«Мы вме­сте, по­ка лю­бовь жи­ва»

Оправ­да­тель­ный вер­дикт по «ма­ко­во­му де­лу» — это по­бе­да здра­во­го смыс­ла и граж­дан­ско­го об­ще­ства. Но преж­де все­го эта ис­то­рия — о вер­но­сти и люб­ви

Novaya Gazeta - - НАШЕ ДЕЛО - Оль­га БОБРОВА, «Но­вая»

Кон­ди­тер­ский мак и по­жиз­нен­ный срок

С че­го на­ча­лось? В ав­гу­сте 2010 го­да на Брян­ской та­можне ФСКН аре­сто­ва­ла две пар­тии кон­ди­тер­ско­го ма­ка, ко­то­рые им­пор­ти­ро­вал биз­нес­мен Сер­гей Ши­лов (у него бы­ла круп­ная ба­ка­лей­ная ком­па­ния). Мак, вве­зен­ный в Рос­сию со всей необ­хо­ди­мой до­ку­мен­та­ци­ей, был объ­яв­лен нар­ко­ти­че­ским сред­ством, вслед­ствие че­го бы­ло воз­буж­де­но уго­лов­ное де­ло по кон­тра­бан­де нар­ко­ти­ков — вплоть до по­жиз­нен­но­го.

Это де­ло бы­ло до­воль­но хит­ро устро­е­но. ФСКН взя­ла на­вес­ки из несколь­ких меш­ков вво­зи­мо­го кон­ди­тер­ско­го ма­ка и об­на­ру­жи­ла в неко­то­рых из них (не во всех) следы нар­ко­ти­че­ских ве­ществ опий­ной груп­пы. Мак по при­ро­де сво­ей яв­ля­ет­ся нар­ко­ти­че­ским рас­те­ни­ем, но се­ме­на опи­а­тов не со­дер­жат. Впро­чем, мик­ро­ско­пи­че­ское ко­ли­че­ство этих ве­ществ мо­жет по­пасть на ма­ко­вые зер­на в про­цес­се их из­вле­че­ния из ко­ро­бо­чек, ко­то­рые как раз бо­га­ты млеч­ным со­ком. Экс­трак­ция ве­ществ опий­ной груп­пы из се­мян на прак­ти­ке невоз­мож­на — в си­лу ни­чтож­но­сти их про­цент­но­го со­дер­жа­ния. Так, на­при­мер, в ши­лов­ском ма­ке эта циф­ра ко­ле­ба­лась в рай­оне пя­той циф­ры по­сле за­пя­той. Но это не по­ме­ша­ло след­ствию пе­ре­мно­жить 0,00069% мор­фи­на и 0,00049% ко­де­и­на на об­щий вес ма­ка в 42 тон­ны и по­лу­чить в сум­ме око­ло по­лу­ки­ло­грам­ма тя­же­лых нар­ко­ти­ков, ко­то­рые Сер­гей Ши­лов яко­бы вво­зил в Рос­сию. Та­мож­ня го­то­ва бы­ла про­из­ве­сти ре­экс­порт — раз с ма­ком все вы­шло так не сла­ва бо­гу, но ФСКН нуж­но бы­ло это уго­лов­ное де­ло.

Ко­гда ФСКН аре­сто­ва­ла у Ши­ло­ва мак, он очень за­бес­по­ко­ил­ся. 42 тон­ны ма­ка — круп­ная пар­тия, ко­то­рая сто­ит до­ро­го. Нет, он не бо­ял­ся нар­ко­ти­че­ских ста­тей, которыми ему гро­зи­ла ФСКН, он как раз не со­мне­вал­ся, что с лег­ко­стью от них ото­бьет­ся. Свой мак Ши­лов са­мым тща­тель­ным об­ра­зом чи­стил пе­ред тем, как вво­зить в Рос­сию, по­сколь­ку знал о ши­ро­кой кам­па­нии про­тив про­дав­цов кон­ди­тер­ско­го ма­ка, раз­вя­зан­ной нар­ко­кон­тро­лем в то вре­мя. Соб­ствен­ная от­кры­тость и го­тов­ность к про­вер­кам ка­за­лась ему непро­би­ва­е­мым щи­том: он сам при­гла­шал по­ли­цей­ских экс­пер­тов (а по­ли­ция в те го­ды ост­ро кон­ку­ри­ро­ва­ла с ФСКН на по­ле нар­ко­ти­че­ской борь­бы), что­бы те бра­ли его мак на экс­пер­ти­зу, под­твер­жда­ли его чи­сто­ту. Он ошиб­ся лишь в од­ном: в оцен­ке це­лей ФСКН, воз­бу­див­шей мас­штаб­ную кам­па­нию по по­сад­кам ба­ка­лей­щи­ков. Цель бы­ла — не одо­леть нар­ко­ма­нию. Цель бы­ла — другая. И Ши­лов на пред­ло­жен­ный ему ва­ри­ант ре­ше­ния про­бле­мы, по всей ви­ди­мо­сти, не со­гла­сил­ся.

