Ка­ра­ван

Ис­то­рия мно­го­ты­сяч­но­го сти­хий­но­го мар­ша бе­жен­цев из Цен­траль­ной Аме­ри­ки к гра­ни­цам США.

Novaya Gazeta - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ре­пор­таж Еле­ны Костюченко

Его зо­вут Ра­фа­эль Иса­ак Псо­та Аги­лар. Ему 33 го­да. Тем­ная об­вет­рен­ная ко­жа, ма­лень­кая бо­род­ка. Обез­ору­жи­ва­ю­щая улыб­ка. Но­вень­кие се­реб­ри­стые ко­сты­ли. Ра­фа­эль ро­дил­ся с дис­пла­зи­ей та­зо­бед­рен­но­го су­ста­ва, в Гон­ду­ра­се. Го­род на­зы­ва­ет­ся Око­те­пе­ке, на гра­ни­це с Гва­те­ма­лой и Саль­ва­до­ром. «Без­опас­ный, но бед­ный».

«Нас де­сять», — го­во­рит Ра­фа­эль. Бы­ло один­на­дцать. Во­семь бра­тьев, три сест­ры. Один из бра­тьев умер — рак. Стар­шую сест­ру Ра­фа­эль на­зы­ва­ет ма­мой. На­сто­я­щая его ма­ма умер­ла, ко­гда Ра­фа­э­лю бы­ло пя­та­дцать.

Ра­бо­тать он на­чал с че­тыр­на­дца­ти. Ра­бо­тал на по­лях: ку­ку­ру­за, бо­бы, юка, са­ла­ты, лук, огур­цы, эс­пи­на­ка — мест­ный вид шпи­на­та.

Ра­бо­та — это рос­кошь да­же для здо­ро­вых. Что­бы по­лу­чить ра­бо­ту, Ра­фа­эль тре­ни­ро­вал­ся все дет­ство. Ходь­ба бы­ла его глав­ным спор­том.

Для ра­бо­ты при­шлось пе­ре­ехать в Сан-Пед­ро де Су­лу. «По­бо­га­че, но очень опас­ный». Мест­ные бан­ды от­би­ра­ли зар­пла­ту в день по­лу­че­ния не раз и не два.

Двое стар­ших бра­тьев Ра­фа­э­ля и один млад­ший жи­ли в США. Пе­ре­шли гра­ни­цу — неле­галь­но, ко­неч­но. Ино­гда со­зва­ни­ва­лись. «Аме­ри­ка — это бы­ла моя меч­та», — го­во­рит Ра­фа­эль. Один из его луч­ших дру­зей Хо­сия Алек­сандр по клич­ке Ме­ча — «взрыв­ной» — меч­ту Ра­фа­э­ля раз­де­лял. Они изу­ча­ли кар­ту же­лез­ных до­рог и при­ду­мы­ва­ли план.

Ко­гда Ра­фа­эль по те­ле­ви­зо­ру уви­дел но­во­сти — боль­шой ка­ра­ван от­прав­ля­ет­ся в США, — он сра­зу по­нял, что это его шанс. Взял две сме­ны ве­щей. По­мо­лил­ся.

Ме­ча, узнав о ка­ра­ване, за­пил. Ра­фа­эль по­шел один. Его со­се­ди ска­за­ли, что он су­ма­сшед­ший и не дой­дет да­же до со­сед­не­го го­ро­да. Но Ра­фа­эль тре­ни­ро­вал­ся все дет­ство и знал, что уж до со­сед­не­го го­ро­да он точ­но дой­дет.

Пер­вые че­ты­ре дня он шел быст­рее всех. По­том на­чал от­ста­вать. Он про­шел на сво­их ко­сты­лях по­ло­ви­ну Гва­те­ма­лы. Ино­гда его под­би­ра­ли ма­ши­ны. Не­ко­то­рые му­ни­ци­па­ли­те­ты да­ва­ли ав­то­бу­сы. Ав­то­бус из Ар­ри­а­ги вез Ра­фа­э­ля 40 ки­ло­мет­ров, и он пом­нит эти 40 ки­ло­мет­ров как са­мую лег­кую часть пу­ти.

Тя­же­лее все­го бы­ло под Сан­та Ро­зой. Ме­стеч­ко на­зы­ва­лось Мар­ти­ра-Ро­ме­ро. До это­го шли весь день, спа­ли на обо­чине. По­шел дождь, ко­то­рый пе­ре­шел в гро­зу. Ра­фа­эль за­вер­нул­ся в плед, за­крыл ли­цо ру­ка­ми, чтоб не тек­ло на гла­за.

— Я проснул­ся и по­нял, что уми­раю. Плед отя­же­лел от во­ды на­столь­ко, что его не по­лу­чи­лось снять.

В этот день он про­шел 15 ки­ло­мет­ров. Ин­ва­лид­ную ко­ляс­ку он уви­дел в Ме­хи­ко. К это­му мо­мен­ту ря­дом с ним шли два Ми­ге­ля — один из Гон­ду­ра­са, вто­рой из Гва­те­ма­лы. Мо­ло­дые се­рьез­ные пар­ни.

Даль­ше вез­ли ко­ляс­ку они. — Сна­ча­ла я чув­ство­вал се­бя стран­но, — го­во­рит Ра­фа­эль. — Сму­щал­ся. По­том свя­щен­ник — он с на­ми шел — ска­зал: «Бог все­гда по­сы­ла­ет ан­ге­лов на на­шем пу­ти».

Из Ме­хи­ка­ли до Ти­ху­а­ны — по­след­не­го эта­па пу­ти — до­ро­га под­ни­ма­ет­ся в го­ру. Два Ми­ге­ля тол­ка­ли ко­ляс­ку, Ра­фа­эль мо­лил­ся. И оста­но­ви­лась ма­ши­на. И пе­ре­вез­ла че­рез го­ру.

— Я счаст­лив, по­то­му что я смог. Я по­чти при­шел, — го­во­рит Ра­фа­эль. Он бу­дет про­сить убе­жи­ще. Он бу­дет ис­кать ра­бо­ту. Он очень оп­ти­ми­сти­чен.

— Я по­ла­га­юсь на Бо­га, — го­во­рит Ра­фа­эль. — Не мо­жет быть, что Он про­сто так дал нам си­лы, что­бы мы при­шли сю­да?

«Ка­ра­ван ми­гран­тов» — мно­го­ты­сяч­ное ше­ствие к гра­ни­цам США — вы­шел из гон­ду­рас­ско­го го­ро­да Сан-Пед­ро де Су­ла 12 ок­тяб­ря. Вна­ча­ле в нем бы­ло 160 че­ло­век. Ка­ра­ван — са­мый без­опас­ный спо­соб пе­ре­дви­гать­ся по «се­вер­но­му тре­уголь­ни­ку»: Саль­ва­до­ру, Гва­те­ма­ле и Гон­ду­ра­су, где до­ро­ги кон­тро­ли­ру­ют­ся бан­да­ми. По­доб­ные ка­ра­ва­ны в США от­прав­ля­ют­ся несколь­ко раз в год — ти­хонь­ко, без осо­бо­го шу­ма. Но ин­фор­ма­ция об этом ка­ра­ване ока­за­лась в фейс­бу­ке, а по­том в но­во­стях. В каж­дом го­ро­де к нему при­со­еди­ня­лись лю­ди, в него вли­ва­лись ру­чей­ки из Саль­ва­до­ра и Ни­ка­ра­гуа. Ка­ра­ван раз­де­лял­ся и сли­вал­ся сно­ва. Че­рез ме­сяц и семь дней ка­ра­ван до­стиг мек­си­кан­ской Ти­ху­а­ны, до­шел до гра­ни­цы с США и встал пе­ред сте­ной. За спи­ной оста­лось три стра­ны и 4500 ки­ло­мет­ров.

Се­го­дня чис­лен­ность ка­ра­ва­на оце­ни­ва­ет­ся от 7 до 10 ты­сяч че­ло­век. В ос­нов­ном это кре­стьяне, ра­бот­ни­ки план­та­ций. Треть ка­ра­ва­на мо­ло­же 18 лет.

Пре­зи­дент США Трамп на­звал про­ис­хо­дя­щее на гра­ни­це США втор­же­ни­ем и вы­дви­нул к гра­ни­це вой­ска.

Сан-Ди­его

Сан-Ди­его — вто­рой по це­нам на недви­жи­мость го­род в США. Бла­го­по­лу­чие раз­ли­то в воз­ду­хе, пе­ре­ме­ша­но с хо­лод­ным све­том. Сан-Ди­его го­то­вит­ся ко Дню бла­го­да­ре­ния. На­дув­ные ин­дей­ки ле­та­ют по ули­цам. Го­род бес­ко­неч­но от­стра­и­ва­ет­ся и пе­ре­стра­и­ва­ет­ся — оте­ли, мно­го­этаж­ки, ре­сто­ра­ны, де­ше­вый труд из-за гра­ни­цы. Трам­па с его ан­ти­ми­грант­ской по­вест­кой здесь под­дер­жи­ва­ют сла­бо. Са­мое по­пу­ляр­ное мне­ние — ис­то­рия ка­ра­ва­на бы­ла «раз­ду­та» пред­вы­бор­ной борь­бой за Кон­гресс. «Де­мо­кра­ты и рес­пуб­ли­кан­цы ру­би­лись за ме­ста, и си­ту­а­цию ре­ши­ли по­до­греть че­рез ме­диа, сыг­рать на стра­хах, чтоб кон­сер­ва­тив­ные из­би­ра­те­ли во­об­ще вы­шли го­ло­со­вать, — го­во­рит мест­ный жур­на­лист Джон Ко­эн. — Ну и по­нес­лось. Чем боль­ше СМИ вклю­ча­лись, тем боль­ше лю­дей узна­ва­ли, что ка­ра­ван дви­нет­ся че­рез их стра­ну. И при­со­еди­ня­лись. По­лу­чи­лось, что мы са­ми и вы­зва­ли этот ка­ра­ван».

Вы­бо­ры в Кон­гресс со­сто­я­лись 6 но­яб­ря. И ес­ли до вы­бо­ров Трамп пи­сал о ка­ра­ване по пять твит­тов день, то сей­час по­чти пе­ре­стал — и это бес­ко­неч­ный по­вод для шу­ток. Все­рьез «втор­же­ние» не рас­смат­ри­ва­ют — верят в на­деж­ность гра­ниц. Ка­ра­ва­ны при­хо­дят к гра­ни­це по­сто­ян­но, раз­ве что не та­кие мас­со­вые. В про­шлом го­ду к аме­ри­кан­ской стене по­до­шла при­мер­но ты­ся­ча га­и­тян. Несколь­ким да­ли убе­жи­ще, осталь­ные оста­лись в Мек­си­ке, от­кры­ли ка­фе, бар­бер-шо­пы и со­вер­шен­но рас­тво­ри­лись.

В Сан-Ди­его об­суж­да­ют не столь­ко ка­ра­ван, сколь­ко оче­ред­ное вы­ска­зы­ва­ние Трам­па про «лю­дей с Ближ­не­го Во­сто­ка», пы­та­ю­щих­ся слить­ся с ка­ра­ва­ном и про­ник­нуть в США. «Он во­об­ще кар­ту ви­дел? Ес­ли бы они хо­те­ли устро­ить нам что-то, они бы при­ле­те­ли в Нью-Йорк — все рав­но все вой­ска на гра­ни­це».

При этом тюрь­му Otay detention center сроч­но осво­бож­да­ют под но­вых ми­гран­тов. В день вы­пус­ка­ют по 80–100 че­ло­век, за­дер­жан­ных за на­ру­ше­ние ми­гра­ци­он­но­го за­ко­но­да­тель­ства до это­го. Их, с брас­ле­та­ми на но­гах, вы­са­жи­ва­ют у церк­вей. Мест­ные во­лон­те­ры их со­би­ра­ют.

«По два ав­то­бу­са каж­дый день, 100 че­ло­век. Лю­дям, во-пер­вых, ча­сто неку­да ид­ти. Во-вто­рых, их обя­зы­ва­ют встать на учет по ме­сту жи­тель­ства. Ско­рее все­го, они бу­дут осуж­де­ны и де­пор­ти­ро­ва­ны сра­зу по­сле то­го, как вла­сти раз­бе­рут­ся с ка­ра­ва­ном, но сей­час они ра­ду­ют­ся, что мо­гут уви­деть се­мью и най­ти ра­бо­ту. Жут­кий ци­низм», — го­во­рит во­лон­тер­ка Ма­ри Кар­де­сас (учи­тель­ни­ца на­чаль­ных клас­сов). Сре­ди от­пу­щен­ных есть ро­ди­те­ли ее уче­ни­ков.

