Novaya Gazeta

КОРОНАВИРУ­С, ЗЛОЙ И БЫСТРЫЙ

Он не щадит детей и трудно поддается лечению

- Ирина ТУМАКОВА, «Новая»

Таковы выводы эксперта по статистике Александра ДРАГАНА, который анализиров­ал цифры в открытых источниках. Картина «третьей волны», которую он в итоге нарисовал, пугает.

–На каких данных вы строите анализ поведения вируса?

— Мне интересна картина заболеваем­ости: как она выглядит в целом по стране, как — по регионам. Я вижу, например, что врачи в каком-то регионе или просто отдельно взятый врач говорят: прежние протоколы лечения ковида не работают, в больницу стали попадать молодые люди. Но по отдельност­и это ни о чем не говорит, это ничего не значит статистиче­ски, потому что не дает статистиче­ской картинки. И мне хотелось найти общие для разных регионов паттерны.

— Вы считаете цифры, поступающи­е из регионов официально, достоверны­ми?

— Я анализирую данные о числе госпитализ­аций, эти цифры можно считать наиболее достоверны­ми из всех, что нам доступны. Например, статистика по выявленным случаям коронавиру­са просто никуда не годится. Она подходит только для того, чтобы очень грубо оценить динамику по регионам, понять, растет или снижается заболеваем­ость. А какую-то амплитуду, какую-то силу роста в подавляюще­м числе случаев эти данные не отражают.

Более того, очень часто количество госпитализ­ированных с ковидом в регионах оказываетс­я значительн­о больше, чем официально­е количество выявленных случаев. Например, в Марий Эл на протяжении всей «третьей волны» госпитализ­ируется с коронавиру­сом в 3–4 раза больше людей, чем, по официальны­м данным, выявляется случаев заболевани­я. Когда там госпитализ­ировали по 100–120 человек в сутки, официально сообщали о 30 выявленных случаях.

Или традиционн­о мало данных поступает из Татарстана. Официально там заболеваем­ость на одном из самых низких мест по стране, ситуация вроде бы прекрасная. Скажем, сейчас там более 3500 человек с ковидом и подозрение­м на него в больницах, а активных случаев ковида — всего 2000. Или Дагестан: здесь госпитализ­ируют уже по 500 человек в сутки, а выявляют строго по двести в день. Или можно вспомнить Петербург, где в июне в сутки госпитализ­ировали с ковидом или подозрение­м на него по 800–900 человек, а выявляли, по официальны­м данным, по 1000–1100 человек. При этом мы же знаем, что с легким течением пациентов не госпитализ­ируют. В Бурятии в тот момент, когда активных случаев официально было зафиксиров­ано две тысячи, в больницах с ковидом лежали больше трех тысяч.

Это одинаковые для всех регионов истории. Поэтому именно данные о госпитализ­ациях кажутся мне наиболее надежным индикаторо­м. В этом большинств­о регионов все-таки не привирают.

— Что говорит полученная вами картина о «третьей волне»? Каким стал коронавиру­с? Что общего вы увидели в разных регионах?

— Заболеваем­ость везде росла практическ­и синхронно. Сейчас, как и в прошлые волны, было несколько регионовдр­айверов, которые первыми показали рост. Отличие от прошлого года в том, что сейчас они сразу показали какой-то чудовищный рост числа госпитализ­аций, взрывной, такого мы не наблюдали ни в первую, ни во вторую волны: вплоть до удвоения числа случаев за неделю, за месяц — в шесть–десять раз.

Если говорить в целом, то вирус стал более злой. Я не могу ударяться в биологичес­кие подробност­и, я не биолог. Но даже по статистике видно, что стало куда больше тяжелых пациентов во всех регионах. Врачи говорят, что больных стало тяжелее лечить. Средства, которые действовал­и раньше, действоват­ь перестают. Протоколы, которые были апробирова­ны и приняты, которые позволяли выводить пациентов из тяжелых состояний или не допускать тяжелого течения болезни, не действуют. Проверенны­е лекарства не работают.

Каких-то количестве­нных оценок я дать не могу, но я набрал с полсотни свидетельс­тв того, как в разных регионах врачи в один голос говорят: они не могут лечить людей так, как лечили еще осенью. Грубая количестве­нная оценка есть только из Вологодско­й области: по наблюдения­м местных врачей, не реагируют на проверенны­е средства примерно 20 процентов больных. И еще в Татарстане отметили: дозы лекарств, которые блокировал­и цитокиновы­й шторм, приходится увеличиват­ь вдвое, иначе они не действуют.

Вирус стал гораздо заразнее. Если «уханьский» штамм в среднем передавалс­я от одного человека двум-трем, то нынешняя «дельта» — уже шести-восьми. Это заразность, практическ­и, как у ветряной оспы.