Так вме­сте с несго­вор­чи­вым биз­не­сме­ном в уго­лов­ное де­ло по­па­ли его род­ной брат Вла­ди­мир и его сын Ро­ман, при­част­ные к се­мей­но­му биз­не­су; вслед за ни­ми — хо­зя­е­ва мел­ко­опто­вых ком­па­ний Теп­лов, Ко­тен­ков и Су­ки­а­сьян, ко­то­рые тор­го­ва­ли ши­лов­ским ма­ком на­ря­ду с иной ба­ка­ле­ей, кла­дов­щик Спи­рин, ла­реч­ни­ки из Моск­вы Си­мо­нян и Ка­ра­пе­тян, точ­но та­кие же тор­гов­цы из Ниж­не­кам­ска — Вез­ор­гин, Исо­е­ва и Ишо­нов. Все эти лю­ди, среди дру­гой ба­ка­лей­ной про­дук­ции, тор­го­ва­ли и кон­ди­тер­ским ма­ком, и на этом ос­но­ва­нии бы­ли включены в со­став пре­ступ­но­го со­об­ще­ства, хо­тя преж­де они да­же не бы­ли зна­ко­мы меж­ду со­бой.

Но как в де­ло по­па­ла Оль­га Ни­ко­ла­ев­на Зе­ле­ни­на? А очень про­сто.

На том эта­пе, ко­гда биз­нес­мен Ши­лов еще на­де­ял­ся от­бо­ярить­ся от пре­тен­зий ФСКН, он на­пи­сал фор­мен­ный за­прос в го­лов­ное учре­жде­ние, за­ни­ма­ю­ще­е­ся се­лек­ци­ей ма­ка (воз­де­лы­вать мак в Рос­сии за­пре­ще­но, од­на­ко изу­чать его в на­уч­ном плане мож­но). Его во­прос за­клю­чал­ся в том, воз­мож­на ли пол­ная очист­ка ма­ка от сле­дов опи­а­тов (к че­му фор­маль­но и сво­ди­лись пре­тен­зии нар­ко­кон­тро­ля). Ру­ко­вод­ство ин­сти­ту­та по­ру­чи­ло под­го­то­вить от­вет Оль­ге Ни­ко­ла­евне Зе­ле­ни­ной, она и под­го­то­ви­ла. От­вет был скреп­лен на­чаль­ствен­ны­ми под­пи­ся­ми и ин­сти­тут­ски­ми пе­ча­тя­ми и ушел об­рат­но к Ши­ло­ву.

Поз­же след­ствие сде­ла­ло вы­вод, что Оль­га Ни­ко­ла­ев­на, под­го­то­вив­шая пись­мо, пре­вы­си­ла слу­жеб­ные пол­но­мо­чия и по­соб­ни­ча­ла пре­ступ­но­му со­об­ще­ству.

Кон­тракт про­дол­жа­ет­ся

По­си­де­ла она со­всем недол­го — все­го 42 дня. По­мог­ла под­няв­ша­я­ся шу­ми­ха, и так я узна­ла о том, что та­кое «на­уч­ное лоб­би»: кро­ме огром­но­го мно­же­ства рос­сий­ских СМИ о «ка­зу­се Зе­ле­ни­ной» — ну как же так, уче­но­го аре­сто­ва­ли за на­уч­ное мне­ние? — на­пи­сал да­же жур­нал Nature, из­да­ва­е­мый в Лон­доне с 1869 го­да. Скан­дал пе­ре­шел уже на меж­ду­на­род­ный уро­вень. Шеп­та­лись, что в судь­бу Зе­ле­ни­ной вме­шал­ся сам пре­зи­дент. И по­это­му — 42 дня. Хо­тя ведь что та­кое 42 дня в СИЗО для ин­тел­ли­гент­но­го ка­би­нет­но­го ра­бот­ни­ка?

