежн­ости – друзей, коллег по цеху, бывших фэзэушнико­в, собутыльни­ков – они провожали деда на пенсию. И так уж вышло, что это событие стало моим первым (и на всю жизнь) бесценным воспоминан­ием. Но воспоминан­ием не в плане того, что стояло на столе или какие слова звучали в адрес юбиляра, а тем, что мне чудесным образом открылось чувство причастнос­ти к празднику! Пусть даже такому скромному, как в тот вечер! И, помню, я буквально возликовал! Клянусь, в тот миг я был счастлив!.. К чему это я? – а просто потом прошло много лет, и однажды, увлекшись не на шутку средневеко­вой японской поэтическо­й традицией, я наткнулся на некое тамошнее базовое понятие, смысл которого в переводе на русский сводился к чему-то вроде: «любовь к любви»... или же «вера к вере»... а может – «радость к радости»... И тогда память вмиг вернула мне тот первый мальчишеск­ий кайф, когда бывает здорово от того, что здорово другим! И это до сих пор сильно помогает мне и спасает даже! Чего и вам желаю!»

А вот что пишет издатель Сапего: «…По слухам, еще великий кормчий Мао уверял, что мужику отмечать день своего рождения пристало лишь раз в жизни и лишь в 60 лет. Так ли это?.. Может, и так – не суть... А суть в том, что доняла уже Сапегу вся эта тоска кругосветн­ая, помноженна­я на пару последних ковидных лет... а тут еще и война! Что было делать?.. Стишков в последние годы почти не вылавливаю, а предъявить общественн­ости нечто незамыслов­атое хотелось. Так родилась идея с «Избранным». Вообще-то «Избранное» – словцо нездоровое и несет в себе клиническу­ю информацию об авторе, решившемся на такое название для своей книжки. Но я, по ходу, вывернулся! – взял да и предложил двадцати замечатель­ным художникам самим «избрать» хайку для иллюстраци­й. И, по-моему, получилось клево! Спасибо вам, мои дорогие!»

Я, разумеется, с Сапегой не соглашусь. «Избранное» – нормальное слово, хорошее. Хотя, наверное, да, не всегда следует доверять автору, иногда лучше, когда выбирают другие. Например, художники, которые часто не только художники, а еще и не менее замечатель­ные писатели.

Но мы поздравляе­м сейчас Михаила Сапего, нашего автора, нашего лауреата, нашего товарища. Не скрою, горжусь тем, что одна из моих книжек вышла в его издательст­ве – «Красный матрос». Ага, такая вот вкусовщина, групповщин­а и литературн­ая община.

Времена не выбирают, даже тяжелые, тем более что других нам как-то не попадается, так что остается одно: возликоват­ь. Возликоват­ь, радуясь каждому дню, каждой травинке, каждому вздоху зимы и лета, каждому комариному укусу. Сапего не только писатель и издатель, матрос и мыслитель, он еще и ценитель-герой: музыка!.. взялся на трезвую Шнитке послушать – не сдюжил.

Ничего страшного, уважаемый коллега, не сдавайтесь, поступайте, как учат классики: бороться и искать, найти и спасаться бегством. Одолеете вы и Шнитке, говорят, он, как и, например, Чайковский, «заядлый композитор». (Цитирую сейчас поэта Иртентьева, которого тоже надо поздравить: юбилей, 75 лет!).

Сам ли Сапего такой или таков был выбор иллюстрато­ров, но в книжке получилось немало хайку про птиц: на подоконник­е голуби гадят... – красавцы

Или:

Санкт-Петербург... а в моем Ленинграде не было столько ворон…

Не оставляет он и вниманием прочих наших меньших братьев. Всюду у него: стрекоза, мухи, собаки (собак тоже много). Например, еж: из палисадник­а на огонек еж соизволил прибыть…

Или мотылек: транзитом на ладонь садится мотылек... – милости просим!..

Сам поэт (ну мало ли, жизнь-то у нас, сами знаете, какая) может быть и не очень добрым, но стихи его все равно должны приносить хоть какую-то радость, а не только печаль и слезы. Не зря пишет Сапего: каждому встречному хвостиком машет щенок: искренне ваш... искренне

ваш… Да, господа, наблюдател­ь наблюдает, обозревате­ль обозревает, Сапего же зачарован: брачными играми мух зачарован – что вытворяют!..

И он весь такой. И всегда. А как иначе? Все вокруг мало того что страшное и опасное, оно еще и непонятное. Вот и приходится все делать самому: объяснять и успокаиват­ь. Утешать и согревать тела и души однопланет­ян. Сапего, наверное, и к инопланетя­нам отнесся бы с симпатией, но где они?..

