Сэ­лин­джер. К сто­ле­тию веч­но­го под­рост­ка

Он вы­ра­зил го­лос це­ло­го по­ко­ле­ния и со­здал ге­роя на все вре­ме­на

Novaya Gazeta - - СЛОЙ/НАШИ КУЛЬТУРНЫЙ ДАТЫ - Алек­сандр ПУМПЯНСКИЙ спе­ци­аль­но для «Но­вой»

Он ро­дил­ся 1 ян­ва­ря 1919 го­да — ров­но сто лет на­зад. Умер 27 ян­ва­ря 2010 го­да — с то­го дня не про­шло и де­ся­ти лет. В 1951 го­ду вы­шел в свет его оше­лом­ля­ю­щий ро­ман «Над про­па­стью во ржи». Юный ге­рой ро­ма­на Хол­ден Кол­филд, как на­пи­шет кри­тик «НьюЙорк Таймс» в некро­ло­ге пи­са­те­лю, «стал са­мым из­вест­ным про­гуль­щи­ком по­сле Гекль­бер­ри Фин­на». Сэ­лин­джер — клас­си­ком. Он вы­ра­зил го­лос це­ло­го по­ко­ле­ния и со­здал ге­роя на все вре­ме­на.

Из­дан­ное им уме­ща­ет­ся в один том. Один ро­ман, ко­то­рый ста­нет куль­то­вым, сбор­ное по­вест­во­ва­ние о се­мье Глас­сов, о ко­то­ром бу­дут спо­ры, кон­ге­ни­аль­но ли оно ро­ма­ну, и «Де­вять рас­ска­зов». По­след­нюю ори­ги­наль­ную вещь пи­са­тель опуб­ли­ко­вал в 1965 го­ду. Дал по­след­нее ин­тер­вью в 1980. Мол­ча­ния в его жиз­ни бу­дет боль­ше, чем тво­ре­ния. Па­ра­док­саль­ным об­ра­зом оно лишь умно­жа­ло его сла­ву.

Итак, «Над про­па­стью во ржи». В пер­вой же стро­ке пи­са­тель уста­ми ге­роя объ­яв­ля­ет свои пра­ви­ла иг­ры. К чер­ту ро­ман — био­гра­фи­че­ские по­дроб­но­сти, мо­ну­мен­таль­ный со­ци­аль­ный ан­ту­раж, ста­рое доб­рое вос­пи­та­ние чувств — «вся эта дэ­вид­коп­пер­филь­дов­ская муть»! Что вза­мен? Глу­бо­ко­вод­ное по­гру­же­ние, слов­но в ба­ти­ска­фе в Ма­ри­ан­скую впа­ди­ну, во внут­рен­ний мир 16-лет­не­го под­рост­ка, ко­то­рый мог, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, ощу­щать се­бя и 13-лет­ним, в его взбу­до­ра­жен­ное со­зна­ние и еще бо­лее тре­вож­ное под­со­зна­ние.

Весь ро­ман — пу­те­ше­ствие в три дня с хво­сти­ком меж­ду но­чью с суб­бо­ты на вос­кре­се­нье и сре­дой. Меж­ду шко­лой, на­хо­дить­ся в ко­то­рой нев­мочь, и до­мом, ку­да до этой са­мой сре­ды возвращаться ни­как нель­зя, по­то­му что рань­ше пись­мо ди­рек­то­ра, что его вы­ту­ри­ли из шко­лы за неуспе­ва­е­мость, до ро­ди­те­лей не дой­дет. Ана­ба­сис пол­ный са­мых неве­ро­ят­ных про­ис­ше­ствий, при­клю­че­ния смя­тен­но­го ду­ха, по­ис­ки се­бя.

