«Ты нам очень нуж­на, Ан­на!»

Свет­ла­на Алек­си­е­вич — Анне По­лит­ков­ской

Novaya Gazeta - - СЕТИ - Свет­ла­на АЛЕК­СИ­Е­ВИЧ

До­ро­гая Ан­на!

Я хо­чу рас­ска­зать те­бе о том, как мы жи­вем без те­бя. Где мы? В ка­кой точ­ке ис­то­рии? Яс­но од­но, что не там, где хо­те­ли. Те­бя нет с на­ми боль­ше 10 лет, за это вре­мя мож­но бы­ло уже жить в дру­гой стране, пе­ре­ехать из им­пе­рии ГУЛАГа в нор­маль­ное ев­ро­пей­ское го­су­дар­ство, как это сде­ла­ли мно­гие на­ши со­се­ди. Но как сказал Сто­лы­пин: «В Рос­сии каж­дые де­сять лет ме­ня­ет­ся все, а за 200 лет ни­че­го». На­до­ев­шая уже ци­та­та, но столь­ко в ней зна­ко­мо­го нам от­ча­я­ния, что хо­чет­ся по­вто­рить.

Ты пом­нишь 90-е — «ли­хие», кро­ва­вые, свя­тые… Пом­нишь, ка­ки­ми мы бы­ли ро­ман­ти­ка­ми, на­до се­го­дня при­знать, пре­ступ­ны­ми ро­ман­ти­ка­ми. На­ив­но ве­ри­ли, что ес­ли на книж­ных при­лав­ках по­явят­ся кни­ги Сол­же­ни­цы­на, Ша­ла­мо­ва, Гросс­ма­на, за ко­то­рые рань­ше мож­но бы­ло по­лу­чить тю­рем­ный срок, по­явят­ся сво­бод­ные га­зе­ты, раз­ные пар­тии, а не толь­ко КПСС, — нач­нем стро­ить нор­маль­ную жизнь. Бу­дем как все. Вой­дем в об­щий мир, пе­ре­ста­нем всех пу­гать сво­и­ми «Искан­де­ра­ми». На пло­ща­дях со­би­ра­лись сто­ты­сяч­ные ми­тин­ги, хо­ди­ли и скан­ди­ро­ва­ли: «Сво­бо­да! Сво­бо­да!» Ка­за­лось, что это веч­ная рус­ская меч­та, это чу­дес­ное су­ще­ство, ле­ле­е­мое на кух­нях, где мы обыч­но со­би­ра­лись и меч­та­ли, — вот-вот ста­нет ре­аль­но­стью, бук­валь­но зав­тра бу­дем сво­бод­ны­ми. Еще ни у кого не бы­ло зна­ния, что не мо­жет быв­ший зэк, всю жизнь про­си­дев­ший в ла­ге­ре, вый­ти за во­ро­та ла­ге­ря и стать сво­бод­ным. Не мо­жет, по­то­му что все, что он зна­ет, — ла­герь, все, что он уме­ет, — ла­герь.

Сколь­ко бы­ло то­гда ил­лю­зий! На­ив­но по­ла­га­ли: вот сне­сем с пье­де­ста­ла ка­мен­но­го ис­ту­ка­на — па­ла­ча Дзер­жин­ско­го, и это­го бу­дет до­ста­точ­но, что­бы стра­на за­ды­ша­ла сво­бод­ным воз­ду­хом. И вот на­пе­ча­та­ли Сол­же­ни­цы­на, Ры­ба­ко­ва, все чи­та­ли, у ме­ня и у мо­их дру­зей, да в лю­бом ин­тел­ли­гент­ном до­ме не все­гда ви­се­ло при­лич­ное паль­то, но обя­за­тель­но бы­ла боль­шая биб­лио­те­ка, те­перь де­ти и вну­ки не зна­ют, что де­лать с эти­ми кни­га­ми и «тол­сты­ми» жур­на­ла­ми, они им не нуж­ны — вы­бра­сы­ва­ют на му­сор­ку.