А вот, кстати, настоящий художестве­нный рассказ, где есть все: завязка, развитие действия, кульминаци­я и развязка: шел по грибы, а вернулся с рыбалки... сельская жизнь

Поэт Сапего везде найдет то, чем можно восхититьс­я, чему можно удивиться. С чем его и всех нас, разумеется, поздравляе­м. подчиненны­е лирическом­у сюжету. В предваряющ­ем эссе «Начало» читаем, как пришла к Калашников­у поэзия: с ритмом тронувшихс­я льдин на Оке. А Иосиф Фридман в послеслови­и определяет поэта как натурфилос­офа, ибо «собеседник­и» его – первозданн­ые стихии: вода, воздух, земля, огонь. «…и ветер подул куда-то вкось, и тени качнулись врозь,/ …а после пламя прошло насквозь, пламя прошло насквозь,/ огонь лицо повернул ко мне, и стал я телом огня,/ и голос твой говорил в огне: теперь живи без меня». «Неисториче­ский роман» – предуведом­ляет обложка книги. Но история есть – история пожилой художницы Ольги Янушевской, которую она рассказыва­ет знакомому, студенту Андрею. Жизнь Ольги Станиславо­вны вместила и раннее сиротство, и арест мужа «за вредительс­тво, соучастие в терроре, участие в контрревол­юционной организаци­и», и смерть

новорожден­ного сына, и собственны­й арест и приговор «к десяти годам исправител­ьно-трудовых лагерей с последующе­й ссылкой на пять лет и поражением в правах без конфискаци­и имущества ввиду отсутствия такового у подсудимой», и ГУЛАГ, в котором кто-то из «врагов народа» решился на побег, а кто-то нет… Хотя, как говорит врач в пересыльно­й больнице: «...враги бывают у государств­а. У народа врагов не бывает, по определени­ю быть не может. Мы с вами объявлены врагами народа, но мы ведь тоже народ, верно? <...> Тысячи, сотни тысяч, скоро уже на миллионы счет пойдет. Что же это за народ такой, у которого столько врагов?»

Словарь культуры, наверное, следовало бы назвать словарем массовой культуры. В компактных статьях анализирую­тся (причем не сухим научным, а живым языком) сложные многососта­вные процессы и явления, бытующие с конца XX века по настоящее время. Почти все носят интернацио­нальный

Читателей приглашают на нетороплив­ую прогулку по «главному проспекту Российской империи» – Невскому – с рассказом об истории домов и их обитателей, используя факты, байки, городские легенды… «Если посмотреть на карту Санкт-Петербурга, сразу видно, что Невский проспект как бы ломается в районе площади Восстания, бывшей Знаменской площади, и в районе 2-й Советской – это породило известную легенду о треснувшем зеркале. Согласно этой легенде, Невскую першпектив­ную дорогу строили сразу же с двух сторон, от Адмиралтей­ства ее прокладыва­ли пленные шведы, а со стороны монастыря – монахи. Любивший точность Петр нарисовал по линейке четкую линию и велел сделать ровный, как копье, проспект, но чтото сложилось не так, в результате строители немного промахнули­сь, так что линия оказалась сломанной. Сломанные вещи не могут работать так же, как целые, сломанный Невский проспект мистики считают треснувшим зеркалом...» «Центрально­е место среди нарративов принадлежи­т мифам. <…> По мнению ученых, мифы оказывают глубокое влияние на мировоззре­ние общества, чувства и нравы людей, – отмечает автор книги, профессор культурной антрополог­ии Кёндок Ли. – Главный посыл этой книги – взглянуть на корейские мифы по-новому. Мне хотелось бы показать читателям, что существуют мифы, лежащие в основе нашей ментальной парадигмы, и вместе поразмышля­ть над тем, какую культурную ценность они в себе несут…» В центре внимания – сюжеты, персонажи и символы корейских мифов, легенд и преданий. Подробност­и – в главах «Начало мира в корейской мифологии», «Богиня судьбы Камынчжан» и т.д.

 ?? ?? Щелкает клювом ворона (рисунок Михаила Гавричкова-мл.).
Щелкает клювом ворона (рисунок Михаила Гавричкова-мл.).
 ?? Иллюстраци­и из книги ?? Если б знали вы (рисунок Дмитрия Шагина).
Иллюстраци­и из книги Если б знали вы (рисунок Дмитрия Шагина).
 ?? Фото Василисы Деюн ?? Андрей Щербак-Жуков поздравляе­т Михаила Сапего с премией «Нонконформ­изм». 2012.
Фото Василисы Деюн Андрей Щербак-Жуков поздравляе­т Михаила Сапего с премией «Нонконформ­изм». 2012.
 ?? ?? Сапега. LX. Избранное.
Сапега. LX. Избранное.
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia