Бан­ные ра­до­сти

Ко­гда пар ко­стей не ло­мит

Novaya Gazeta - - РУСФОНД. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ - Алек­сандр ГЕНИС обо­зре­ва­тель «Но­вой» Нью-Йорк

1

С од­ной сто­ро­ны, мы так лю­бим зи­му, что не мо­жем ей на­ра­до­вать­ся. По­то­му и от­ме­ча­ем зим­ние празд­ни­ки два­жды, вклю­чая ста­рый Но­вый год — ок­сю­мо­рон, ко­то­рый лег­ко сво­дит с ума аме­ри­кан­ских сла­ви­стов. С дру­гой сто­ро­ны — и имен­но по­это­му — в Рос­сии ред­ко жа­лу­ют­ся на жару. Учи­ты­вая ши­ро­ту, теп­ло тут счи­та­ет­ся ка­пи­та­лом. Ко­рот­ким ле­том его ко­пят на дол­гую зи­му, ко­то­рую вен­ча­ет кон­цен­три­ро­ван­ный жар празд­ни­ков. Он на­хо­дит се­бе вы­ра­же­ние в на­род­ной муд­ро­сти: «пар ко­стей не ло­мит» и «по­сле ба­ни укра­ди, да вы­пей». Сле­дуя этим за­ве­там, я свя­то блю­ду тра­ди­цию за­вер­шать се­зон но­во­год­них тор­жеств — где бы я ни ока­зал­ся — в бане.

Те­перь мне ка­жет­ся, что са­мой эк­зо­тич­ной из них ока­за­лась пер­вая — ба­ня дет­ства. На­чаль­ная при­вив­ка рос­ко­ши, она, как пи­сал клас­сик, бы­ла «не нуж­на, но же­лан­на», ибо все, что де­ла­ет­ся не из необ­хо­ди­мо­сти, обо­ра­чи­ва­ет­ся на­сла­жде­ни­ем, хоб­би или гре­хом.

Ни­ка­кой необ­хо­ди­мо­сти в бане не бы­ло: в на­шем ста­ром риж­ском до­ме сто­я­ла на кру­че­ных нож­ках ван­на та­кой глу­би­ны, что в ней мог уто­нуть пья­ный. Го­ря­чую во­ду, од­на­ко, до­бы­ва­ли с по­мо­щью слож­но­го устрой­ства, ко­то­рое то­пи­ли тор­фом. Его кис­лый за­пах я на­прочь за­был, по­ка не об­на­ру­жил, что в эли­тар­ных ма­га­зи­нах Нью-Йор­ка на День свя­то­го Пат­ри­ка аме­ри­кан­ским ир­ланд­цам про­да­ют бри­ке­ты тор­фа — и как раз из-за этой но­сталь­ги­че­ской во­ни.

Так или ина­че, в ба­ню мы хо­ди­ли не для ги­ги­е­ны, а из утон­чен­но­го на­сла­жде­ния. Про­сто­на­род­ная и неза­тей­ли­вая, она со­сто­я­ла из ла­вок с шай­ка­ми и пар­ной, ко­то­рая вну­ша­ла мне ужас, что и по­нят­но.

— Ни­кто в здра­вом уме, — жа­ло­вал­ся я, — не вой­дет в пы­точ­ный за­ку­ток с нестер­пи­мой жа­рой, на­би­тый го­лы­ми дядь­ка­ми, де­ла­ю­щи­ми вид, что им там нра­вит­ся.

— За­то, — объ­яс­нил отец, — ка­кое сча­стье от­ту­да вы­брать­ся.

Осво­ив в дет­стве не­об­хо­ди­мый со­оте­че­ствен­ни­кам урок, я не про­пус­кал ни од­ной ба­ни в тех стра­нах, где они во­дят­ся.