Бли­же к гра­ни­це на­чи­на­ют­ся бес­ко­неч­ные ран­чо. За­пах на­во­за и пы­ли. Школь­ни­ки ка­та­ют­ся на ло­ша­дях по пу­стыне. Сле­дом по­яв­ля­ют­ся сол­да­ты на ло­ша­дях — это по­гра­нич­ный пат­руль. Над са­мой гра­ни­цей — три вер­то­ле­та и два дро­на. В мо­ре бол­та­ет­ся несколь­ко ло­док с аме­ри­кан­ски­ми по­гра­нич­ни­ка­ми. Сте­на, от­де­ля­ю­щая Аме­ри­ку от Мек­си­ки, — это ме­тал­ли­че­ские шта­ке­ти­ны, плот­но об­мо­тан­ные ко­лю­чей про­во­ло­кой. Вид­но, как за ней про­ха­жи­ва­ют­ся мек­си­кан­ские по­гра­нич­ни­ки.

Пе­ред сте­ной ле­жит несколь­ко све­жих мот­ков ко­лю­чей про­во­ло­ки. Ря­дом с ни­ми сто­ит де­ре­вян­ная три­бу­на с ор­лом. Ожи­да­ет­ся ви­зит Кир­стен Ниль­сен, ми­ни­стра внут­рен­ней без­опас­но­сти США. До это­го бы­ли слу­хи о ее ско­рой от­став­ке — Трам­пу не нра­вит­ся, что Кир­стен, дочь дат­ча­ни­на и ита­льян­ки, недо­ста­точ­но ре­ши­тель­но бо­рет­ся с ми­гра­ци­ей.

— Она сна­ча­ла прой­дет пе­ред ре­шет­кой, по­том по­смот­рит на мо­ре, — объ­яс­ня­ет ее пресс-сек­ре­тарь.

По­вод для по­се­ще­ния груст­ный: су­дья Тай­гер из Сан-Фран­цис­ко на­ло­жил за­прет на «ка­ра­ван­ный» указ Трам­па — не рас­смат­ри­вать про­ше­ния об убе­жи­ще от лю­дей, пе­ре­сек­ших гра­ни­цу неле­галь­но.

— Это опас­ное, про­во­ци­ру­ю­щее ре­ше­ние, но оно, несо­мнен­но, бу­дет от­ме­не­но, — го­во­рит Кир­стен жур­на­ли­стам. За ее спи­ной вы­стро­и­лись ше­сте­ро всад­ни­ков. — Мы немед­лен­но по­да­ем апел­ля­цию. Я не со­мне­ва­юсь, что мы до­бьем­ся успе­ха.

— Боль­шин­ство в ка­ра­ване не жен­щи­ны и де­ти, а мо­ло­дые муж­чи­ны, — го­во­рит Кир­стен.— 500 из них, как уста­нов­ле­но, име­ют кри­ми­наль­ное про­шлое. Это не есте­ствен­ный ми­гра­ци­он­ный по­ток! Же­ла­ние най­ти ра­бо­ту — это не при­чи­на для убе­жи­ща. Же­ла­ние объ­еди­нить­ся с се­мьей — это не при­чи­на для убе­жи­ща. Мы сде­ла­ем все необ­хо­ди­мое, что­бы оста­но­вить неза­кон­ный въезд ка­ра­ва­на.

Кир­стен мно­го­слов­но бла­го­да­рит сол­дат и их се­мьи. Са­мих сол­дат (их 5600 вдоль всей гра­ни­цы) не ви­дит ни­кто. По сло­вам по­гра­нич­но­го пат­ру­ля (их как раз вид­но), уча­стия в пат­ру­ли­ро­ва­нии сол­да­ты, ко­неч­но, не при­ни­ма­ют. Ар­мей­ские ин­же­не­ры про­ве­ря­ют и укреп­ля­ют сте­ну, во­ен­ная по­ли­ция ску­ча­ет. Сол­да­ты жа­лу­ют­ся, что за служ­бу на гра­ни­це им не пла­тят бо­е­вые и что они про­ве­дут день бла­го­да­ре­ния — глав­ный аме­ри­кан­ский празд­ник — вда­ли от се­мей.

Ве­ли­кая аме­ри­кан­ская сте­на про­тя­ну­лась на треть 3000-ки­ло­мет­ро­вой гра­ни­цы меж­ду Мек­си­кой и США. Ее на­ча­ли стро­ить имен­но от­сю­да — из Ти­ху­а­ны, с са­мой за­пад­ной точ­ки гра­ни­цы.

