«Мне не хо­чет­ся драть­ся»

Ев­ге­ний МАКАРОВ, рас­ска­зав­ший о пыт­ках в яро­слав­ской ко­ло­нии, в этом го­ду вы­шел на сво­бо­ду. О том, что с ним слу­чи­лось, о чем он меч­тал до во­ли и как от­но­сит­ся к тем, кто его пы­тал, он рас­ска­зал спец­ко­ру «Но­вой» Оль­ге БОБРОВОЙ

Novaya Gazeta - - МОНОЛОГ ДЛЯ «НОВОЙ» - СИЗО № 1 го­ро­да Яро­слав­ля.

Под Но­вый год при­ня­то под­во­дить под­счет по­бед и по­ра­же­ний, и од­на из са­мых боль­ших на­ших по­бед в ухо­дя­щем го­ду — это, ра­зу­ме­ет­ся, слу­чай с яро­слав­ской ко­ло­ни­ей № 1. Жизнь — бле­стя­щий ре­жис­сер, она как-то так вы­стро­и­ла внут­рен­нюю дра­ма­тур­гию этой ис­то­рии, что прям хоть зав­тра сни­май блок­ба­стер. Сю­жет его бу­дет, ко­неч­но, неза­мыс­ло­ват — но так все­гда и бы­ва­ет во всех вет­хо­за­вет­ных слу­ча­ях.

Вот есть тюрь­ма, где год за го­дом са­ди­сты-тю­рем­щи­ки бьют и пы­та­ют зэ­ков. И есть среди этих зэ­ков нераз­луч­ная трой­ка ге­ро­ев, двое из ко­то­рых си­дят со­всем по бес­пре­де­лу, а тре­тий — да, че­ло­век непро­стой судь­бы. И вот, по­ка дру­гие мол­чат, эти трое ста­ра­ют­ся до­кри­чать­ся до во­ли и рас­ска­зать о том, что творится в их ко­ло­нии. И вся­кая та­кая их по­пыт­ка обо­ра­чи­ва­ет­ся еще бо­лее страш­ным адом: но­вы­ми пыт­ка­ми, но­вым кар­це­ром.

Од­на из этих пы­ток ока­зы­ва­ет­ся сня­та на ви­део, при­том са­ми­ми тю­рем­щи­ка­ми, из чи­сто са­дист­ских со­об­ра­же­ний. За­клю­чен­ный, ко­то­ро­го пы­та­ют на ви­део, — тот са­мый че­ло­век труд­ной судь­бы — узна­ет о том, что за­пись по­па­ла к дру­зьям на во­ле. (Тут в филь­ме бу­дет до­пол­ни­тель­ное сю­жет­ное от­ветв­ле­ние, рас­кры­ва­ю­щее ин­три­гу, как имен­но за­пись утек­ла; там речь бу­дет ид­ти про бес­ко­рыст­ный риск и бла­го­род­ство.) Ге­рой тер­за­ет­ся и му­ча­ет­ся: с од­ной сто­ро­ны, пуб­ли­ка­ция ви­део — это шанс до­кри­чать­ся до лю­дей, а с дру­гой сто­ро­ны — смер­тель­ный риск. Ведь он по-преж­не­му в ру­ках зло­де­ев. Но на­блю­дая стра­да­ния и уни­же­ния дру­гих за­клю­чен­ных, ге­рой при­ни­ма­ет ре­ше­ние опуб­ли­ко­вать ви­део.

И — весь мир вста­ет на уши, все в од­но­ча­сье узна­ют про рос­сий­скую «Гу­ан­та­на­мо», Яро­слав­скую ИК-1.

По­след­ние кад­ры — неиз­мен­ный для блок­ба­сте­ров хеп­пи-энд. Зло­деи аре­сто­ва­ны, а глав­ный ге­рой вы­хо­дит за во­ро­та тюрь­мы, где его ждет тол­па вос­тор­жен­ных журналистов.

В этом си­ноп­си­се во­об­ра­жа­е­мо­го филь­ма нет ни ма­лей­шей на­тяж­ки, кро­ме од­ной: ни о ка­ком хеп­пи-эн­де по­ка ре­чи нет. Из 20 тю­рем­щи­ков, чьи лич­но­сти уста­нов­ле­ны в свя­зи с уго­лов­ным де­лом по пыт­кам, аре­сто­ва­ны толь­ко 15. В от­но­ше­нии осталь­ных ре­ше­ние не при­ня­то. Да и судь­ба глав­но­го ге­роя — за­клю­чен­но­го Ев­ге­ния Ма­ка­ро­ва, осво­бож­ден­но­го из ко­ло­нии 2 ок­тяб­ря по от­бы­тии сро­ка, по­ка то­же до­воль­но ту­ман­на.

В по­след­ние пред­но­во­год­ние дни «Но­вая» от­пра­ви­лась к нему до­мой, в неболь­шую чи­стень­кую квартиру в ра­бо­чем по­сел­ке Ля­пин­ка на окра­ине Яро­слав­ля, где Же­ня жи­вет вме­сте с ма­мой, что­бы вы­пить с ним ко­фе и на­пом­нить ему об обя­за­тель­ствах, ко­то­рые ге­рой теперь по­жиз­нен­но несет пе­ред осталь­ным ми­ром.

Вот ос­нов­ные мыс­ли от­си­дев­ше­го во­семь лет Ма­ка­ро­ва о том, что с ним слу­чи­лось, и о том, что ждет его впе­ре­ди.

О бу­ду­щем

У ме­ня сей­час над­зор, на три го­да по­сле осво­бож­де­ния. Ме­ня мо­гут да­же по­са­дить за несо­блю­де­ние. Мне уже за­ра­нее за­пре­ти­ли на Но­вый год на ел­ки эти хо­дить, в об­ще­ствен­ные ме­ста. Ни­где мне нель­зя по­яв­лять­ся. При­вя­за­ли ме­ня к это­му ад­ре­су с де­ся­ти ве­че­ра и до ше­сти утра. И вот я не знаю, как к по­дру­ге мне съез­дить? Мне во­об­ще все за­пре­ща­ют. Она вон ме­ня зо­вет на вы­ход­ные — а я-то не мо­гу. В буд­ни она ра­бо­та­ет с 9 до 18, и что я по­еду на дру­гой ко­нец рай­о­на, что­бы мне с ней по­си­деть два ча­са, а по­том к де­ся­ти до­мой воз­вра­щать­ся? Смысл ка­кой? Толь­ко ка­тать­ся вот так на ав­то­бу­сах.

Ра­бо­тать мне мож­но, да. Но я же на лю­бую не пой­ду. Ку­да бы хо­те­лось? Ко­неч­но бы, хо­те­лось пра­во­за­щит­ной де­я­тель­но­стью ка­кой-ни­будь за­ни­мать­ся. Но у ме­ня по­ка с этим ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. Нет по­ка та­кой воз­мож­но­сти. С 17 лет я по тюрь­мам про­вел. У ме­ня об­ра­зо­ва­ния нет ни­ка­ко­го, я в тюрь­ме шко­лу за­кан­чи­вал. Я хо­тел бы сна­ча­ла пра­ва хо­тя бы по­лу­чить, что­бы ма­ши­на бы­ла, сред­ство пе­ре­дви­же­ния. И по­том уже смот­реть, что даль­ше.

Ко­гда ме­ня са­жа­ли, я ни о чем осо­бо не ду­мал. Муж­чи­ны во­об­ще ма­ло ду­ма­ют. Я, по край­ней ме­ре, в 17 лет не ду­мал. Я ху­ли­га­нил. По­том, в тюрь­ме, ко­неч­но, уже осмыс­лял все. Срок мне по­шел на поль­зу. Ми­ро­воз­зре­ние по­ме­ня­лось, по­взрос­лел я. И об­щал­ся я там толь­ко со взрос­лы­ми людь­ми. Кто-то успеш­ный, кто-то неуспеш­ный. Но вот с кем си­дел — в ос­нов­ном хо­ро­шие лю­ди бы­ли.

Боль­шин­ство си­дит за слу­чай­ность. Де­ло слу­чая — или про­сто в жиз­ни что-то пошло не так. Кто-то пить на­чал, кто-то еще что-то, кто-то про­сто при­ду­рок — подрать­ся ему хо­чет­ся или еще что-то. А мне — нет, мне не хо­чет­ся подрать­ся. Я уже на­драл­ся, мне хва­тит.