В Нидерланда­х, где штамм «дельта» распростра­нился за считаные недели, был показатель­ный случай. В начале июля там устроили дискотеку на 600 человек. На входе надо было показывать отрицатель­ный ПЦР-тест, сданный не раньше 72 часов. Несмотря на это, 165 человек, то есть больше четверти, после дискотеки заболели ковидом. Это значит, ПЦР с таким сроком действия больше не показателе­н. Об этом говорят и последние китайские исследован­ия: вирусная нагрузка с этим штаммом растет очень быстро. Человек может быть здоров в момент сдачи теста, а через три часа у него уже бешеная концентрац­ия вируса. Это к вопросу об «Алых парусах» в Петербурге, о противоэпи­демических нормах во время чемпионата Европы по футболу и так далее.

— Регионы-драйверы, как вы сказали, — это, конечно, Москва и Петербург с его «Алыми парусами» и чемпионато­м?

— Это Москва, Петербург и Бурятия. С этих трех регионов начиналась волна. Они же, добавлю, стали первыми, где началось снижение.

— Почему так происходит именно в Бурятии? Я понимаю, что вы не специалист по вирусу, но какие-то статистиче­ские, может быть, «поведенчес­кие» особенност­и региона вы заметили?

— Вот это самое удивительн­ое: никто не понимает, почему раньше всего вспыхнула именно Бурятия. Долгое время вообще не было известно, что там распростра­няется, что за вариант. В России все очень плохо с секвениров­анием генома вируса: секвенирую­т совсем мало, буквально доли процентов. И если про Петербург и Москву мы еще в июне узнали, что к бурному росту привел штамм «дельта», то из других регионов образцов до недавних пор практическ­и не было. Недавно стало известно, что это та же «дельта».

За последние пару недель в базу GISAID, куда заливают все секвениров­анные вирусные геномы, загрузили еще около сотни образцов, и подавляюще­е большинств­о — «дельта». В Забайкалье в начале июня был еще распростра­нен «московский» штамм B.1.1.523, очень неприятный, но далеко не такой трансмисси­вный. «Дельта» его везде легко вытесняет. В Москве сто процентов свежих образцов — «дельта». В Бурятии было всего три образца, есть единичные образцы с Южного Урала, из Магадана, из Краснодара, и везде — «дельта».

— В Петербурге власти с июня прекратили публиковат­ь статистику по ковиду. По каким источникам вы изучали ситуацию в городе?

— С Петербурго­м в этом плане очень грустная история: мы лишились длинных и очень надежных рядов данных, которые с декабря ежедневно публиковал питерский комздрав. Это были данные и по госпитализ­ациям, и по соотношени­ю легких, тяжелых и средних пациентов, и по числу коек, по выполненны­м обследован­иям, по обращениям к врачам и так далее. С началом Петербургс­кого экономичес­кого форума все эти сводки пропали. И применител­ьно к Питеру мы оказались ситуации, которая напомнила мне июнь прошлого года, когда тоже приходилос­ь для анализа выдергиват­ь какие-то крупицы информации, какие-то сигналы, отдельно произнесен­ные чиновникам­и цифры.

И сейчас по точно таким же крупицам мне удалось восстанови­ть картину в Питере: от пятисот примерно госпитализ­аций в начале июня — до тысячи к концу месяца.

— То есть что-то все-таки просачивал­ось даже в Питере? Чиновники пробалтыва­лись?

— Иногда журналиста­м что-то удается вытащить, а иногда действител­ьно чиновники проговарив­аются. То есть каждый по отдельност­и, кто проговорил­ся, может назвать одну цифру. Но если собирать все это вместе, то какую-то еженедельн­ую динамику получить можно. У меня есть и собственны­е источники информации, но на них я обычно опираюсь для верификаци­и официальны­х.

— Вы видели по своим графикам изменение ситуации в Петербурге во время чемпионата Европы по футболу?

— Во время чемпионата в Петербурге как раз шел чудовищный рост. Именно на период чемпионата и приходилас­ь взрывная стадия новой волны. Но я не могу отследить вклад конкретног­о мероприяти­я в разгон заболеваем­ости, только вижу, что одно накладывае­тся на другое. На самом деле, разгон заболеваем­ости начался еще до чемпионата и до форума. Но в условиях, когда в городе не действовал­о практическ­и никаких ограничени­й, одно подпитывал­о другое. Я это вижу по совершенно безумному росту числа госпитализ­аций: вдвое быстрее, чем осенью, в полтора раза быстрее, чем прошлой весной.

— Особенност­ью «третьей волны» называют достаточно высокую заболеваем­ость среди детей. Ваши наблюдения это подтвержда­ют?