Сте­на до­воль­но мо­ло­да. Пер­вый ре­аль­ный ба­рьер меж­ду Сан-Ди­его и Ти­ху­а­ной был по­стро­ен в 1994 го­ду. Сна­ча­ла вме­сто за­бо­ра по­ста­ви­ли сталь­ные ли­сты, ко­то­рые ис­поль­зо­ва­лись как вер­то­лет­ные пло­щад­ки во вре­мя вьет­нам­ской вой­ны. Де­сять лет на­зад по­стро­и­ли вто­рой за­бор, па­рал­лель­но пер­во­му. За­бор за­мо­тан ко­лю­чей про­во­ло­кой, он ухо­дит в оке­ан. Сеть дат­чи­ков и ка­мер об­на­ру­жи­ва­ют лю­бое дви­же­ние меж­ду дву­мя ря­да­ми ре­ше­ток.

Ме­сто на­зы­ва­ет­ся — Парк друж­бы. До сих пор раз в год по­гра­нич­ни­ки от­кры­ва­ли ка­лит­ки с двух сто­рон и раз­ре­ша­ли об­ни­мать­ся се­мьям, ко­то­рые раз­де­ли­ла гра­ни­ца. Объ­я­тие мог­ло длить­ся все­го три ми­ну­ты, и нуж­но бы­ло за­ра­нее за­пи­сы­вать­ся в спи­сок. Но каж­дую суб­бо­ту (то­же от­сто­яв в оче­ре­ди) мож­но бы­ло по­дой­ти вплот­ную к мек­си­кан­ско­му за­бо­ру и по­го­во­рить че­рез ре­шет­ку. Ре­шет­ка здесь за­тя­ну­та мел­ко­я­че­и­стой сет­кой, но че­рез сет­ку мож­но по­тро­гать паль­цы сво­е­го ре­бен­ка. Все это пре­кра­ще­но с при­ше­стви­ем ка­ра­ва­на.

По­сле отъ­ез­да Кир­стен парк пу­сте­ет. Ра­бо­чие на­тя­ги­ва­ют до­пол­ни­тель­ную ко­лю­чую про­во­ло­ку. Сту­дент­ка-со­цио­лог Кас­сандра Чам­бер­лен и ее друг Джон (оба из Лос-Ан­дже­ле­са) пы­та­ют­ся по­дой­ти к ре­шет­ке, но од­но­го окри­ка по­гра­нич­ни­ка хва­та­ет, что­бы они вер­ну­лись на преж­ние по­зи­ции.

— Преж­де все­го, я — хри­сти­ан­ка, — го­во­рит Кас­сандра. — И ес­ли я долж­на по­мочь, я по­мо­гаю.

Они при­вез­ли из Лос-Ан­дже­ле­са мар­ме­лад и мюс­ли и те­перь не зна­ют, как пе­ре­дать. «Не ки­дать же? Это непри­лич­но». Кас­сандра вы­гля­ды­ва­ет жен­щи­ну с цве­та­ми, ко­то­рая ей ма­ха­ла ру­кой.

— Да­вай что-ни­будь на­пи­шем? — го­во­рит ее друг.

Ре­ша­ют на­пи­сать в тет­рад­ке Кас­сан­дры Lo siento — «про­сти­те».

— Ви­ди­те холм? А под ним три бун­ке­ра. Вы­ры­ли во Вто­рую ми­ро­вую вой­ну — по­сле Перл Хар­бо­ра ожи­да­ли на­па­де­ния япон­цев. Мы ту­да во­об­ще не за­хо­дим. По­ня­тия не име­ем, кто и что там де­ла­ет.

Пат­руль­но­му Да­ни­е­лу 49 лет, се­го­дня его сме­на до по­лу­но­чи. Че­рез три ме­ся­ца, в фев­ра­ле, ему ис­пол­нит­ся 50, и он вый­дет на пен­сию. Он рас­слаб­лен и не раз­де­ля­ет ме­дий­ной паники — обыч­ная ра­бо­та.