О при­ня­том ре­ше­нии

Вот ко­гда это ви­део по­яви­лось, у ме­ня да­же ра­дость бы­ла. Я ду­мал, взве­ши­вал все «за» и «про­тив» его пуб­ли­ка­ции. По­нял, что «за» — боль­ше. Что в ла­ге­ре па­ца­нам бу­дет по­лег­че. Я по­нял: ну все, теперь все по-дру­го­му бу­дет, все их иди­от­ские ответы-от­пис­ки — все по-дру­го­му теперь по­вер­нет­ся. Они пи­са­ли же: «Да он сам го­ло­вой об ду­бин­ки сту­чал­ся». И вот в ито­ге что по­лу­чи­лось.

Не­пом­ня­щих1 и Ва­ха­пов2 — хо­ро­шие ре­бя­та, ко­то­рые все­гда го­то­вы по­мочь. Мы си­де­ли все в од­ном изо­ля­то­ре. За что Не­пом­ня­щих си­дел — знаю. За Бо­лот­ную пло­щадь. Знаю, что его бил ОМОН, и за это его по­са­ди­ли: на­па­де­ние на со­труд­ни­ка. Я не знаю, какую они цель пре­сле­до­ва­ли на этой Бо­лот­ной. Но ес­ли цель бы­ла спра­вед­ли­вая — то по­че­му бы и нет?

В изо­ля­то­ре мы си­де­ли в разных ка­ме­рах и скри­ки­ва­лись. Там вот есть ко­ри­дор, про­дол, и ка­ме­ры вдоль него идут. В ка­ме­ре ты один. А в со­сед­них — Ва­ня Не­пом­ня­щих, до­пу­стим, и Ва­ха­пов. То­же в оди­ноч­ных. И все мы друг дру­га уже зна­ли: и ме­ня зна­ли, и Ва­ха­по­ва зна­ли, и с Ва­ней я по­зна­ко­мил­ся. Ну там как бы­ва­ет, вкрат­це От­бы­вал в Яро­слав­ской ИК-1 с 2015 по 2017 год срок, свя­зан­ный с со­бы­ти­я­ми на Бо­лот­ной пло­ща­ди. От­бы­вал в Яро­слав­ской ИК-1 с 2011 по 2018 год срок, на­зна­чен­ный в свя­зи со сфаб­ри­ко­ван­ным об­ви­не­ни­ем в рас­тле­нии несо­вер­шен­но­лет­них. «Но­вая» мно­го­крат­но пи­са­ла об этом де­ле. ес­ли? Очень гром­ко там орать на­до. Вот за­бра­ли ко­го-то, из­би­ли. На­чи­на­ют­ся кри­ки-оры. «По­че­му? Кто? За что? Ко­го из­би­ли?» И вот я кри­чу: «Я буду пи­сать». Ва­ха­пов, до­пу­стим: «Я то­же буду пи­сать. При­дет ад­во­кат — все вме­сте втро­ем на­пи­шем. Всё, пи­шем — и не от­ка­зы­ва­ем­ся. Да? — Да!» А то там бы­ва­ет та­кое…

О зло­де­ях

Вот они уже сей­час си­дят и во­ют: нет у них там ме­ди­ци­ны, все больные. Толь­ко сей­час они за­ду­ма­лись, что у них на ижди­ве­нии де­ти, ма­те­ри ста­рые. Они толь­ко сей­час об этом вс­пом­ни­ли. До это­го им без раз­ни­цы бы­ло. Так вот пусть по­си­дят. Хо­тя я знаю, что им все равно по­блаж­ки идут, к ним от­но­сят­ся там по-дру­го­му.

В Яро­слав­ле на «Ко­ров­ни­ках»3 они. Там же, ку­да они при­ез­жа­ли бить тех, кто со­дер­жит­ся в СИЗО. От­дель­но от на­ро­да, ко­неч­но, си­дят, их го­су­дар­ство охра­ня­ет.

У ме­ня мно­го дру­зей, ко­то­рые в ар­мии слу­жи­ли. А в ар­мии то­же на­по­до­бие тюрь­мы все устро­е­но. Там же то­же есть та­кие оби­жен­ные. Он зуб­ной щет­кой туа­ле­ты там мыл, а по­том он от­слу­жит свой срок — и идет ра­бо­тать во ФСИН или по­ли­цию, свою злость вы­ме­ща­ет на всех.

