«Где на­ши муж­чи­ны? На клад­би­ще!»

Жи­те­ли се­ла в Мур­ман­ской об­ла­сти вос­ста­ли про­тив оп­ти­ми­за­ции ме­ди­ци­ны. Вра­чи их под­дер­жа­ли

Novaya Gazeta - - БОЛЕВАЯ ТОЧКА - Та­тья­на БРИЦКАЯ, соб. корр. «Но­вой», Мур­ман­ская об­ласть Фо­то ав­то­ра

— Син­суль­та­ми и ин­фарк­та­ми во­зят в Кан­да­лак­шу, за 112 км. Не все­гда до­во­зят. 30 ок­тяб­ря ско­рая, ко­то­рая вез­ла па­ци­ен­та, по­па­ла в ава­рию. Па­ци­ент по­стра­дал (рас­сек­ло че­реп), ме­ди­ки вер­ну­лись, на­ско­ро на­ло­жи­ли ему швы — и сно­ва по­вез­ли в Кан­да­лак­шу. А ве­че­ром в кан­да­лакш­ской боль­ни­це он умер, — рас­ска­зы­ва­ет об од­ном из мно­гих слу­ча­ев, из­ло­жен­ных ею в гру­де пи­сем, Еле­на Тур­ки­на, жи­тель­ни­ца се­ла Ум­ба Мур­ман­ской об­ла­сти, пред­се­да­тель мест­но­го со­ве­та ветеранов.

Пись­ма она и ее од­но­сель­чане пи­шут уже 5 лет: в Мин­здрав РФ, про­ку­ра­ту­ру, Рос­здрав­над­зор, пре­зи­ден­ту. Жа­лу­ют­ся с тех пор, как в 2013 го­ду во­пре­ки со­бран­ным в се­ле по­лу­то­ра ты­ся­чам под­пи­сей рай­боль­ни­цу сде­ла­ли фи­ли­а­лом той, что на­хо­дит­ся в со­сед­нем рай­оне. Обе­ща­ли, как во­дит­ся, что со­кра­тят толь­ко «бух­гал­те­рию и управ­лен­цев», да толь­ко че­рез 5 лет от сто­про­цент­но уком­плек­то­ван­ной боль­ни­цы оста­лись рож­ки да нож­ки. В мар­те вра­чей, се­стер и са­ни­та­рок пе­ре­во­дят ко­го на по­ло­ви­ну ставки, ко­го на чет­верть. Оста­лось их немно­го: два те­ра­пев­та, один врач об­щей прак­ти­ки, хи­рург, рент­ге­но­лог, пе­ди­атр с при­став­кой «и.о.».

— С тех пор как уво­лил­ся аку­шер-ги­не­ко­лог, 0,25 его ставки пе­ре­шли к за­ве­ду­ю­щей фи­ли­а­лом, но за­стать ее в ча­сы при­е­ма в ка­би­не­те уда­ет­ся ред­ко. Од­на бе­ре­мен­ная у нас толь­ко на 5-м ме­ся­це ее за­ста­ла. При­чем ока­за­лось, что док­тор не мо­жет рас­счи­тать да­ту вы­хо­да в де­крет — от­пра­ви­ла па­ци­ент­ку в Кан­да­лак­шу, — рас­ска­зы­ва­ет Але­ся Тро­пи­на.

Але­ся и Еле­на — ор­га­ни­за­то­ры сель­ско­го ми­тин­га про­тив оп­ти­ми­за­ции ме­ди­ци­ны. Во­об­ще ми­тин­ги про­те­ста тут вещь ред­кая. По­ло­ви­на из 5 ты­сяч мест­ных — пен­си­о­не­ры. Ос­нов­ное на­се­ле­ние Тер­ско­го бе­ре­га Бе­ло­го мо­ря — по­мо­ры, лю­ди спо­кой­ные, урав­но­ве­шен­ные и ни­ко­гда не ве­дав­шие раб­ства. Здесь ру­бят из­бы, шьют лод­ки — «кар­ба­сы», хо­дят в мо­ре, а мо­лят­ся в древ­них де­ре­вян­ных хра­мах. 500 ки­ло­мет­ров — про­тя­жен­ность бе­ре­го­вой ли­нии, на ко­то­рой сто­ят де­рев­ни. Ту­да — или вер­то­ле­том, или мо­рем, или зи­мой на во­ло­ку­ше. До­рог по­чти нет, ме­ста­ми мож­но про­ехать «по от­ли­ву» — ого­лен­но­му мор­ско­му дну. Из тех сел, от­ку­да до Ум­бы есть до­ро­ги, до­би­рать­ся 150 км грун­тов­кой. Те­перь к этой циф­ре на­до при­ба­вить еще сотку с лиш­ним до Кан­да­лак­ши, бли­же по­мо­щи нет. Для ин­сульт­ни­ка или ин­фаркт­ни­ка — это смерт­ный путь.

