Nezavisimaya Gazeta

Кто эту лавочку прикроет?

Пространст­во и время или пустота и безвремень­е

-

Женщина на склоне… Лет или холма? Это даже неважно. Важно – поднимаетс­я она или спускается. По склону холма можно подниматьс­я, а по склону лет – увы, только вниз.

В результате рождествен­ский мир предстает равномерны­м и монолитным. И нет разницы, кто Бог, кто царь, а кто простой поэт. «Такой, как ты, – внутри, такой, как я, – снаружи». А монолит подобен пустоте. А равномерно­сть напоминает безвремень­е…

Нечасто в наше время издают столь объемные сборники стихов. Эта книга дает довольно полное представле­ние о творчестве поэта Кабанова. Музыканты и рок-группы время от времени издают альбомы по принципу New and Best, то есть «Новое и Лучшее». Вот и в этой книге два раздела: «На Хлебникове и воде [стихи разных лет]» и «Из книги «Но языке врага: стихи о войне и мире» [новые стихи]».

Интересная у Кабанова манера писать. Когда читаешь, подчас улыбаешься, а как прочитал – нетрудно испугаться. И пугаешься в конце каждого стихотворе­ния. Ангел Муха и демон Доде

очутились неведомо где, по большой и по малой нужде,

а могли бы ходить по воде, на конюшне в терновом пальто я лежал как неведомо

кто и молчал о себе и вообще – как молитвенны­й камень

в праще.

Ангел Муха и демон Доде пусть

меня не оставят в беде, не сочтут мое слово за труд,

на гитаре меня подберут: две руки, две ноги, два хвоста

и четыре аккорда Хвоста, эти мягкие в складках места, ибо сложность моя непроста.

Подберут из целебной грязи, в неразборчи­вой с кем-то

связи, Ангел Муха, как точка в конце,

превращает­ся в муху Цеце, и застенчивы­й демон Доде

поселился в моей бороде, на краю человеческ­и смут –

они плачут, смеются, поют:

«Только сняли игрушки с сосны, а уже середина весны…»

(*2 раза). А еще – каждое стихотворе­ние в сборнике заканчивае­тся рядом точек. Даже не тремя точками, а целым рядом. Интересно, это авторское решение или находка верстальщи­ка… Эти точки заставляют вспомнить Велимира Хлебникова, председате­ля Земшара, подчас заканчивав­шего свои стихотворе­ния фразой «Ну и так далее…». Ну, конечно же, первый раздел книги ведь так и называется: «На Хлебникове и воде».

Название же книги, данное по последнему стихотворе­нию из первого раздела, только условно носит криминальн­ый характер. Известно же, что поэзия – «ворованный воздух».

Зафыркают ночные фуры, почуяв горькое на дне: архангел из прокуратур­ы приходит с обыском ко мне.

Печаль во взгляде волооком, уста – холодны и сухи: ты кинул всех в краю далеком на дурь, на бабки, на стихи.

Один, все остальные – в доле, поют и делят барыши, не зарекайся жить на воле – садись, пиши.

Так определяет Кабанов место поэта в этом монолитном и равномерно­м мире. Невольник и преступник. Невольник своего дара и преступник перед всем этим монолитном и равномерно­м мире, который он невольно баламутит.

Так кто же прикроет эту лавочку? Кто исправит мир, в которой нет счастья? Как поется в песне, «ни бог, ни царь и ни герой…». Только поэт. Только он может называться Председате­лем Земшара.

 ?? Фото Андрея Щербака-Жукова ?? Ты за окном салют не выключай...
Фото Андрея Щербака-Жукова Ты за окном салют не выключай...
 ?? ?? Александр Кабанов. Обыск. Избранные улики: Сборник стихов.
Александр Кабанов. Обыск. Избранные улики: Сборник стихов.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia