«ДАУ» Апо­ка­лип­сис

Уни­каль­ный про­ект ху­до­же­ствен­ной си­му­ля­ции со­вет­ской жиз­ни, вы­рос­ший из за­теи снять био­гра­фи­че­ский фильм о фи­зи­ке Лан­дау, го­тов к пре­мье­ре

Novaya Gazeta - - КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ / СОБЫТИЕ - Ан­на НАРИНСКАЯ спе­ци­аль­но для «Но­вой»

« Яв­ля­ясь по боль­шо­му сче­ту экс­пе­ри­мен­том над людь­ми, «Дау» по умол­ча­нию де­ла­ет всех участ­ни­ков под­опыт­ны­ми

Са­мое бес­про­иг­рыш­ное на­ча­ло раз­го­во­ра о про­ек­те «Дау» — ста­ти­сти­ка. Бо­лее двух лет (с 2009-го по 2011-й) непре­рыв­ных съе­мок. Три­на­дцать фильмов, че­ты­ре­ста ге­ро­ев, де­сять ты­сяч ста­ти­стов, со­рок ты­сяч ко­стю­мов, сто два­дцать ты­сяч квад­рат­ных мет­ров де­ко­ра­ций, семь­сот ча­сов плен­ки, во­семь ты­сяч ча­сов за­пи­сан­ных диа­ло­гов. Хо­тя во­об­ще-то са­мым впе­чат­ля­ю­щим мож­но счи­тать сам факт, что этот про­ект за­вер­шен и в два­дца­тых чис­лах ян­ва­ря в Па­ри­же со­сто­ит­ся-та­ки нечто вро­де пре­мье­ры. По­сле мно­же­ства зло­пы­ха­ний про «глав­ную афе­ру на­чав­ше­го­ся ве­ка», ко­то­рая, как уве­ря­ли недоб­ро­же­ла­те­ли, бу­дет длить­ся веч­но, по­то­му что ее ини­ци­а­то­рам «это вы­год­но», — вот он, ре­зуль­тат, при­чем да­же ку­да бо­лее объ­ем­ный, чем в свое вре­мя пред­по­ла­га­лось. Кро­ме уже сде­лан­ных фильмов раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся ме­диа­про­ект, поз­во­ля­ю­щий ис­сле­до­вать «все­лен­ную ДАУ» са­мо­сто­я­тель­но, без на­вя­зан­но­го извне нар­ра­ти­ва, на­пи­са­ны му­зы­каль­ные про­из­ве­де­ния, воз­мож­но, по­явят­ся кни­ги.

Все это вы­рос­ло из за­теи ре­жис­се­ра Ильи Хр­жа­нов­ско­го снять био­гра­фи­че­ский фильм о Ль­ве Лан­дау. Но до­воль­но ско­ро это не то что­бы осо­бо зна­ме­на­тель­ное на­чи­на­ние вылилось в нечто сход­ное с сю­же­том филь­ма Чар­ли Ка­уф­ма­на Synecdoche, New York, ко­то­ро­му в на­шем про­ка­те при­сво­и­ли ду­рац­кое назва­ние «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Он вы­шел неза­дол­го до то­го, как на­ча­лись съем­ки «Дау», так что то­гда к та­ко­му срав­не­нию не при­бе­гал раз­ве что ле­ни­вый, но удер­жать­ся дей­стви­тель­но труд­но — у Ка­уф­ма­на режиссер (его сыг­рал Фи­лип Сей­мур Хоф­ман) ре­ша­ет, что дей­стви­тель­ность недо­ста­точ­но ин­тен­сив­но ре­аль­на, что­бы разыг­ран­ное в ней дей­ствие бы­ло пол­но­цен­но прав­ди­вым, и стро­ит на по­лу­чен­ный грант си­му­ля­цию НьюЙор­ка, «за­се­ляя» ее ар­ти­ста­ми.

У ге­роя Хофф­ма­на, ска­жем чест­но, все кон­чи­лось вполне тра­ги­че­ски. А Илья Хр­жа­нов­ский спра­вил­ся. В Харь­ко­ве был по­стро­ен ра­бо­та­ю­щий ма­кет «Ин­сти­ту­та» (ги­пер­тро­фи­ро­ван­ная мо­дель со­вет­ско­го за­кры­то­го think-tank вро­де мос­ков­ско­го Ин­сти­ту­та физических про­блем, где Лан­дау ра­бо­тал под ру­ко­вод­ством Пет­ра Ка­пи­цы) и «на­се­лен» дей­ству­ю­щи­ми ли­ца­ми. Ре­аль­ные про­то­ти­пы есть у тро­их: Те­одор Ку­рент­зис — это «вро­де бы» Лан­дау, укра­ин­ская ак­три­са Рад­ми­ла Ще­го­ле­ва — его же­на Ко­ра, оста­вив­шая скан­даль­ные воспоминания о част­ной жиз­ни с люб­ве­обиль­ным ге­ни­ем, Ка­пи­ца — режиссер Ана­то­лий Ва­си­льев. Для то­го что­бы под­черк­нуть это очень важ­ное «вро­де бы», име­на слег­ка из­ме­не­ны — Ко­ра пре­вра­ти­лась в Но­ру, Ка­пи­ца в Кру­пи­цу, а ве­ли­ко­му уче­но­му остав­ле­но толь­ко «до­маш­нее» имя Дау. Осталь­ные персонажи, по­яв­ля­ю­щи­е­ся на тер­ри­то­рии «Дау», — это «на­сто­я­щие» лю­ди — со сво­и­ми име­на­ми, род­ствен­ны­ми свя­зя­ми и про­фес­си­я­ми, — пе­ре­ме­щен­ные в «то» вре­мя. Стре­ми­тель­ное (два го­да съе­мок вме­ща­ют по­чти со­рок лет — с кон­ца два­дца­тых до кон­ца ше­сти­де­ся­тых), но по­дроб­ное.

По­ка «Дау» сни­мал­ся, о неве­ро­ят­ной до­сто­вер­но­сти этой про­шлой жиз­ни хо­ди­ли легенды. Все участ­ни­ки про­ек­та, да­же крат­ко­сроч­ные го­сти от ме­ди­а­ме­не­дже­ра Де­мья­на Куд­ряв­це­ва до ху­дож­ни­цы-звез­ды Ма­ри­ны Аб­ра­мо­вич долж­ны бы­ли но­сить со­от­вет­ству­ю­щую вре­ме­ни одеж­ду, вклю­чая бе­лье (об аутен­тич­ном бе­лье бы­ло осо­бен­но мно­го раз­го­во­ров), есть и пить толь­ко то, что пи­ли и ели то­гда, слу­шать ту му­зы­ку, и так да­лее и то­му по­доб­ное. И в этих усло­ви­ях сра­бо­тав­шей ма­ши­ны вре­ме­ни участ­ни­ки про­ек­та «Дау» долж­ны бы­ли про­жи­вать свои жиз­ни по-на­сто­я­ще­му, лишь от­ча­сти под­тал­ки­ва­е­мые ре­жис­се­ром к неким ре­ше­ни­ям. Про­фес­си­о­наль­ные фи­зи­ки здесь оста­ют­ся про­фес­си­о­наль­ны­ми фи­зи­ка­ми, про­фес­си­о­наль­ные двор­ни­ки — про­фес­си­о­наль­ны­ми двор­ни­ка­ми, про­фес­си­о­наль­ные со­труд­ни­ки си­ло­вых ор­га­нов — то­же са­ми­ми со­бой и дей­ству­ют со­от­вет­ствен­но. Так что сня­тые в «Дау» ры­да­ния — это и вправ­ду ры­да­ния, секс — это и вправ­ду секс, рво­та — и вправ­ду рво­та, до­прос — по­чти вправ­ду до­прос, а смерть — ну, о смер­ти поз­же.

«Дау», как ни кинь, свер­ше­ние — это ра­бо­та­ю­щая си­му­ля­ция жиз­ни, клау­стро­фо­би­че­ски за­мкну­той на се­бя. При­чем эта своя/чу­жая жизнь не толь­ко ока­за­лась про­жи­той, но и за­пе­чат­ле­на на плен­ку, ста­ла объ­ек­том. Илья Хр­жа­нов­ский, го­во­ря о «Дау», на­стой­чи­во от­ка­зы­ва­ет­ся на­зы­вать свое тво­ре­ние ки­не­ма­то­гра­фом. При­том что не­ко­то­рые ча­сти про­ек­та вы­гля­дят очень по­хо­жи­ми на «нор­маль­ное» ки­но и да­же име­ют вполне вы­ра­жен­ную фа­бу­лу: есть «фильм» об от­но­ше­ни­ях Но­ры с ее ма­те­рью, есть — о ро­мане двух пью­щих двор­ни­ков, есть — о некон­вен­ци­о­наль­ных от­но­ше­ни­ях Но­ры с сы­ном. Но режиссер го­во­рит то о «мат­ри­це», к ко­то­рой каж­дый из на­блю­да­ю­щих мо­жет под­клю­чить­ся, то о про­из­ве­де­нии со­вре­мен­но­го ис­кус­ства. С по­след­ним труд­но по­спо­рить, по­то­му что «Дау» во мно­гом жи­вет его законами, да­же про­сто за счет дли­ны. Вполне мож­но се­бе пред­ста­вить ме­сто, где «Дау» идет по­сто­ян­но, не пре­кра­ща­ясь (ко­гда-то Хр­жа­нов­ский вро­де бы так и хо­тел это по­ка­зы­вать), а лю­ди вхо­дят и вы­хо­дят, как раз та­ки под­клю­ча­ясь с лю­бо­го ме­ста — как это про­ис­хо­дит со зна­ме­ни­той ки­но­ин­стал­ля­ци­ей Кри­сти­а­на Марк­лея «Ча­сы», ко­то­рая «длит­ся» сут­ки, или во вре­мя су­точ­но­го же спек­так­ля-пер­фор­ман­са Яна Фа­б­ра «Го­ра Олимп», где для от­ды­ха зри­те­лей в фойе уста­нов­ле­ны рас­кла­душ­ки. И, в со­от­вет­ствии с законами со­вре­мен­но­го ис­кус­ства, «Дау» — экс­пе­ри­мент, в про­стран­стве ко­то­ро­го неуда­ча то­же ока­зы­ва­ет­ся ре­зуль­та­том. Ко­гда раз­дра­жен­ная же­на, оде­тая в ха­ла­тик и пан­та­ло­ны трид­ца­тых го­дов, го­во­рит му­жу невоз­мож­ное в те го­ды «мо­ло­дец, возь­ми с пол­ки пи­ро­жок», а рас­па­лен­ный стра­стью дворник в тру­сах то­го же вре­ме­ни шеп­чет дру­гу «а ты та­кой хо­лод­ный, как айс­берг в оке-

ане» — это по­лу­ча­ет­ся не «ох, не вы­шло», а «экс­пе­ри­мент по­ка­зы­ва­ет, что эпо­ха си­дит в го­ло­ве, а не в ан­ту­ра­же». В од­ной из ча­стей «Дау» пе­ре­не­сен­ный в то вре­мя режиссер Ро­мео Ка­стел­луч­чи по­ка­зы­ва­ет со­труд­ни­ка­ми Ин­сти­ту­та экс­пе­ри­мент пер форма нс, в ко­то­ром девушка долж­на повторять дви­же­ния обе­зья­ны. Про этот пер­фор­манс невоз­мож­но ска­зать, удал­ся он или нет. Он про­сто есть — и это­го до­ста­точ­но. С «Дау» прак­ти­че­ски то же са­мое. Это раз­дра­жа­ет. Но со­вре­мен­ное ис­кус­ство как раз и долж­но раз­дра­жать.

В об­щем — кру­то. И ска­зав, что кру­то, хо­те­лось бы за­ме­тить еще две ве­щи. А по­сколь­ку эти­че­ские ар­гу­мен­ты сей­час не в мо­де, ве­ро­ят­но, это­го боль­ше ни­где и не ска­жут.

Пер­вое. По по­во­ду под­лин­но­сти пе­ре­жи­ва­ний «внут­ри» про­ек­та, ко­то­рый вос­ста­нав­ли­ва­ет, в част­но­сти, ат­мо­сфе­ру ре­прес­сий, страх по­са­док и да­же рас­стре­лов. Су­ще­ству­ет со­об­ра­же­ние, что «Дау» — хо­ро­ший ду­шев­ный тре­на­жер (при­чем не толь­ко для участ­ни­ков, но и для зри­те­лей), по­мо­га­ю­щий ре­шить му­ча­ю­щий мно­гих внут­рен­ний во­прос: «А как бы я вел се­бя в 37-м го­ду?» Сдал бы всех? стал бы со­труд­ни­чать? уни­жал­ся бы? вы­сто­ял бы? «От­дел без­опас­но­сти» в Ин­сти­ту­те со­став­лен из быв­ших со­труд­ни­ков со­вет­ских внут­рен­них ор­га­нов, и они до­пра­ши­ва­ют или скло­ня­ют к со­труд­ни­че­ству со­труд­ни­ков с без­оши­боч­ны­ми пу­га­ю­щи­ми ухват­ка­ми. По­чти как в трид­цать седь­мом. С од­ной толь­ко огром­ной раз­ни­цей — это не трид­цать седь­мой. Во­об­ще чем бли­же «Дау» под­хо­дит к за­пре­дель­но­му, тем оче­вид­нее ста­но­вит­ся сла­бая точ­ка этой кон­струк­ции. Она оче­вид­на, но не зна­чит — не важ­на. Вот од­на из ге­ро­инь со­вер­ша­ет са­мо­убий­ство по­сле тя­же­ло­го до­про­са. Но са­ма-то участ­ни­ца про­ек­та, сла­ва бо­гу, — нет. В од­ной из се­рий Но­ра в ис­пол­не­нии Рад­ми­лы Ще­го­ле­вой за­ни­ма­ет­ся сек­сом со сво­им сы­ном в ис­пол­не­нии пев­ца-экс­цен­три­ка Николая Во­ро­но­ва (здесь имен­но умест­но на­пи­сать «в ис­пол­не­нии»), но ведь по-на­сто­я­ще­му он ей не сын. То есть ко­гда в «Дау» секс, ис­праж­не­ния и дра­ки — это все вза­прав­ду. А ко­гда смерть и ин­цест — нет. Я, ра­зу­ме­ет­ся, про­тив­ни­ца снафф-му­виз и бо­лее чем да­ле­ка от то­го, чтоб за та­кие ужа­сы аги­ти­ро­вать. Но вся кон­цеп­ция пол­ной си­му­ля­ции жиз­ни ка­жет­ся страш­но уяз­ви­мой, ес­ли в ней нет смер­ти. Так что ино­гда за­кра­ды­ва­ет­ся пре­да­тель­ская мысль, что, мол, че­го то­гда бы­ло и го­ро­дить.

Вто­рое. Яв­ля­ясь, по боль­шо­му сче­ту, экс­пе­ри­мен­том над людь­ми (вещь в ми­ре ис­кус­ства не осо­бо но­вая, но тут ва­жен раз­мах), «Дау» по умол­ча­нию де­ла­ет всех участ­ни­ков «под­опыт­ны­ми». Нет со­мне­ний, что это бы­ло до­го­во­ре­но. Но в ито­ге по­лу­ча­ет­ся ка­кая-то разная под­опыт­ность. «Ин­тел­лек­ту­аль­ные» участ­ни­ки про­ек­та хоть, мо­жет, и за­бы­ва­ют ко­гда-то, что их мо­гут сни­мать (про­жить два го­да на стре­ме невоз­мож­но), но в них очень ча­сто чув­ству­ет­ся некая кар­тин­ность по­ве­де­ния — как в сто­ро­ну сдер­жан­но­сти, так и в сто­ро­ну экс­ги­би­ци­о­низ­ма. Эти лю­ди по­чти все вре­мя за се­бя от­ве­ча­ют. В то вре­мя как «про­стые» лю­ди — убор­щи­ки и чер­но­ра­бо­чие, ко­то­рых, как и всех, на­ня­ли в про­ект на ту же ра­бо­ту, ко­то­рую они де­ла­ли в жиз­ни, — вот они со­вер­шен­но те­ря­ют кон­троль. Хо­тя бы про­сто по­то­му, что вод­ку они пьют бо­лее са­мо­заб­вен­но, чем ин­тел­ли­ген­ты, — без ре­флек­сии. И да, имен­но их «неосо­знан­ность» де­ла­ет фраг­мен­ты, в ко­то­рых они участ­ву­ют, воз­мож­но, са­мы­ми за­по­ми­на­ю­щи­ми­ся во мно­го­ча­со­вом ви­део, но при этом очень труд­но от­де­лать­ся от мыс­ли, что они здесь по­чти «ма­те­ри­ал». Нам по­ка­зы­ва­ют, как они блю­ют, ко­вы­ря­ют в но­су, ис­праж­ня­ют­ся — про­сто по­то­му, что в этом слу­чае это мож­но. Мо­жет по­ка­зать­ся, что это от­ра­жа­ет встро­ен­ную неспра­вед­ли­вость жиз­ни. Но это не так — это ее уве­ли­чи­ва­ет.

Кад­ры про­ек­та «Дау»

Но эм­бле­мой про­ек­та он уже стал

Ди­ри­жер Те­одор Ку­рент­зис — в ро­ли Льва Лан­дау. Го­во­рят: на по­ка­зах в Па­ри­же-2019 это­го кад­ра не бу­дет.

Фраг­мент ин­стал­ля­ции «ДАУ»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.