Од­на­ко Люд­ми­ла Уша­ко­ва, зам­ми­ни­стра здра­во­охра­не­ния об­ла­сти, с ко­то­рой мы го­во­рим по те­ле­фо­ну, на­ста­и­ва­ет: на­ро­ду в рай­оне слиш­ком ма­ло, что­бы поз­во­лять та­кую рос­кошь, как пол­но­цен­ную боль­ни­цу. Чис­лен­ность на­се­ле­ния не под­хо­дит под нор­ма­ти­вы. Прав­да, при ре­ор­га­ни­за­ции не был учтен дру­гой до­ку­мент Мин­здра­ва, ко­то­рый за­пре­ща­ет оп­ти­ми­зи­ро­вать что-ли­бо без уче­та до­рож­ной се­ти, со­ста­ва и воз­рас­та на­се­ле­ния, ста­ти­сти­ки заболеваемости… Но для это­го ну­жен се­рьез­ный ана­лиз. Ку­да про­ще про­ве­сти со­кра­ще­ние.

Одно из «до­сти­же­ний» оп­ти­ми­за­ции — бе­лье, ко­то­рое рань­ше сти­ра­ли в мест­ной пра­чеч­ной, те­перь от­прав­ля­ют в Пе­тер­бург, за 1000 км. На этом на­ступ­ле­ние ци­ви­ли­за­ции не оста­но­ви­лось. Боль­ных рань­ше кор­ми­ли мест­ны­ми про­дук­та­ми, те­перь во­зят еду из Кан­да­лак­ши. Ту­да же пе­ре­ве­ли тех­об­слу­жи­ва­ние сель­ских ско­рых. Со­кра­ти­ли сель­ско­го дис­пет­че­ра ско­рой. Те­перь ма­ши­ну в се­ло от­прав­ля­ют го­род­ские.

По­сле ви­зи­та в Ум­бу ви­це-гу­бер­на­тор Мур­ман­ской об­ла­сти Инна По­греб­няк на го­лу­бом гла­зу со­об­ща­ла те­ле­ка­ме­рам, что в се­ле аж пять обо­ру­до­ван­ных ма­шин ско­рой. Но ко­гда спу­стя три дня по­сле ви­зи­та чи­нов­ни­цы я при­е­ха­ла на под­стан­цию, на хо­ду ока­зал­ся толь­ко один уа­зик. Под од­ну ма­ши­ну под­став­лен та­зик — те­чет то­сол. Еще две в бок­сах по­сле ава­рии. Пя­тая уже два го­да в ре­мон­те в Кан­да­лак­ше. На хо­ду толь­ко без­от­каз­ная «бу­хан­ка» — ма­ши­на для хоз­нужд, на ко­то­рой еще во­зят тру­пы в морг. В мор­ге, кста­ти, нет хо­ло­диль­ни­ка, но кон­тин­гент там ти­хий, не жа­лу­ет­ся. А вот боль­ные, ко­то­рых во­зят на той же «бу­хан­ке», жа­лу­ют­ся еще как. Од­но­му Пу­ти­ну 5 раз пи­са­ли. До­во­ды в от­ве­те, хоть и за под­пи­сью клер­ка пре­зи­дент­ской ад­ми­ни­стра­ции, по­ка­за­лись се­ля­нам смутно зна­ко­мы­ми и очень на­по­ми­на­ли фор­му­ли­ров­ки от­ве­тов на их за­про­сы в мур­ман­ский мин­здрав: все у вас в се­ле с ме­ди­ци­ной хо­ро­шо!

Но боль­ше все­го жа­лоб­щи­ков по­ра­зи­ло, что в от­ве­те «с са­мо­го вер­ха» го­во­рит­ся: в Ум­бе есть обо­ру­до­ван­ная па­ла­та ин­тен­сив­ной те­ра­пии, ку­да по­сту­па­ют экс­трен­ные боль­ные. Но ко­гда ак­ти­ви­сты во вре­мя од­но­го из чи­нов­ных ви­зи­тов про­ник­ли ту­да, обо­ру­до­ва­ние бы­ло в за­вод­ской упа­ков­ке, а бло­ки пи­та­ния, по сло­вам мед­ра­бот­ни­ков, от­сут­ство­ва­ли. Но и это бы ни­че­го, да толь­ко че­тырь­мя ме­ся­ца­ми поз­же из пись­ма про­ку­ро­ра лю­ди узнали, что та­кой па­ла­ты и быть не мо­жет — со­гла­со­ван­ной с Мин­здра­вом струк­ту­рой боль­ни­цы она во­об­ще не преду­смот­ре­на.