Юный ге­рой — аб­со­лют­ный ни­ги­лист, еже­се­кунд­но на гра­ни нерв­но­го сры­ва. Ста­ру­ха Хейс, мать Сал­ли, де­воч­ки, ко­то­рой он по­зво­нит, что­бы немед­лен­но встре­тить­ся, что­бы раз­ру­гать­ся вдрызг, что­бы тот­час по­жа­леть об этом, го­во­рит, что он «необуз­дан­ный» и что у него «нет це­ли в жиз­ни». А еще он, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, «ужас­ный лгун — та­ко­го вы ни­ко­гда в жиз­ни не ви­де­ли». И «ча­сто ва­ля­ет ду­ра­ка. Ему то­гда не так скуч­но». «У него нер­вы во­об­ще ни к чер­ту». «Без вся­кой при­чи­ны — шел и ре­вел. На­вер­ное, от­то­го, что мне бы­ло очень уж оди­но­ко и груст­но». За­ди­ра, ка­ких ма­ло. Прав­да, «драл­ся-то все­го ра­за два в жиз­ни и оба ра­за неудач­но. Из ме­ня дра­чун пло­хой. Я во­об­ще па­ци­фист, ес­ли уж го­во­рить всю прав­ду». У него «сла­бость: не мо­жет он бить че­ло­ве­ка по ли­цу».

Он спе­шит сте­реть по­хаб­ную над­пись, по­явив­шу­ю­ся на школь­ной стене, по­ка ее не уви­дел ка­кой-ни­будь ма­лыш. Он да­же во­об­ра­жа­ет, как ло­вит на ме­сте пре­ступ­ле­ния мер­зав­ца, ко­то­рый на­пи­сал на стене эти сло­ва, и бьет го­ло­вой о ка­мен­ную лест­ни­цу, и скор­бит, что «ему не сте­реть всю по­хаб­щи­ну со всех стен на све­те».

В ночь, ко­гда умер его млад­ший ры­жий брат Ал­ли, он пе­ре­бил все ок­на в га­ра­же.

Окру­жа­ю­щие бес­ко­неч­но до­во­дят его неле­по­стя­ми и са­мо­до­воль­ством. Но в ка­кой-то мо­мент он ло­вит се­бя на мыс­ли, что всех их ему жаль — на­до­ед­ли­во­го со­се­да и да­же пре­по­да­ва­те­ля, ко­то­рый вы­нуж­ден по­ста­вить ему неуд, по­сле че­го его вы­го­нят из шко­лы.

…А еще он слу­ша­ет­ся, ко­гда дев­чон­ка го­во­рит: «Не на­до, пе­ре­стань». Дру­гие не слу­ша­ют­ся. А он не мо­жет.

В раз­ное вре­мя его по­се­ща­ют неожи­дан­ные идеи: уй­ти в мо­на­стырь, на­при­мер. Осо­бен­но его буй­ное во­об­ра­же­ние разыг­ры­ва­ет­ся, ко­гда он тер­пит фиа­ско. «Я пред­ста­вил, как мил­ли­он при­твор­щи­ков явит­ся на мои по­хо­ро­ны». Соб­ствен­ные по­хо­ро­ны — его лю­би­мый сю­жет. «При­твор­щи­ки» — то, что боль­ше все­го нена­ви­дит в жиз­ни.

«О, гос­по­ди, Фи­би, хоть ты ме­ня не спра­ши­вай! — го­во­рю (от­ве­ча­ет ма­лень­кой сест­рен­ке, по­че­му рас­стал­ся с оче­ред­ной шко­лой). — Все спра­ши­ва­ют, вы­дер­жать невоз­мож­но. Зачем, зачем… По ты­ся­че при­чин! В та­кой гнус­ной шко­ле я еще ни­ко­гда не учил­ся. Все на­по­каз. Все при­твор­ство. Или под­лость. Та­ко­го скоп­ле­ния под­ле­цов я в жиз­ни не встре­чал… По­верь мо­е­му сло­ву, та­кой во­ню­чей шко­лы я еще не встре­чал».

У него неиз­ле­чи­мая бо­лезнь — ал­лер­гия на лю­бую фальшь. А этот мир — мир взрос­лых — бит­ком на­бит фаль­шью.