— Каж­дую ночь пе­ре­се­ка­ют. То пять че­ло­век, то пять­де­сят. Здесь вез­де ка­ме­ры, и их ло­вят, ко­неч­но, но кто-то ухо­дит. Не­ко­то­рые пе­ре­плы­ва­ют на лод­ках. С ка­ра­ва­ном ста­ло да­же про­ще — не­ко­то­рые са­ми сда­ют­ся. Про­сят убе­жи­ща. Мы про­ве­ря­ем от­пе­чат­ки паль­цев — не пре­ступ­ник ли, ну и ре­ша­ем, в ка­кую тюрь­му от­вез­ти.

Мои ро­ди­те­ли пе­ре­еха­ли сю­да из Мек­си­ки, ко­гда мне бы­ло пять. Я на­чал ра­бо­тать сра­зу по­сле ар­мии. Ра­бо­та не иде­аль­ная, но я не ждал иде­аль­ной. Мне нуж­но бы­ло обес­пе­чи­вать же­ну и дочь. И я ни ра­зу не брал вел­фе­ра (со­ци­аль­ное по­со­бие для неиму­щих.— Е. К.), я не про­сил по­со­бия по без­ра­бо­ти­це, я все де­лал сам. У нас есть лю­ди, ко­то­рые го­да­ми жи­вут в суб­си­ди­ро­ван­ном жи­лье, смот­рят суб­си­ди­ро­ван­ный те­лик и едят суб­си­ди­ро­ван­ные чип­сы. Нра­вит­ся мне это? Нет.

Как отец, я мо­гу их по­нять. Но ес­ли ты пе­ре­се­ка­ешь гра­ни­цу — ты на­ру­ша­ешь за­кон. А без за­ко­нов здесь бу­дет ку­да ху­же, чем в Мек­си­ке. Серд­це здесь не на­до слу­шать. Ес­ли ты сту­чишь в мою дверь и про­сишь по­есть, и я не даю те­бе, а ты вла­мы­ва­ешь­ся в мой дом, — ты пре­ступ­ник. Ес­ли ты гра­бишь банк, по­то­му что те­бе не на что жить, — ты пре­ступ­ник.

Я слу­жил при че­ты­рех пре­зи­ден­тах. Ес­ли вме­сте с ар­ми­ей по­счи­тать — при ше­сти. По­верь­те мне, все­гда бы­ло од­но и то же. Трамп про­сто не уме­ет или не хо­чет кра­си­во го­во­рить, а по су­ти все оди­на­ко­во.

Ти­ху­а­на

Мек­си­кан­ская Ти­ху­а­на рас­пла­ста­лась вдоль сте­ны. Сте­на ны­ря­ет по хол­мам, тя­нет­ся вдоль шос­се, ухо­дит за го­ри­зонт. На скло­нах хол­мов со­сед­ству­ют ла­чу­ги из ши­фе­ра и до­сок и юж­ные ка­мен­ные особ­ня­ки.

Сю­да при­ез­жа­ют до­жи­вать аме­ри­кан­ские пен­си­о­не­ры, здесь да­ун­шиф­тит мо­ло­дежь из Сан-Фран­цис­ко. Здесь же на­хо­дит­ся аме­ри­кан­ский про­мыш­лен­ный центр — за­во­ды Sony, Samsung, Dell, Kodak, Siemens, Philips, Microsoft, General Motors, Ford, Toyota, Volkswagen, BMW… Здесь про­из­во­дят ком­пью­те­ры и те­ле­фо­ны, со­би­ра­ют са­мо­ле­ты, де­ла­ют це­мент и кон­сер­вы. Де­ше­вый труд, бли­зость к гра­ни­це и го­раз­до бо­лее ли­бе­раль­ное тру­до­вое за­ко­но­да­тель­ство Ти­ху­а­ны прак­ти­че­ски уни­что­жи­ли про­из­вод­ство внут­ри США. Имен­но обед­нев­ший аме­ри­кан­ский ра­бо­чий класс вы­брал Трам­па.

В Ти­ху­ане ока­зы­ва­ют­ся все, кто пы­та­ет­ся въе­хать в США с юга.

Сан-Изид­ро — пе­ре­ход меж­ду аме­ри­кан­ским Сан-Ди­его и мек­си­кан­ской Ти­ху­а­ной — са­мый за­гру­жен­ный по­гра­нич­ный пост в ми­ре. Его еже­днев­но пе­ре­се­ка­ют 90 ты­сяч че­ло­век. Гра­ни­ца стро­гая толь­ко в од­ну сто­ро­ну. Ес­ли идешь в Мек­си­ку, до­ку­мен­ты не про­ве­ря­ют.