2

Я уже со­всем бы­ло ре­шил взо­брать­ся на Фуд­зи­я­му, ко­гда ме­ня оста­но­ви­ла пе­ре­вод­чи­ца, кста­ти на­пом­нив­шая, что од­ну вер­ши­ну мож­но уви­деть толь­ко с дру­гой. Обра­зу­мив­шись, я оста­но­вил­ся на пол­пу­ти, до­стиг­нув ла­во­вых по­лей и го­ря­чих ис­точ­ни­ков. Ино­стран­цы, на­пу­ган­ные пуб­лич­ным ку­па­ни­ем, при­ни­ма­ли ми­не­раль­ные ван­ны в но­ме­ре, но я пу­стил­ся во все тяж­кие. Соб­ствен­но мы­тье у япон­цев за­ни­ма­ет немно­го вре­ме­ни и про­ис­хо­дит на кор­точ­ках. За­то по­том на­чи­на­ет­ся мед­лен­ное пу­те­ше­ствие по вод­ным ко­ри­до­рам, со­еди­ня­ю­щим па­ху­чие бас­сей­ны раз­ной тем­пе­ра­ту­ры — от ком­нат­ной до кру­то­го ки­пят­ка. Ми­гри­руя с разо­млев­шим ко­ся­ком, я ми­но­вал тем­ные залы с се­ро­во­до­род­ны­ми про­то­ка­ми и неожи­дан­но уви­дел над со­бой звез­ды. Кры­ша кон­чи­лась, и от­кры­лось гор­ное небо с вы­руб­лен­ным из бе­ло­го льда ко­ну­сом: Фуд­зи.

— Бли­же и не на­до, — ска­зал я сам се­бе, вы­плы­вая к гар­де­робу.

Так я на­учил­ся це­нить стра­ны с бур­ной вул­ка­ни­че­ской де­я­тель­но­стью. Осо­бен­но — Ислан­дию, на ко­то­рую при­хо­дит­ся пять зем­ле­тря­се­ний в день. За эти, мяг­ко го­во­ря, неудоб­ства ис­ланд­цы по­лу­чи­ли тер­маль­ную ба­ню на каж­дом пе­ре­крест­ке, что, учи­ты­вая ред­кость го­ро­дов и плот­ность кро­хот­но­го на­се­ле­ния, не так уж мно­го.

Са­мая зна­ме­ни­тая — Го­лу­бая ла­гу­на. Как и все в этой стране, она рас­по­ло­же­на ни­где — по­сре­ди необи­та­е­мых и непри­ступ­ных ко­чек. Пей­заж на­столь­ко незем­ной, что здесь тре­ни­ро­ва­лись аст­ро­нав­ты пе­ред вы­сад­кой на Лу­ну. Тем боль­шее удив­ле­ние вы­зы­ва­ет ла­зур­ный рай, ко­гда он от­кры­ва­ет­ся по­сле дол­гой и за­сне­жен­ной до­ро­ги. Раз­де­тые ку­паль­щи­ки ис­пу­ган­но вы­хо­дят на та­кой мо­роз, ко­то­ро­го сле­ду­ет ожи­дать от по­ляр­ной ши­ро­ты, и с недо­ве­ри­ем бро­са­ют­ся в го­ря­чую во­ду, что­бы вы­ныр­нуть счаст­ли­вы­ми. Со дна бьют мо­гу­чие ис­точ­ни­ки, в ми­не­раль­ном бу­льоне раз­мяг­ча­ют­ся кости, снег осе­да­ет на го­ло­ве, и ты за­ми­ра­ешь в дол­гой ис­то­ме, ко­то­рую, как все луч­шее, что до­ступ­но те­лу, не уда­ет­ся опи­сать на­ше­му немощ­но­му язы­ку.

На су­шу все вы­хо­дят без­дум­ны­ми и уми­ро­тво­рен­ны­ми. Не уди­ви­тель­но, что в Ислан­дии нет ар­мии.

3

В Аме­ри­ку я при­е­хал в ро­ко­вой для ба­ни час: на­ча­лась эпи­де­мия СПИДа. За­пу­ган­ный на­род, ко­то­рый и в мир­ное вре­мя бо­ит­ся сво­е­го те­ла (не го­во­ря уже о чу­жом), уви­дел в ба­нях эпи­центр по­ро­ка с от­чет­ли­вым го­мо­сек­су­аль­ным от­тен­ком.