На встре­че с чи­нов­ни­ка­ми мест­ная жи­тель­ни­ца Та­тья­на Смо­ли­на рас­ска­за­ла, как умер ее дя­дя:

— Ста­ло пло­хо. При­вез­ли его в на­шу боль­ни­цу в Ум­бе. В палате ре­ани­ма­ции ока­зал­ся толь­ко бал­лон с кис­ло­ро­дом, боль­ше ни­че­го не бы­ло. По­вез­ли то­гда в Кан­да­лак­шу. Там его три ча­са не при­ни­ма­ли. Но­чью умер. Ска­за­ли, ото­рвал­ся тромб. Так это, мо­жет, его по­ка в Кан­да­лак­шу вез­ли, рас­тряс­ли? Где на­ши муж­чи­ны? На клад­би­ще.

— Об­ра­ти­лась в ре­ги­стра­ту­ру с ост­рым брон­хи­том 4 июня. За­пи­са­ли к те­ра­пев­ту на 5 июля — че­рез ме­сяц, — го­во­рит Еле­на Тур­ки­на. В от­ве­те на ее жа­ло­бу ви­це-гу­бер­на­тор По­греб­няк утвер­жда­ет, что факт не под­твер­дил­ся. Как и до­во­ды еще де­ся­ти се­лян, ука­зав­ших в жа­ло­бе свои фа­ми­лии и ди­а­гно­зы. Про­ве­рить, кто прав, кто ви­но­ват, за­труд­ни­тель­но: мед­кар­ты всех жа­лоб­щи­ков из по­ли­кли­ни­ки ис­чез­ли.

В «от­да­лен­ке» — се­лах Варзуга и Ча­ва­нь­га — ре­ги­о­наль­ное пра­ви­тель­ство обе­ща­ло по­стро­ить фельд­шер­ско-аку­шер­ские пунк­ты — ФАПы. В Варзу­ге по­стро­и­ли, да толь­ко раз­ре­ши­тель­ных до­ку­мен­тов не офор­ми­ли, в ито­ге с но­яб­ря по фев­раль пункт про­ста­и­вал. От­кры­ли его лишь пе­ред при­ез­дом в Ум­бу чи­нов­ни­ков: про­слы­шав о ми­тин­ге за две неде­ли до вы­бо­ров, в се­ло по­жа­ло­ва­ли ви­це-гу­бер­на­тор, ми­нистр здра­во­охра­не­ния, глав­врач ЦРБ. По­пыт­ка по­га­сить про­тестные на­стро­е­ния про­ва­ли­лась: от­ве­ты и ком­мен­та­рии го­стей бы­ли та­ки­ми, что на­род обо­злил­ся еще боль­ше, по­тре­бо­вав от­став­ки про­филь­но­го ми­ни­стра. На ви­део­за­пи­си встре­чи с ви­зи­те­ра­ми есть эпи­зод: в от­вет на вы­ступ­ле­ние ак­ти­ви­стов ви­це-гу­бер­на­тор спра­ши­ва­ет зал: «Есть ли сре­ди вас те, ко­му при­хо­ди­лось, ле­жа в боль­ни­це, по­ку­пать ле­кар­ства?» Зал под­ни­ма­ет ру­ки еди­но­глас­но.

— Ско­рая при­ез­жа­ет с од­ной ам­пу­лой. Спра­ши­ва­ет у боль­но­го, нет ли ле­кар­ства. До че­го мы до­ка­ти­лись? — во­про­ша­ет по­сле это­го жен­щи­на, от­ра­бо­тав­шая 24 го­да стар­шей мед­сест­рой боль­ни­цы.

Еле­на Тур­ки­на го­во­рит, что ее муждиа­бе­тик с мая по фев­раль не мог сдать ана­лиз на гли­ки­ро­ван­ный ге­мо­гло­бин — не бы­ло ре­ак­ти­вов. Пре­па­рат, ко­то­рым его долж­ны два­жды в год про­ка­пы­вать, от­сут­ству­ет, по­сле жа­ло­бы в стра­хо­вую бы­ло пред­ло­же­но во­зить муж­чи­ну (81 год) на ка­пель­ни­цы в Кан­да­лак­шу.

— Ве­ро­ят­но, в боль­ни­це был этот пре­па­рат, но с дру­гим то­вар­ным на­име­но­ва­ни­ем, — невоз­му­ти­мо па­ри­ру­ет зам­ми­ни­стра Уша­ко­ва. — Ве­ро­ят­но, па­ци­ент про­сто на­ста­и­вал на при­ме­не­нии пре­па­ра­та с дру­гим на­зва­ни­ем — вот ему и по­ре­ко­мен­до­ва­ли ехать в Кан­да­лак­шу.

На­по­сле­док спра­ши­ваю Уша­ко­ву, до­во­лен ли Мин­здрав оп­ти­ми­за­ци­ей в Ум­бе? Она отве­ча­ет уве­рен­но: «Ре­зуль­тат в це­лом по­ло­жи­тель­ный».

На этой «бу­хан­ке» во­зят и боль­ных, и тру­пы

Жи­те­ли се­ла Ум­ба вы­шли на ми­тинг

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.