Со сто­ро­ны Мек­си­ки пе­ред фу­ту­ри­сти­че­ским зда­ни­ем пе­ре­хо­да сто­ит тря­пич­ная па­ла­точ­ка. Во­лон­те­ры, на­бран­ные из по­след­не­го ка­ра­ва­на, за­пи­сы­ва­ют в тет­рад­ку име­на. Здесь фор­ми­ру­ет­ся оче­редь, что­бы по­пасть внутрь тер­ми­на­ла и по­про­сить по­гра­нич­ных офи­це­ров об убе­жи­ще.

Сей­час в оче­ре­ди 14 ты­сяч че­ло­век. За по­след­ние 15 дней внутрь тер­ми­на­ла для встре­чи с ми­гра­ци­он­ны­ми офи­це­ра­ми за­шли 1200. Все за­пи­са­лись в спи­сок за­дол­го до ка­ра­ва­на. Пер­вым ка­ра­ван­щи­кам пред­сто­ит ждать ми­ни­мум ме­сяц. Ско­рость при­е­ма уста­нав­ли­ва­ет по­гра­нич­ная служ­ба. Сей­час, на волне вни­ма­ния, при­ни­ма­ют 80 че­ло­век в день. Ино­гда не при­ни­ма­ют ни­ко­го — неде­ля­ми.

По за­ко­ну, оче­ре­ди на убе­жи­ще быть не мо­жет: лю­бой че­ло­век мо­жет об­ра­тить­ся за спа­се­ни­ем немед­лен­но. Но счи­та­ет­ся, что ми­гран­ты, по­пы­тав­ши­е­ся ми­но­вать спи­сок, «от­ка­зы­ва­ют­ся от со­труд­ни­че­ства». По­гра­нич­ни­ки, услы­шав прось­бу об убе­жи­ще, долж­ны до­пу­стить про­си­те­лей к ми­гра­ци­он­ным офи­це­рам. Имен­но ми­гра­ци­он­ный офи­цер при­ни­ма­ет пер­вое ре­ше­ние, до­сто­ин ли че­ло­век убе­жи­ща. В те­че­ние неде­ли су­дья дол­жен под­твер­дить или опро­верг­нуть. Но обыч­но про­си­тель убе­жи­ща да­же не по­па­да­ет в суд.

Ти­ху­а­на, в от­ли­чие от Сан-Ди­его, ка­ра­ва­ном обес­по­ко­е­на очень.

Ха­вьер Фер­нан­дес, со­труд­ник та­мож­ни: «Они ку­рят тра­ву, устра­и­ва­ют дра­ки. Очень мно­го банд. Да­же по гла­зам вид­но. Мы не ра­си­сты. Мы очень дру­же­люб­ные. Но не к ним».

«Они убий­цы. Вот про­сто в гла­за по­смот­реть — и это по­нят­но», — вто­рит ему Ра­ми­рос, хо­зя­ин чай­но­го ма­га­зи­на ря­дом с гра­ни­цей.

По­ли­цей­ские под при­кры­ти­ем ра­бо­та­ют по все­му го­ро­ду. Ти­ху­а­ну кон­тро­ли­ру­ют две бан­ды: «Но­вое по­ко­ле­ние» и «Кар­тель дель Голь­фо». У обе­их до­ста­точ­но улич­ных бой­цов, но по­ли­цей­ские

« Каж­дую суб­бо­ту (то­же от­сто­яв в оче­ре­ди) мож­но бы­ло по­дой­ти вплот­ную к мек­си­кан­ско­му за­бо­ру и по­го­во­рить че­рез ре­шет­ку. Ре­шет­ка здесь за­тя­ну­та мел­ко­я­че­и­стой сет­кой, но че­рез сет­ку мож­но по­тро­гать паль­цы сво­е­го ре­бен­ка

Ка­ра­ван­щик Ра­фа­эль Иса­ак Псо­та Аги­лар с дру­гом Ми­ге­лем на Мар­ше Ми­ра

Пла­яс де Ти­ху­а­на, Мек­си­ка. Гра­ни­ца с США

Лю­ди си­дят на же­лез­но­до­рож­ных пу­тях пе­ред аме­ри­кан­ской гра­ни­цей

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.