Жерт­вой на­ве­та па­ла тра­ди­ци­он­ная нью-йорк­ская ба­ня, ко­то­рую вме­сте с буб­ли­ка­ми и со­ле­ны­ми огур­ца­ми евреи из Рос­сии при­вез­ли в Но­вый Свет на за­ре ХХ ве­ка и назвали на идиш: schvitz. По­след­ним за­ве­де­ни­ем та­ко­го ро­да в Нью-Йор­ке бы­ла оди­но­кая рус­ско-ту­рец­кая ба­ня, в ко­то­рой я не об­на­ру­жил ни­че­го рус­ско­го или ту­рец­ко­го.

При этом нель­зя ска­зать, что ба­ня во­все чуж­да на­сто­я­щей Аме­ри­ке. Ин­дей­цы уме­ли па­рить­ся в виг­ва­мах, при­сы­пая рас­ка­лен­ные кам­ни — как мне рас­ска­зы­ва­ли дру­зья крас­но­ко­жих — ма­ри­ху­а­ной. Не чая вы­брать­ся в ре­зер­ва­цию и со­мне­ва­ясь, что ме­ня там при­мут за сво­е­го, я смир­но ждал, ко­гда найдут ле­кар­ство от СПИДа или от­ме­нят об­ще­ствен­ное мне­ние.

Вот тут до ме­ня до­шла бла­гая весть от жи­ву­щих на на­шем бе­ре­гу Гуд­зо­на ко­рей­цев. Их бан­ная куль­ту­ра на мно­го ве­ков древ­ней на­шей. Она вос­хо­дит к уни­вер­саль­ной для Даль­не­го Во­сто­ка на­тур­фи­ло­со­фии, ко­то­рая учит ле­ви­ти­ро­вать, пи­тать­ся воз­ду­хом и быть бес­смерт­ным. В этих ка­те­го­ри­ях ба­ня — фаб­ри­ка жиз­нен­ной энер­гии чи и ин­стру­мент тон­кой ба­лан­си­ров­ки про­ти­во­по­лож­ных суб­стан­ций — инь и ян.

— В ко­рей­скую ба­ню, — ска­за­ли мне за­все­гда­таи, — при­хо­дят с ран­не­го утра и ухо­дят, до­ждав­шись про­свет­ле­ния.

Не на­де­ясь по­стичь ми­сти­че­ские тон­ко­сти и ма­ги­че­ские прак­ти­ки, сам я от­пра­вил­ся в нее на­угад и изу­чал по пра­ви­лу бу­рав­чи­ка. Бан­ная про­це­ду­ра по-ко­рей­ски тре­бу­ет ды­шать на­гре­ты­ми ис­па­ре­ни­я­ми раз­ных, пре­иму­ще­ствен­но дра­го­цен­ных суб­стан­ций. Для это­го в про­стор­ных па­ла­тах уста­нов­ле­ны ка­мен­ные шат­ры с низ­ки­ми две­ря­ми. Внут­ри ца­рит жа­ра, мер­ца­ет свет и осе­да­ют неви­ди­мые гла­зу ча­сти­цы влаж­ной ма­те­рии.

Я на­чал об­ход с са­мо­го до­ро­го­го — с па­рил­ки, об­ли­цо­ван­ной чи­стым золотом. За ней сто­ял неболь­шой дво­рец из аме­ти­стов, в ко­то­ром я по­чув­ство­вал се­бя как Сад­ко в го­стях. По­том — по нис­хо­дя­щей, я ды­шал ги­ма­лай­ской со­лью, жел­той гли­ной и бе­лой гли­ной с трост­ни­ком.

Куль­ми­на­ци­ей бан­но­го по­хо­да слу­жи­ла гроз­ная пар­ная, вхо­дить в ко­то­рую раз­ре­ша­лось лишь в на­ки­ну­той по­поне. И не зря. Я вы­ле­тел об­рат­но, не успев взгля­нуть на гра­дус­ник, но знаю, что тем­пе­ра­ту­ра бы­ла до­ста­точ­ной, что­бы спек­лись вкру­тую ку­ри­ные яй­ца, ко­то­ры­ми тор­го­ва­ли в бу­фе­те.