У них как за­ве­де­но: кто боль­ше на­вред­ни­чал — тот и луч­ше, тот и звез­доч­ки по­лу­ча­ет. Вот, на­при­мер, про­сы­па­ешь­ся с утра, хо­чешь чаю по­пить или ко­фе, а этот при­ду­рок го­во­рит: «Не да­вать ему ки­пя­ток. Дать ему про­сто ко­фе су­хой». И эти ин­спек­то­ра сто­ят, вот так вот на те­бя улы­ба­ют­ся: «А мы те­бе не да­дим ки­пя­ток, су­хим ешь этот ко­фе». И ты ду­ма­ешь: вот урод.

А кто-то есть и по-дру­го­му се­бя ве­дет. Это от ду­ши за­ви­сит, от са­мо­го че­ло­ве­ка за­ви­сит.

Мы-то не то, что они. Мы-то лю­ди, мы не будем им упо­доб­лять­ся. Они пы­та­ют­ся сей­час из се­бя хо­ро­ших стро­ить. Хо­тя мне жал­ко их род­ствен­ни­ков, ро­ди­те­лей. Я-то это все по­ни­маю, у ме­ня род­ствен­ни­ки то­же че­рез это все про­шли. Но я им так не спу­щу.

О во­ле

Че­го хо­те­лось, ко­гда осво­бо­дил­ся? От­дох­нуть про­сто хо­те­лось. Нет, я не на­пи­вал­ся еще. Вы­пи­вать — вы­пи­вал, но не на­пи­вал­ся. А так… Вез­де был, и в клу­бах был, и в ре­сто­ра­нах был. И с па­ца­на­ми по­гу­лял, и с дев­чон­ка­ми по­гу­лял. Бы­ли ре­бя­та, кто пи­сал мне ту­да, — я их сра­зу, ко­гда вы­шел, от­бла­го­да­рил всех. Важ­но же, ко­гда кто-то пи­шет, под­дер­жи­ва­ет.

Я по всему со­ску­чил­ся. По еде нор­маль­ной, по то­му же ко­фе, по до­му, по ди­ва­ну. Там же ты не мо­жешь при­лечь за весь день с 5 утра и до 9 ве­че­ра. По ди­ва­ну осо­бен­но я со­ску­чил­ся. Ва­ля­юсь, да.

По­ти­хонь­ку осва­и­ва­юсь. Сей­час зуб встав­лять буду. Там же не ле­чи­ли их во­об­ще, а он у ме­ня бо­лел, на­чал раз­ва­ли­вать­ся. Там толь­ко вы­драть бы­ло мож­но — и вот мне при­шлось его вы­драть. Год мне оста­ва­лось сидеть. Сей­час-то, ко­неч­но, уже ду­маю: на­до бы­ло б по­тер­петь и со­хра­нить его, а тут вы­ле­чить. А то­гда я ду­мал: это мне це­лую зи­му еще тер­петь. И ре­шил луч­ше вы­драть сра­зу.

В це­лом на во­ле ни­че­го не по­ме­ня­лось. Я ко­гда са­дил­ся — еще эти ин­тер­не­ты не бы­ли так силь­но рас­про­стра­не­ны. Но ме­ня это не то что­бы удив­ля­ет. По­нят­но, по­ка я си­дел, тут по­стро­и­ли це­лую сеть с ин­тер­не­та­ми. Тех­но­ло­гии-то идут впе­ред. А жизнь — жизнь не по­ме­ня­лась, лю­ди не по­ме­ня­лись. И та­к­же они все ду­ма­ют, как и ду­ма­ли до это­го, за­бо­тят их од­ни и те же ве­щи, то же са­мое, что за­бо­ти­ло их и рань­ше. Лю­ди-то в це­лом хо­ро­шие.

Та­к­же и эти со­труд­ни­ки. Мо­жет, они най­дут там про­ще­ние. Пе­ред Бо­гом, пе­ред кем-то там. Хо­тя, ко­неч­но, пусть пой­дут по­си­дят, по­ду­ма­ют, посмот­рят, как она, жизнь, вы­гля­дит там.

P.S. Ев­ге­ний Макаров про­сил опуб­ли­ко­вать в га­зе­те при­вет и по­здрав­ле­ния быв­шим со­ка­мер­ни­кам, ко­то­рые, несо­мнен­но, по­лу­чат и про­чтут этот но­мер «Но­вой»: «Дер­жи­тесь, па­ца­ны!»

« Мы-то не то, что они. Мы-то лю­ди, мы не будем им упо­доб­лять­ся. Они пы­та­ют­ся сей­час из се­бя хо­ро­ших стро­ить. Я-то это все по­ни­маю. Но я им так не спу­щу

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.