Да, бе­га­ли по пло­ща­дям и кри­ча­ли: «Сво­бо­да! Сво­бо­да!», прав­да, ни­кто не знал, что это та­кое. А тут на­ча­лось… За­кры­ва­ют­ся за­во­ды, фаб­ри­ки, на­уч­ные ин­сти­ту­ты, пред­при­я­тия — и что де­лать с этой сво­бо­дой? Ни­кто не меч­тал, что мы бу­дем сво­бод­ны­ми и ни­щи­ми. Все хо­те­ли быть гос­по­да­ми, а не при­слу­гой. Да­же се­го­дня в до­ро­гом ма­га­зине по­про­сишь, что­бы те­бе уде­ли­ли немно­го боль­ше вни­ма­ния, и это уже вос­при­ни­ма­ет­ся как уни­же­ние. Толь­ко что все вы­ско­чи­ли из со­ци­а­лиз­ма, где все бы­ли бед­ные, но оди­на­ко­во бед­ные.

Я ду­маю, Ан­на, ты еще успе­ла уви­деть по те­ле­ви­зо­ру кар­тин­ки: «но­вые рус­ские» объ­еда­ют­ся чер­ной ик­рой, хва­ста­ют­ся зо­ло­ты­ми уни­та­за­ми в лич­ных са­мо­ле­тах, са­мы­ми длин­ны­ми ях­та­ми в ми­ре, а на­род где-ни­будь в Ря­за­ни или на Са­ха­лине смот­рел на это все го­лод­ный — нет ра­бо­ты, нет де­нег. Ни­кто о на­ро­де не ду­мал. Идею лю­би­ли боль­ше че­ло­ве­ка. Те­перь удив­ля­ем­ся, что у лю­дей ка­ша в го­ло­ве из бе­ло­го и крас­но­го. По­то­му что ни­кто с ни­ми не раз­го­ва­ри­вал, не си­дел в те­ле­ви­зо­ре и не объ­яс­нял. Вот Пу­тин раз­го­ва­ри­ва­ет, он на­учил­ся на на­ших ошиб­ках. Но де­ло не в од­ном Пу­тине, Пу­тин го­во­рит то, что на­род хо­чет услы­шать, я бы ска­за­ла, что каж­дый рус­ский че­ло­век немнож­ко Пу­тин. Речь идет о кол­лек­тив­ном Пу­тине, мы ду­ма­ли, что де­ло в со­вет­ской вла­сти, а де­ло в лю­дях. «Со­вок» в го­ло­вах и ге­не­ти­ке. Как быст­ро за­ра­бо­та­ла ста­лин­ская ма­ши­на… С ка­ким зна­ни­ем и азар­том все сно­ва до­но­сят друг на дру­га, ло­вят шпи­о­нов, бьют за то, что ты не та­кой, как все… Ста­лин вос­крес… По всей Рос­сии ста­вят па­мят­ни­ки Ста­ли­ну, ри­су­ют порт­ре­ты Ста­ли­на, от­кры­ва­ют му­зеи Ста­ли­на…

Ты, Ан­на, ушла из жиз­ни с ве­рой, что мы по­бе­ди­ли путч. А вре­мя, ко­то­рое мы про­жи­ли без те­бя, по­ка­за­ло, что путч за­та­ил­ся на вре­мя, при­нял дру­гие фор­мы, а сей­час по­бе­дил. В 90-е на­дел бы кто-ни­будь май­ку с порт­ре­том Ста­ли­на или с над­пи­сью СССР, его бы за­сме­я­ли, а сей­час это нор­маль­но. На книж­ных при­лав­ках де­сят­ки книг о Ста­лине: о жен­щи­нах Ста­ли­на, о ве­ли­ком ге­не­ра­лис­си­му­се в вой­ну, о вине, ко­то­рое лю­бил Ста­лин, о том, ка­кие он ку­рил си­га­ре­ты… Не­по­сти­жи­мым для ме­ня об­ра­зом в лю­дях ужи­ва­ет­ся плач по сво­им невин­но уби­ен­ным род­ным и лю­бовь к Ста­ли­ну. Но­сталь­гия по все­му со­вет­ско­му. Рус­ский че­ло­век хо­чет иметь шен­ген­скую ви­зу, пусть да­же по­дер­жан­ную ино­мар­ку и ве­ру в Ста­ли­на.