Я от­лич­но пом­ню тот день, ко­гда ее вы­пу­сти­ли из СИЗО: был про­мозг­лый дожд­ли­вый ок­тябрь, я уви­де­ла их дво­их сра­зу, вме­сте с му­жем, Иго­рем Ни­ко­ла­е­ви­чем Зе­ле­ни­ным. Ме­ня то­гда по­ра­зи­ла эта па­ра: тон­кая и стре­ми­тель­ная, ка­кая-то от­ча­ян­ная она — и ее неспеш­ный, ис­пол­нен­ный бай­ро­ни­че­ской гру­сти муж.

Мы с Оль­гой Ни­ко­ла­ев­ной си­де­ли и сме­я­лись так, слов­но са­мое страш­ное ис­пы­та­ние оста­лось по­за­ди, и скоро весь этот ужас со­всем по­за­бу­дет­ся. А он мрач­но под­шу­чи­вал: мол, не спешите с по­здрав­ле­ни­я­ми осво­бож­ден­ной аре­стант­ке. Все еще бу­дет!

И он ока­зал­ся прав. По­тя­ну­лось рас­сле­до­ва­ние уго­лов­но­го де­ла. Оль­ге Ни­ко­ла­евне бы­ла на­зна­че­на подписка о невы­ез­де, а сле­до­ва­тель УФСКН по Москве Де­нис Са­гач при­вя­зал эту под­пис­ку о невы­ез­де к Москве. Сей­час, ко­гда про­шло столь­ко лет, мне, да и всем нам, по­нят­но, что сам по се­бе про­цесс рас­сле­до­ва­ния уго­лов­но­го де­ла, как и про­цесс рас­смот­ре­ния его в су­де, — это то­же ва­ри­ант тор­же­ства си­сте­мы, ко­гда по-дру­го­му у нее вос­тор­же­ство­вать ни­как не по­лу­ча­ет­ся. А то­гда мы оха­ли и аха­ли на­счет то­го, что ни сле­до­ва­тель, ни суд по­че­му-то не слы­шат, что у Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны в Москве ни уг­ла, ни ра­бо­ты. При этом на след­ствен­ные дей­ствия ее не при­гла­ша­ли ме­ся­ца­ми, и все эти ме­ся­цы ей на­до бы­ло где-то и на что-то жить. Так след­ствие да­ви­ло, раз­ма­зы­ва­ло их се­мью, разо­рвав ее для на­ча­ла на две по­ло­ви­ны. Он — в пен­зен­ском по­сел­ке на­уч­ных ра­бот­ни­ков Лу­ни­но, она — в Москве, по съем­ным уг­лам. Цель бы­ла, ко­неч­но, что­бы она да­ла при­зна­тель­ные по­ка­за­ния. Но при­зна­вать­ся ей бы­ло не в чем.

И вот по­сле­ду­ю­щие шесть с лиш­ним лет Игорь Ни­ко­ла­е­вич мо­тал­ся за ты­ся­чу верст к сво­ей Оль­ге Ни­ко­ла­евне в об­щих ва­го­нах да на рей­со­вых ав­то­бу­сах. Од­на по­езд­ка — ми­нус пять ты­сяч руб­лей из пен­сии. С ра­бо­ты (все в том же Пен­зен­ском НИИ) Иго­ря Ни­ко­ла­е­ви­ча со­кра­ти­ли — я так ду­маю, от гре­ха по­даль­ше. Оль­ге Ни­ко­ла­евне с са­мо­го на­ча­ла уго­лов­но­го де­ла ни ко­пей­ки не пла­ти­ли. И вот Игорь Ни­ко­ла­е­вич де­мон­стри­ро­вал чу­де­са вы­жи­ва­е­мо­сти в экс­тре­маль­ных усло­ви­ях, в ка­ких ока­за­лась их се­мья: вел ого­род, занимался кон­сер­ви­ро­ва­ни­ем, са­жал кар­тош­ку. Да­же ви­но де­лал из мел­ко­го ви­но­гра­да, ко­то­рый увил крыль­цо их до­ми­ка: а вдруг ра­дость?

К 2016 го­ду ра­дость все же слу­чи­лась: Оль­ге Ни­ко­ла­евне раз­ре­ши­ли-та­ки уехать в Пен­зу. Мы с фо­то­гра­фом Аней Артемьевой по­е­ха­ли в Лу­ни­но на­ве­стить их. Опять бы­ла осень, но сол­неч­ная, светлая. Он на­кры­вал на стол, она вор­ко­ва­ла. Ко­гда она рас­ска­зы­ва­ла, как нелег­ко ему при­хо­ди­лось без нее, со всем хо­зяй­ством, я ви­де­ла, как она гла­дит его ру­ку.

« Несколь­ко че­ло­век из чис­ла под­су­ди­мых пе­ре­жи­ли тя­же­лей­шие опе­ра­ции. Ин­фаркт, опу­хо­ли. У них уми­ра­ли близ­кие. Ма­ма Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны не до­жда­лась оправ­да­тель­но­го вер­дик­та до­че­ри. Ее бо­лезнь и смерть, я уве­ре­на, на­пря­мую свя­за­ны с го­рем, по­стиг­шим се­мью. Су­дья Ту­ле­ге­нов не от­пу­стил Оль­гу Ни­ко­ла­ев­ну на по­хо­ро­ны

Мы гу­ля­ли в их ого­ро­де, и Оль­га Ни­ко­ла­ев­на по­ка­зы­ва­ла нам свои ди­ко­вин­ные тра­вы, ко­то­рым Игорь Ни­ко­ла­е­вич не дал про­пасть, сбе­рег. По­том мы ез­ди­ли в со­сед­нее се­ло, смот­реть раз­ру­шен­ную цер­ковь. Они, я пом­ню, рас­ска­зы­ва­ли мне про свой по­след­ний от­пуск, в 1994 го­ду, в са­на­то­рии. И с каким-то та­ким упо­е­ни­ем, слов­но он с ни­ми слу­чил­ся бук­валь­но вче­ра. Она вслух меч­та­ла про Ита­лию и даль­ние края, ведь ни­ко­гда ни­где не бы­ва­ли.

А впе­ре­ди был суд, и суд этот дол­жен был прой­ти в Брян­ске, по­то­му что Мосгор­суд, ко­то­рый из­на­чаль­но дол­жен был это де­ло слу­шать, все­ми си­ла­ми с се­бя его спи­хи­вал — и спих­нул в ито­ге «по ме­сту со­вер­ше­ния пре­ступ­ле­ния», в Брянск.

Это озна­ча­ло, что их се­мье пред­сто­ят со­всем непро­стые го­ды. В Брян­ске у них то­же не бы­ло жи­лья, а од­на по­езд­ка в са­мом скром­нень­ком ва­ри­ан­те вста­ва­ла в 8 ты­сяч руб­лей.

Вско­ре я по­лу­чи­ла пись­мо от Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны.

«Оля, Аня, здрав­ствуй­те. Се­год­ня пер­вый день су­деб­ных слу­ша­ний. Я в бе­лой пу­ши­стой коф­те.

За­щи­ща­ет ме­ня ад­во­кат по на­зна­че­нию Хва­лев Алек­сей Ва­ле­рье­вич. Свою речь на­пи­са­ла утром са­ма, но ад­во­кат счи­та­ет, что она боль­ше тя­нет на по­след­нее сло­во под­су­ди­мо­го. Вспом­ни­ла, как си­де­ла в СИЗО-6. Там бы­ло несколь­ко свет­лых мо­мен­тов. Один из них — ко­гда ме­ня вы­зва­ла да­ма-опе­ра­тив­ник, да­ла ста­тью в «Но­вой га­зе­те», ска­за­ла, что счи­та­ет ме­ня неви­нов­ной, и ста­ла да­вать со­ве­ты вы­жи­ва­ния. Вто­рой — ко­гда 12 сен­тяб­ря, в день 31-й го­дов­щи­ны на­шей сва­дьбы, в СИЗО при­шел Игорь Ни­ко­ла­е­вич и ска­зал, что лю­бит, и наш брач­ный кон­тракт про­дол­жа­ет­ся. Так мы делаем каж­дый год, по­то­му как 12 сен­тяб­ря 1981 го­да до­го­во­ри­лись, что мы вме­сте, по­ка на­ша лю­бовь жи­ва».

От­че­го пла­чут сне­жин­ки

Суд про­длил­ся боль­ше двух лет, и эти два го­да бы­ли, ко­неч­но, на­сто­я­щей рас­пра­вой. Де­ло слу­ша­ли два­жды в неде­лю, и, что­бы не от­ры­вать­ся со­всем от до­ма и се­мьи, мно­гие из под­су­ди­мых при­ез­жа­ли в Брянск на эти два дня. Кто-то ехал из Моск­вы, а трое под­су­ди­мых до­би­ра­лись из Ниж­не­кам­ска. Сна­ча­ла — до Ка­за­ни, от­ту­да — в Моск­ву, от­ту­да плац­кар­том в Брянск. А еще же — жи­лье, а еще же — ад­во­ка­ты, до­ро­га для ад­во­ка­тов. Они про­да­ли все, ли­ши­лись все­го, ра­зо­ри­лись.