Глав­ный бла­го­тво­ри­тель шко­лы раз­бо­га­тел на по­хо­рон­ных бю­ро. В его честь назван корпус, в ко­то­ром жи­вет Хол­ден. И те­перь уча­щи­е­ся долж­ны кри­чать ему «Ура!» на ста­ди­оне и вни­мать его нра­во­уче­ни­ям в цер­ков­ной ка­пел­ле, ко­гда он со­из­во­лит при­е­хать.

«Сна­ча­ла рас­ска­зал пять­де­сят анек­до­тов вот с та­кой бо­ро­ди­щей, хо­тел по­ка­зать, ка­кой он мо­лод­ча­га. А по­том стал рас­ска­зы­вать, как он в слу­чае ка­ких-ни­будь за­труд­не­ний или еще че­го ни­ко­гда не стес­ня­ет­ся — ста­нет на ко­ле­ни и по­мо­лит­ся Бо­гу. И нам то­же со­ве­то­вал все­гда мо­лить­ся Бо­гу — бе­се­до­вать с ним в лю­бое вре­мя. «Вы, — го­во­рит, — об­ра­щай­тесь ко Хри­сту про­сто как к при­я­те­лю. Я сам все вре­мя раз­го­ва­ри­ваю с Хри­стом по ду­шам. Да­же ко­гда ве­ду ма­ши­ну». Я чуть не сдох. Во­об­ра­жаю, как этот су­кин сын пе­ре­во­дит ма­ши­ну на первую ско­рость, а сам про­сит Хри­ста по­слать ему по­боль­ше по­кой­нич­ков. Но тут во вре­мя его ре­чи про­изо­шло са­мое за­ме­ча­тель­ное»…

Не бу­ду пе­ре­ска­зы­вать сво­и­ми сло­ва­ми, что са­мое за­ме­ча­тель­ное про­изо­шло тут в са­мый пик вы­ступ­ле­ния это­го учи­те­ля жиз­ни.

Или вот Хол­ден при­шел по­про­щать­ся к ста­ро­му учи­те­лю.

«— А о чем с то­бой го­во­рил док­тор Тер­мер, мой маль­чик? Я слы­хал, что у вас был дол­гий раз­го­вор.

— Да, был. По­го­во­ри­ли. Я про­си­дел у него в ка­би­не­те ча­са два, ес­ли не боль­ше. — Что же он те­бе ска­зал?

— Ну… вся­кое. Что жизнь — это чест­ная иг­ра. И что на­до иг­рать по пра­ви­лам. Он хо­ро­шо го­во­рил. То есть ни­че­го осо­бен­но­го он не ска­зал. Все нас­чет то­го же, что жизнь — это иг­ра и вся­кое та­кое. Да вы са­ми зна­е­те.

— Но жизнь дей­стви­тель­но иг­ра, мой маль­чик, и иг­рать на­до по пра­ви­лам.

— Да, сэр. Я все это знаю». Кол­фил­ду тош­но от учи­тель­ско­го глу­бо­ко­мыс­лия, ско­рей бы по­кон­чить с раз­го­во­ром. Не тут-то бы­ло. По­след­няя ре­пли­ка зву­чит уже про се­бя.

«То­же срав­ни­ли! Хо­ро­шая иг­ра! По­па­дешь в ту пар­тию, где класс­ные иг­ро­ки, — то­гда лад­но, ку­да ни шло. А ес­ли по­пасть на дру­гую сто­ро­ну, где од­ни ма­зи­лы, ка­кая уж тут иг­ра? Ни чер­та по­хо­же­го. Ни­ка­кой иг­ры не вый­дет».

Хол­ден ча­стень­ко думает бейс­боль­ны­ми ас­со­ци­а­ци­я­ми.

Ста­рик Спен­сер — не худ­ший из учи­те­лей. И да­же доб­ро­же­ла­тель­ный. «Вид­но бы­ло, что он дей­стви­тель­но хо­тел мне помочь. По-на­сто­я­ще­му. Но мы с ним тя­ну­ли в раз­ные сто­ро­ны».