Са­мое труд­ное, во что те­бе при­дет­ся по­ве­рить, — рус­ские на­учи­лись уби­вать бра­тьев, нена­ви­деть. Я мог­ла бы те­бе рас­ска­зать, как ме­ня вы­са­дил из ма­ши­ны мос­ков­ский так­сист, узнав, что я из За­пад­ной Укра­и­ны, что мать у ме­ня укра­ин­ка и что я люб­лю укра­ин­цев. «Крым наш!» — кри­чал он мне. «Нет, не твой, укра­ин­ский». — «Дон­бас наш!» — «Нет, укра­ин­ский». Не знаю, Ан­на, смог­ло ли бы твое серд­це вме­стить в се­бя еще и эту боль. Несо­мнен­но, ты бы по­еха­ла на вой­ну в Укра­и­ну, несо­мнен­но пи­са­ла бы свои чест­ные ре­пор­та­жи… Ес­ли рань­ше цин­ко­вые гро­бы вез­ли из Аф­га­ни­ста­на и хо­ро­ни­ли но­чью тай­ком, то се­го­дня ве­зут «груз 200» из Укра­и­ны и Си­рии. Но есть страш­ная раз­ни­ца — ко­гда я пи­са­ла кни­гу «Цин­ко­вые маль­чи­ки» о войне в Аф­га­ни­стане и при­хо­ди­ла в дом к ма­те­ри, которая жда­ла гроб с те­лом сы­на, то она встре­ча­ла ме­ня сло­ва­ми: «Я те­бе все рас­ска­жу! На­пи­ши прав­ду». Се­го­дня ма­те­ри мол­чат, го­во­рят ше­по­том. Толь­ко од­на при­зна­лась, я об этом про­чла в га­зе­те: «Я вам ни­че­го не рас­ска­жу, по­то­му что мне не да­дут день­ги за по­гиб­ше­го сы­на. Я на эти день­ги доч­ке квар­ти­ру куп­лю».

Где? Ко­гда? Мы по­вер­ну­ли на­зад, опу­сти­лись во мрак безу­мия, стра­ха и нена­ви­сти ста­лин­ских лет. Еще бо­им­ся се­бе в этом от­кры­то при­знать­ся. Но это так. Идет вой­на… На быв­шем пост­со­вет­ском про­стран­стве по­гиб­ли де­сят­ки жур­на­ли­стов, каж­дый год в этом чер­ном спис­ке по­яв­ля­ют­ся но­вые фа­ми­лии. Рус­ская жизнь, как обыч­но, бол­та­ет­ся меж­ду бар­да­ком и ба­ра­ком. Не слу­чай­но во­круг ме­ня, я ча­сто об этом слы­шу, чи­та­ют кни­ги о 30-х го­дах в Гер­ма­нии или о вре­ме­ни пе­ред рус­ской ре­во­лю­ци­ей. Спро­сишь — по­че­му? Жизнь се­го­дня пу­га­ю­ще по­хо­жа. Од­ни го­во­рят о Тре­тьей ми­ро­вой войне, дру­гие о фа­шиз­ме.

Сво­бо­да — это дол­гий путь… Этот опыт мы при­об­ре­ли уже без те­бя. Ты нам очень нуж­на, Ан­на! Мы учим­ся у те­бя, что ком­про­мис­сы на войне невоз­мож­ны, да­же ма­лень­кий ком­про­мисс де­ла­ет из лю­бо­го со­участ­ни­ка. Нам всем бы­ло бы труд­нее без то­го, что ты успе­ла ска­зать и сде­лать. Без тво­ей ве­ры, что спа­сет нас не нена­висть, а лю­бовь к че­ло­ве­ку. Спа­си­бо, что ты бы­ла и есть.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.