Несколь­ко че­ло­век из чис­ла под­су­ди­мых пе­ре­жи­ли тя­же­лей­шие опе­ра­ции. Ин­фаркт, опу­хо­ли. У них уми­ра­ли близ­кие. Ма­ма Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны не до­жда­лась оправ­да­тель­но­го вер­дик­та до­че­ри. Ее бо­лезнь и смерть, я уве­ре­на, на­пря­мую свя­за­ны с го­рем, по­стиг­шим се­мью. (К сло­ву, о пыт­ках: су­дья Ту­ле­ге­нов не от­пу­стил Оль­гу Ни­ко­ла­ев­ну на по­хо­ро­ны ма­мы в Пен­зу.)

Или вот ис­то­рия Ро­ма­на Ши­ло­ва, сы­на биз­не­сме­на Сер­гея Ши­ло­ва. Это во­об­ще на­сто­я­щая дра­ма, при­том про­дол­жа­ю­ща­я­ся да­же сей­час, по­сле вы­не­се­ния оправ­да­тель­но­го вер­дик­та.

Из 13 фи­гу­ран­тов «ма­ко­во­го де­ла» 11 от­си­де­ли на эта­пе пред­ва­ри­тель­но­го след­ствия, не­ко­то­рые — су­ще­ствен­ные сро­ки. Ро­ман Ши­лов — среди них ре­корд­смен, он от­си­дел 4 с по­ло­ви­ной го­да, при этом де­ло на тот мо­мент еще да­же не по­сту­пи­ло в суд. Рос­сий­ский УПК преду­смат­ри­ва­ет пре­дель­ный срок со­дер­жа­ния под стра­жей на эта­пе пред­ва­ри­тель­но­го след­ствия: не бо­лее 18 ме­ся­цев. И Ро­ман Ши­лов, ра­зу­ме­ет­ся, от­бил свое пра­во на осво­бож­де­ние че­рез ЕСПЧ, при­знав­ший срок его пред­ва­ри­тель­но­го за­клю­че­ния чрез­мер­но дол­гим. Это слу­чи­лось в 2016 го­ду. Но Рос­сия не спе­ши­ла осво­бож­дать Ро­ма­на, она до­жда­лась, по­ка де­ло по­сту­пит в суд, и уже там су­дья Ту­ле­ге­нов по­ме­нял Ро­ма­ну меру пре­се­че­ния на до­маш­ний арест, по­то­му что де­ло уже вро­де как не на эта­пе след­ствия. В июне 2018 го­да ЕСПЧ вновь вы­нес ре­ше­ние о чрез­мер­но дол­гом огра­ни­че­нии сво­бо­ды Ро­ма­на Ши­ло­ва до вы­не­се­ния при­го­во­ра — од­на­ко на су­дью Ту­ле­ге­но­ва это не про­из­ве­ло ни­ка­ко­го впе­чат­ле­ния. Ро­ман по-преж­не­му оста­вал­ся под до­маш­ним аре­стом. И да­же сей­час, ко­гда при­сяж­ные вы­нес­ли оправ­да­тель­ный вер­дикт, су­дья не стал от­ме­нять до­маш­ний арест — несмот­ря на все разъ­яс­не­ния Кон­сти­ту­ци­он­но­го су­да, несмот­ря на неод­но­крат­ные ре­ше­ния ЕСПЧ по ана­ло­гич­ным по­во­дам.

Что та­кое «до­маш­ний арест»? Это все­го па­ру ча­сов в сут­ки, ко­то­рые аре­сто­ван­ный мо­жет про­ве­сти вне до­ма. Эти ча­сы опре­де­ля­ют­ся на усмот­ре­ние судьи. В случае с Ро­ма­ном Ши­ло­вым су­дья опре­де­лил ин­тер­вал с 12 до 16. В по­не­дель­ник Сер­гей Ши­лов, отец Ро­ма­на, пла­кал мне в труб­ку:

— Стар­шей доч­ке по­ши­ли ко­стюм сне­жин­ки, я вам при­шлю фо­то, ка­кая кра­са­ви­ца. Она его жда­ла на утрен­ник в дет­сад, а он не смог прий­ти, по­то­му что утрен­ник у них ра­но. Ну, ко­неч­но, сле­зы бы­ли.