Мо­раль­ная ан­ти­те­за — об­раз­цо­во­го взрос­ло­го и труд­но­го под­рост­ка — необя­за­тель­но при­ни­ма­ет столь на­гляд­но ка­ри­ка­тур­ную фор­му, как в слу­чае с по­хо­рон­ных дел мо­ра­ли­за­то­ром. Но это все та же ан­ти­те­за. Все учи­те­ля од­ним ми­ром ма­за­ны.

Под­рост­ки и взрос­лые го­во­рят на раз­ных язы­ках. Ху­же то­го, они жи­вут в раз­ных ми­рах. Мир взрос­лых по­лон ис­кус­ствен­ных ме­та­фор и необъ­яс­ни­мых услов­но­стей. Они на­ду­ва­ют­ся соб­ствен­ны­ми про­пи­ся­ми и нещад­но врут, по­ла­гая все это бес­цен­ной пе­да­го­ги­кой. «Не вы­но­шу я это­го. Злость бе­рет. Так злюсь, что с ума мож­но спя­тить».

«Ко­гда же ты, на­ко­нец, ста­нешь взрос­лым?» Этот са­кра­мен­таль­ный во­прос пре­сле­ду­ет Хол­де­на Кол­фил­да на всем его пу­ти.

Он со­вер­шен­но невы­но­сим в сво­ей нетер­пи­мо­сти и столь же неот­ра­зим.

« Сэ­лин­джер дал го­лос внут­рен­не­му под­по­лью. Бун­тар­ству, ко­то­рое не зна­ет воз­рас­та. И все услы­ша­ли се­бя

Бди­тель­ные за­щит­ни­ки оскорб­лен­ных ро­ди­тель­ских чувств на­счи­та­ли в его устах 58 раз сло­во «ублю­док» и 237 раз «черт по­де­ри». Он вы­ра­жа­ет­ся так, что кни­гу сра­зу ста­ли за­пре­щать в шко­лах и биб­лио­те­ках — преж­де, чем вклю­чи­ли в обя­за­тель­ное чте­ние.

(В по­ве­сти «Си­мор: Вступ­ле­ние» Си­мор тер­пе­ли­во объ­яс­ня­ет бра­ту — мо­ло­до­му пи­са­те­лю Бад­ди: «Ко­гда… твой ге­рой… Бо­гом кля­нет­ся, по­ми­на­ет имя бо­жье всуе, так ведь это то­же что­то вро­де на­ив­но­го об­ще­ния с Твор­цом, мо­лит­ва, толь­ко в очень при­ми­тив­ной фор­ме»).

Ге­рой Сэ­лин­дже­ра точ­но ни на ко­го не по­хож, но все по­ко­ле­ние тут же под­хва­ти­ло его сло­веч­ки.

Пи­са­тель озву­чил язык мо­ло­дых. И (или) дал им язык. Он вы­ра­зил под­рост­ко­вое са­мо­ощу­ще­ние так яр­ко, точ­но и соч­но, что они са­ми и да­же их пе­да­го­ги в шко­ле и все взрос­лое со­об­ще­ство по­ве­ри­ли, что это ми­ро­воз­зре­ние по­ко­ле­ния.

Сэ­лин­джер со­здал го­лос — под­рост­ка и по­ко­ле­ния, внут­рен­не­го под­по­лья, ко­то­рое рвет­ся на­ру­жу, воз­рас­та бун­тар­ства и бун­тар­ства в лю­бом воз­расте. Очень аме­ри­кан­ский ха­рак­тер, в ко­то­ром узна­ют се­бя все.

Это очень свет­лое чте­ние. По-ан­глий­ски ро­ман на­зы­ва­ет­ся The Catcher in the Rye — «Ло­вец во ржи». Стро­ка из Берн­са, ко­то­рую ав­тор пе­ре­ина­чил на свой лад. На бейс­боль­ном по­ле функ­ция од­но­го из иг­ро­ков на­зы­ва­ет­ся «ло­вец». Под пи­са­тель­ским взгля­дом бейс­боль­ное по­ле пре­об­ра­зо­ва­лось в ржа­ное. Жиз­нен­ное про­стран­ство — это по­ле ржи, по ко­то­ро­му но­сят­ся де­ти, но по­ле об­ры­ва­ет­ся про­па­стью, и ну­жен ло­вец, ко­то­рый пой­ма­ет раз­бе­жав­ше­го­ся ре­бен­ка. Хол­ден Кол­филд во­об­ра­жа­ет, что он и есть тот са­мый ло­вец.