От­ды­шать­ся я смог толь­ко в ледяной пе­ще­ре, где встре­тил та­ких же на­пу­ган­ных со­оте­че­ствен­ни­ков. От них-то я и узнал о но­вой рус­ской бане в Яс­ной По­ляне, как мы пат­ри­о­тич­но пе­ре­во­дим назва­ние го­род­ка Fair Lawn, об­лю­бо­ван­но­го и на­се­лен­но­го вы­ход­ца­ми из СССР.

4

Вер­нув­шись че­рез пол­ве­ка в рус­скую ба­ню, я ее не узнал. За вре­мя раз­лу­ки она спу­та­лась с Ри­мом и по­кры­лась мра­мо­ром. Вход в жен­скую раз­де­вал­ку сто­ро­жи­ла ка­мен­ная Ве­не­ра, муж­скую по­че­му-то охра­нял не Марс, а Мер­ку­рий. Внут­ри все бы­ло, как в но­сталь­ги­че­ских снах: зна­ко­мо, но луч­ше.

В од­ной пар­ной — су­хой пар, в дру­гой, где мож­но об­ли­вать­ся, мок­рый, в тре­тьей — ды­шат эв­ка­лип­том, из чет­вер­той вы­ва­ли­ва­ют­ся в ку­пель с ле­дя­ны­ми оскол­ка­ми, в пя­той си­дят на ощупь в хам­ма­ме, в ше­стой хо­дят бо­си­ком по го­ря­чим бу­лыж­ни­кам. Из седь­мой — фин­ской сау­ны — ны­ря­ют в бас­сейн, что­бы на­чать все сна­ча­ла. И так до тех пор, по­ка вас не пре­рвет звер­ский ап­пе­тит, ко­то­рый всех го­нит к лю­би­мо­му ат­трак­ци­о­ну: обе­ду в по­ло­тен­цах.

Имен­но пре­не­бре­же­ние эти­ке­том при­да­ет бан­ной тра­пе­зе тот аро­мат ле­ни­вой рас­слаб­лен­но­сти. Как в «Гар­ри По­те­ре», ба­ня вы­пи­хи­ва­ет в дру­гую, ку­да бо­лее при­ем­ле­мую ре­аль­ность. К се­лед­ке здесь по­да­ют кар­тош­ку не ва­ре­ную, а жа­ре­ную, да еще с гри­ба­ми, су­пом на­зы­ва­ют цар­скую уху из го­ло­виз­ны, а шаш­лы­ком — ча­ла­хач на ко­сточ­ках. Про вод­ку я про­мол­чу, а про пи­во — боч­ко­вое с уже чи­ще­ной воб­лой — не смо­гу.

— Вред­но, — ска­жут мне, — ведь та­кая ба­ня не ле­чит по­хме­лье, а яв­ля­ет­ся его при­чи­ной.

— Вер­но, — от­ве­чу я, — но так мож­но ска­зать про лю­бой празд­ник, ко­то­рый чре­ват экс­цес­са­ми и от­то­го так до­рог.

Ко­гда ба­ня бы­ла от бед­но­сти, ее дер­жа­ли в чер­ном теле и на каж­дый день. Те­перь сю­да хо­дят ра­ди ка­тар­си­са: фи­зио­ло­ги­че­ской встряс­ки и осве­же­ния чувств. Это — опе­ра для те­ла. Ко­неч­но, как ту же опе­ру, ба­ню мож­но нена­ви­деть, но то­гда спи­сок физических ра­до­стей, и без то­го силь­но усту­па­ю­щих ду­хов­ным, ста­нет еще ко­ро­че, а жизнь бед­нее.

« Ко­гда ба­ня бы­ла от бед­но­сти, ее дер­жа­ли в чер­ном теле и на каж­дый день. Те­перь сю­да хо­дят ра­ди ка­тар­си­са: фи­зио­ло­ги­че­ской встряс­ки и осве­же­ния чувств. Это — опе­ра для те­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.