На­до

Судь­ба глу­ха, но го­во­рит, что де­лать

Novaya Gazeta - - РУСФОНД. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ - Сер­гей МОСТОВЩИКОВ

Пред­став­ля­ем исто­рию из со­бра­ния Ру­с­фон­да, ста­рей­ше­го бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да в Рос­сии, ко­то­рый уже 21 год по­мо­га­ет тя­же­ло­боль­ным де­тям. Это обыч­ный се­мей­ный порт­рет и про­стой рас­сказ о том, как лю­ди пре­одо­ле­ва­ют са­мое слож­ное, что мо­жет быть в жиз­ни, — недуг соб­ствен­ных де­тей.

Че­го толь­ко не сде­ла­ешь ра­ди судь­бы, но она глу­ха. Или она по­чти ни­че­го не слы­шит, как Али­на Ма­мо­но­ва. И вот по вра­чам и по го­ро­дам, и по­ез­да­ми и са­мо­ле­та­ми, и от од­ной неиз­вест­но­сти к дру­гой. А лю­ди во­круг раз­ные — кто по­мо­жет, ко­му все рав­но, а кто и на­вре­дит. То ку­пи, это пой­ми, здесь заплати и най­ди еще де­нег на до­ро­гие слу­хо­вые ап­па­ра­ты. А ведь и в дет­ский сад на­до, и в шко­лу по­том, и си­ди за­ни­май­ся с этой Али­ной каж­дый бо­жий день чуть не до по­лу­но­чи, что­бы она тя­ну­лась, что­бы смог­ла, что­бы все не на­прас­но. И все од­на, все по чу­жим го­ро­дам и съем­ным квар­ти­рам. Ну по­че­му все так? А судь­ба. О ней мы и раз­го­ва­ри­ва­ем с ма­мой Али­ны — Ан­ной.

«Мы из Пен­зен­ской об­ла­сти. Это сто ки­ло­мет­ров от Пен­зы, го­род Ниж­ний Ло­мов. И мы там жи­ли — ма­ма, папа и млад­ший брат. Но ко­гда мы узна­ли, что у Али­ны про­бле­мы со слу­хом, при­ш­лось уехать — там вра­чей нор­маль­ных нет.

С му­жем я встре­ти­лась в тех­ни­ку­ме, учи­лась на бух­гал­те­ра. Друг мо­е­го бу­ду­ще­го му­жа встре­чал­ся с од­ной де­воч­кой из на­шей груп­пы, и тот его по­про­сил с кем­ни­будь по­зна­ко­мить. Я у него бы­ла пя­тая или ше­стая, с кем он встре­тил­ся. На­ча­ли об­щать­ся, а по­том по­же­ни­лись.

Ро­ди­лась у нас Али­на. Ес­ли б бы­ла та­кая воз­мож­ность, я бы, на­вер­ное, еще де­воч­ку се­бе ро­ди­ла. Де­воч­ки неж­ные, к ма­те­ри они бли­же и по­мощ­ни­цы. Мы все вме­сте де­ла­ем, мне без нее скуч­но. Мы уже как по­друж­ки — она же те­перь боль­шая, в чет­вер­том клас­се. А то­гда мне при­ш­лось с ней по­му­чить­ся. У нас с ней разная кровь: у ме­ня ре­зус от­ри­ца­тель­ный, а у нее — по­ло­жи­тель­ный. Так что она мне как за­ноз­ка бы­ла в ор­га­низ­ме. Ста­ви­ли ди­а­гно­зы мне вся­кие, яко­бы у ме­ня пи­е­ло­не­фрит, кам­ни в поч­ках, угро­за вы­ки­ды­ша. Но ко­гда Али­на ро­ди­лась, все бы­ло в по­ряд­ке, ни у ме­ня, ни у нее ни­че­го не на­шли. На пя­тый день вы­пи­са­ли — ска­за­ли, здо­ро­вы.

До го­да у нас во­об­ще ни­ка­ких про­блем не бы­ло, она да­же не бо­ле­ла. Нор­маль­но ела, спа­ла, гу­ля­ла. Един­ствен­ное, что мы за­ме­ча­ли, — по­че­му-то не го­во­рит. Ло­по­та­ла толь­ко. Опы­та у ме­ня ни­ка­ко­го не бы­ло — я ро­ди­ла ее в два­дцать лет. От­ку­да мне бы­ло знать, на­при­мер, что она в год долж­на уже иг­руш­ку ка­кую-то опре­де­лен­ную по­да­вать. В пол­то­ра го­да мы об­ра­ти­лись к вра­чам, к ло­ру.

Лор дал на­прав­ле­ние к сур­до­ло­гу в Пен­зу. В Пен­зе ска­за­ли: у вас про­бле­ма со слу­хом. В кли­ни­ке по­ста­ви­ли непра­виль­ный ди­а­гноз: на од­но ухо 3-ю сте­пень ту­го­ухо­сти, на дру­гое — 1-ю. Мне по­том вра­чи объ­яс­ня­ли, что так не бы­ва­ет, при 1-й сте­пе­ни она бы го­во­ри­ла и ей не ну­жен был бы ап­па­рат. А нам по­ста­ви­ли ап­па­рат, мы его за свои день­ги то­гда ку­пи­ли.

Ста­ли мы за­ни­мать­ся Али­ной, на­шли ей пе­да­го­га. Из-за про­блем со слу­хом на­чи­на­ет­ся же от­ста­ва­ние — она не зна­ла на­зва­ния жи­вот­ных, не по­ни­ма­ла, ко­гда ее про­си­ли что-то при­не­сти или пе­ре­дать. Все это мы учи­ли. Пе­ре­еха­ли в Пен­зу, по­то­му что невоз­мож­но ста­ло все вре­мя ту­да-сю­да мо­тать­ся. Год про­му­чи­лись, и тут я уже забила тре­во­гу. Вра­чи го­во­рят каж­дый свое: яко­бы то ухо, ко­то­рое с 1-й сте­пе­нью, ста­ло еще ху­же дру­го­го. Я всех в Пен­зе обо­шла, и в кон­це кон­цов врач один — у него там част­ная кли­ни­ка — по­со­ве­то­вал нам: ез­жай­те, го­во­рит, в Моск­ву.

Здесь в цен­тре слу­хо­про­те­зи­ро­ва­ния нам на­ко­нец по­ста­ви­ли пра­виль­ный ди­а­гноз — сен­со­невраль­ная ту­го­ухость 3-й и 4-й сте­пе­ни — и по­до­бра­ли ап­па­ра­ты. Я не за­ду­мы­ва­ясь взя­ла кре­дит, и мы ку­пи­ли эти ап­па­ра­ты.

С это­го мо­мен­та все у нас пошло. Мы ста­ли хо­дить в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный са­дик, я но­вых пе­да­го­гов в Пен­зе на­шла. В три с половиной го­да Али­на в пер­вый раз ска­за­ла «ма­ма». А по­том мы по­па­ли в Пе­тер­бург.

Тут та­кая исто­рия. Мы с мо­им му­жем, ес­ли чест­но, за всю на­шу сов­мест­ную жизнь рас­хо­ди­лись три ра­за. На­до­ест ему — мы оста­ем­ся од­ни. А он по­том по­че­му-то опять воз­вра­ща­ет­ся, все­гда. И вот он уехал как-то в Пе­тер­бург, ра­бо­тал здесь. Я к нему при­ез­жаю и го­во­рю: «Да здесь все дру­гое, дру­гие вра­чи, да­вай я по­про­бую Али­ну сю­да при­вез­ти». При­вез­ла ее, устроила в са­дик. Позна­ко­ми­лась с ро­ди­те­ля­ми, с вра­ча­ми, жизнь ста­ла на­ла­жи­вать­ся, хо­ро­шую шко­лу мы со вре­ме­нем се­бе на­шли.

В шко­ле два от­де­ле­ния — об­щее и с кор­рек­ци­ей. Взя­ли нас проб­но на об­щее от­де­ле­ние, и все у нас по­лу­чи­лось — ока­за­лось, мы мо­жем боль­ше. В пер­вом клас­се мы до один­на­дца­ти ве­че­ра си­де­ли каж­дый день. Мы па­ха­ли. Бы­ла Али­на са­мой от­ста­ю­щей, а те­перь все уже — учит­ся нор­маль­но. Тем бо­лее что Ру­с­фонд по­мог нам с по­куп­кой но­вых, еще бо­лее со­вре­мен­ных и мощ­ных ап­па­ра­тов.

Му­жу все эти уси­лия опять в ка­кой­то мо­мент на­до­е­ли, опять оста­вил он нас од­них. Тут еще и по­го­да та­кая: хо­лод­но, проснешь­ся, а уже тем­но. Мне по­со­ве­то­ва­ли схо­дить с до­че­рью к пси­хо­ло­гу. Она по­смот­ре­ла на нее и на ме­ня и ска­за­ла: «Все у вас в по­ряд­ке, про­сто жизнь бы­ва­ет разная. Вот мне, го­во­рит, да, дей­стви­тель­но всю жизнь не вез­ло. Ро­ди­те­ли у ме­ня бы­ли глу­хие, брат глу­хой, а я со слу­хом. Вро­де ра­до­вать­ся на­до, а в шко­ле ме­ня счи­та­ли из­го­ем за то, что у ме­ня та­кая се­мья. Брат же­нил­ся, у него две доч­ки, он счаст­лив, а у ме­ня ни се­мьи, ни де­тей. Так что де­лай­те то, что от вас за­ви­сит, а осталь­ное как бу­дет, так и бу­дет».

Я сня­ла ком­на­ту в ком­му­нал­ке. Два го­да мы с Али­ной там жи­ли, а тут муж опять вер­нул­ся. Я уже не хо­те­ла пус­кать, но что по­де­лать. Пу­сти­ла. Сня­ли мы вме­сте од­но­ком­нат­ную квар­ти­ру, те­перь жи­вем в ней. А как даль­ше — жизнь по­ка­жет. Сда­вать­ся — не моя чер­та ха­рак­те­ра. Я бу­ду бить­ся до по­след­не­го. Мне ни­че­го не страш­но. Что­бы вы­дер­жать, на­до план­ку ста­вить вы­ше лю­бых об­сто­я­тельств, и все по­лу­чит­ся. На­до про­сто хоть что-то де­лать, а не ныть. А там уж — как ре­шит судь­ба».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.