В рус­ском на­зва­нии ро­ма­на «ло­вец» от­сут­ству­ет. При­дет­ся до­пол­нить пей­заж. По­ле ржи над про­па­стью. Над по­лем гро­зо­вые ту­чи. Но и сквозь са­мые чер­ные ту­чи про­све­чи­ва­ет се­реб­ря­ная из­нан­ка. Это се­реб­ро — дет­ский свет че­ло­ве­че­ской ду­ши. Он пре­вы­ше все­го.

Сэ­лин­джер но­сил в се­бе Хол­де­на Кол­фил­да рань­ше, чем ощу­тил в се­бе пи­са­те­ля — соб­ствен­ным опы­том Со­про­тив­ле­ния с дет­ства. Его отец — пра­во­вер­ный иудей и успеш­ный тор­го­вец вет­чи­ной и про­чи­ми коп­че­но­стя­ми (весь­ма необыч­ное со­че­та­ние) го­то­вил на­след­ни­ка сво­е­го биз­не­са. Он да­же вы­во­зил сы­на ста­жи­ро­вать­ся на вен­ские ско­то­бой­ни. Ни­че­го из это­го не по­лу­чит­ся. Юно­ша ста­нет Хол­де­ном Кол­фил­дом.

«Неко­то­рые мои луч­шие дру­зья — де­ти. На са­мом де­ле, все мои луч­шие дру­зья — де­ти», — как-то ска­жет Сэ­лин­джер.

«Ве­ли­чай­ший ум, на­все­гда остав­ший­ся в на­чаль­ной шко­ле», — за­ме­тит о нем Нор­ман Мей­лер.

Из­дан­ный ти­ра­жом в сто два­дцать мил­ли­о­нов эк­зем­пля­ров по все­му ми­ру «Над про­па­стью во ржи» — ше­девр ка­ких ма­ло. Ко­гда пи­са­тель лу­ка­во при­щу­ри­ва­ет­ся, что­бы уви­деть мир гла­за­ми под­рост­ка, он на­во­дит зре­ние чи­та­те­лей на рез­кость: мы сно­ва яс­но раз­ли­ча­ем доб­ро и зло, чер­ное и бе­лое. А нам так хо­чет­ся яс­но­сти. В ду­ше мы го­то­вы се­бя без­ого­во­роч­но ас­со­ци­и­ро­вать с детьми и под­рост­ка­ми. Не­да­ром са­мы­ми по­пу­ляр­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми яв­ля­ют­ся кни­ги о де­тях и под­рост­ках. Тот же «Гекль­бер­ри Финн» и, ко­неч­но, «Том Сой­ер» Мар­ка Тве­на, «Убить пе­ре­смеш­ни­ка» Хар­пер Ли, огра­ни­чим­ся аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­рой. Хол­ден Кол­филд — из той же шко­лы, да­ром что он бе­жит из всех сво­их школ.

Хол­ден Кол­филд ни­ко­гда не по­взрос­ле­ет. Этим он и по­ко­рит всех.

***

За кад­ром поневоле оста­лись во­про­сы. Сэ­лин­джер и жен­щи­ны. Его за­твор­ни­че­ство и сла­ва. Мож­но ли жизнь со­тво­рить по за­ко­нам ли­те­ра­ту­ры? Жур­нал «Ино­стран­ная ли­те­ра­ту­ра» го­то­вит аме­ри­кан­ский но­мер (де­виз: «51-й штат»). С раз­ре­ше­ния «Но­вой» от­сы­лаю чи­та­те­лей к бу­ду­ще­му но­ме­ру «ИЛ».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.