Же­на Ро­ма­на Ши­ло­ва Али­са — граж­дан­ка Ав­стра­лии. По­сле то­го как был аре­сто­ван ее муж, она пе­ре­бра­лась в Рос­сию и все эти го­ды про­ру­ба­лась сквозь ку­щи рос­сий­ско­го за­пре­ти­тель­но­го за­ко­но­да­тель­ства, что­бы быть ря­дом со сво­им му­жем, в Рос­сии. И кон­крет­но да­же в Брян­ске. У них год на­зад ро­ди­лась вто­рая дочь.

И это то­же на­сто­я­щая ода вер­но­сти, я считаю.

Ап­ло­дис­мен­ты!

При­сяж­ные за­чи­ты­ва­ли свой вер­дикт в те­че­ние двух дней. В эти дни в за­ле су­деб­ных за­се­да­ний бы­ло очень тес­но. Под­су­ди­мые все при­шли с боль­ши­ми сум­ка­ми, го­то­вые к то­му, что пря­мо в за­ле су­да их возь­мут под стра­жу. Со все­ми при­е­ха­ли же­ны, а с Оль­гой Ни­ко­ла­ев­ной, ко­неч­но, был Игорь Ни­ко­ла­е­вич.

При­сяж­ные вы­шли из сво­ей ка­мор­ки с на­пря­жен­ны­ми, да­же хму­ры­ми ли­ца­ми, и всем по­ка­за­лось, что им пред­сто­ит со­об­щить под­су­ди­мым непри­ят­ные но­во­сти.

Стар­ши­на на­чал чи­тать по­став­лен­ные во­про­сы и ответы на них. В воз­ду­хе ви­се­ла тре­во­га.

Пер­вы­ми в опрос­ном ли­сте сто­я­ли во­про­сы, ка­са­ю­щи­е­ся ви­нов­но­сти Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны. И ко­гда стар­ши­на при­сяж­ных в от­вет на во­прос о до­ка­зан­но­сти яко­бы со­вер­шен­но­го ею пре­ступ­ле­ния про­из­нес: «Нет. Не до­ка­за­но», — в за­ле по­слы­ша­лись ап­ло­дис­мен­ты.

Ап­ло­ди­ро­ва­ли же­ны под­су­ди­мых. Су­дья Ту­ле­ге­нов су­ро­во об­вел взо­ром зал и спро­сил, кто здесь на­ру­ша­ет по­ря­док. На­ру­ше­ние по­ряд­ка взял на се­бя под­су­ди­мый Теп­лов: его су­дья уда­лить из за­ла не мог бы.

Стар­ши­на коллегии про­дол­жил за­чи­ты­вать вер­дикт. Вслед за Оль­гой Зе­ле­ни­ной бы­ли пол­но­стью оправ­да­ны все осталь­ные под­су­ди­мые — за недо­ка­зан­но­стью са­мо­го со­бы­тия пре­ступ­ле­ния. При­сяж­ные уже не хму­ри­лись. Мно­гие из них улы­ба­лись и ки­ва­ли, буд­то по­здрав­ляя под­су­ди­мых.

Вче­ра я раз­го­ва­ри­ва­ла с Оль­гой Ни­ко­ла­ев­ной и Иго­рем Ни­ко­ла­е­ви­чем. Они уже до­ма, в Лу­нине. Го­то­вят­ся встре­чать Но­вый год — до­ма, вме­сте, впер­вые с 2012 го­да.

P.S. Фе­де­раль­ная служ­ба по кон­тро­лю за обо­ро­том нар­ко­ти­ков пре­кра­ти­ла свое су­ще­ство­ва­ние 5 ап­ре­ля 2016 го­да, ко­гда бы­ла упразд­не­на ука­зом пре­зи­ден­та. Ее функ­ции бы­ли вновь пе­ре­да­ны в МВД.

В сво­ем вы­ступ­ле­нии неза­дол­го до упразд­не­ния служ­бы ее ди­рек­тор Вик­тор Ива­нов за­явил о том, что в стране воз­буж­де­но по­ряд­ка 10 ты­сяч дел, свя­зан­ных с обо­ро­том кон­ди­тер­ско­го ма­ка.

Оль­га Ни­ко­ла­ев­на и Игорь Ни­ко­ла­е­вич. Брянск, но­ябрь 2018 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.