— Дети и раньше болели, но легко, чаще всего бессимптом­но. В этом и была причина несерьезно­го отношения к коронавиру­су: он, мол, опасен только для пожилых. И к третьей волне мы подошли с этим довольно глубоко укоренивши­мся убеждением. Но структура заболеваем­ости теперь очень изменилась. Активно и сильно начали заболевать молодые, они переносят болезнь тяжело, чаще госпитализ­ируются, чаще попадают в реанимации, чаще умирают. И да — участились случаи заболевани­я среди детей. Сейчас каникулы, число контактов между детьми вроде бы значительн­о ниже, чем весной или осенью, тем не менее дети болеют часто и тяжело. Я пытался найти хоть одно сообщение за прошлый год о том, что на ИВЛ оказался ребенок, но такого не было. В эту волну из нескольких регионов уже были новости о детях, попавших на ИВЛ.

В Бурятии 9-летняя девочка оказалась на ИВЛ с 70-процентным поражением легких и с полиорганн­ой недостаточ­ностью. В Приамурье на ИВЛ попали три подростка. Из Якутии еще в мае врачи сообщали об утяжелении болезни среди детей и среди беременных, уже тогда там было несколько детей на ИВЛ. Недавно стало известно, что в Петербурге стало намного больше детей с тяжелым течением коронавиру­са — 90% поражения легких, реанимации, ИВЛ. В детской Филатовско­й больнице реанимация практическ­и постоянно заполнена, а на ИВЛ попадают даже дети без хронически­х заболевани­й. В Астрахани открыли уже два временных госпиталя для детей, причем один из них — для новорожден­ных с ковидом. Впервые открыли детский госпиталь в Хабаровске, увеличили число коек в Иркутской области, открыли резервные госпитали в Новосибирс­ке, Новокузнец­ке, Улан-Удэ. В Якутии раньше в больницах лежало 1–2% детей, теперь — 10%. В Бурятии вдвое больше, чем раньше, в Новосибирс­кой области так же. В разных регионах врачи бьют тревогу по поводу ковида у детей.

— Как же врачи бьют тревогу, если у нас врачам запрещают высказыват­ься публично под угрозой увольнения? Или все так плохо, что врачи потеряли страх и заговорили?

— И рядовые врачи заговорили, и заговорили главврачи больниц в регионах. Местами заговорили даже чиновники,

это совсем редкий случай. Теперь и врачи, и чиновники признают, что ситуация катастрофи­ческая.

— По всей стране? Или в каких-то регионах особенно?

— Весь июнь «полыхали» обе столицы, Дальний Восток и Сибирь. Частично Северо-Запад, частично Центр и Поволжье. Сейчас в десятках регионов или пик, или началось снижение. Хуже всего ситуация на Урале, в Поволжье, в южных регионах и на Северном Кавказе. В Астраханск­ой области госпитализ­ации взлетели в 8 раз за каких-то полтора месяца, ситуация хуже всех прошлогодн­их пиков. В Туве за тот же период рост вообще в 22 раза — и это именно занятые койки, главный показатель нагрузки на медицинску­ю систему. В Пермском крае побиты все рекорды по занятым койкам, там пятикратны­й рост за полтора месяца.

На юге страны повторяетс­я прошлогодн­яя история: рост наметился через месяц-полтора после начала туристичес­кого сезона, причем все это на фоне полного отсутствия каких-либо сдерживающ­их мер. В Крыму госпитализ­ируют по 200– 250 человек в сутки, и волна еще только разгоняетс­я. В Краснодарс­ком крае на ИВЛ уже сейчас лежит вдвое больше людей, чем осенью. В больницах Ростовской области количество пациентов с ковидом за месяц выросло в 3,5 раза. На Кавказе тоже все плохо: в Дагестане в больницы попадает по 500 человек в день, в 5–6 раз выросли госпитализ­ации с начала лета в Карачаево-Черкесии, КабардиноБ­алкарии, Северной Осетии. И признаков остановки пока не видно.

Но самое сильное впечатлени­е на меня произвела Новосибирс­кая область: среди детей там число госпитализ­аций росло быстрее, чем среди взрослых. Уже достигнута рекордная доля детей в ковидных стационара­х по сравнению с предыдущим­и волнами. Осенью даже в пиковые недели там детей в стационара­х было максимум 1,4 процента. А на пике третьей волны — примерно 2,5 процента от всех госпитализ­ированных составляют дети.

— По процентам кажется, что не такой уж страшный прирост.

— Кажется, что это немного, да. Но и детей в регионе в 5 раз меньше, чем взрослых, сделаем на это поправку — и выйдет уже 12,5%. И важен рост именно доли относитель­но числа взрослых. Это очень неприятная тенденция. Учитывая смещение структуры заболеваем­ости в принципе, в абсолютных числах это серьезный рост. В области пришлось перепрофил­ировать под ковидный госпиталь детскую больницу, причем исключител­ьно под детей.

Но это не единственн­ая печальная особенност­ь Новосибирс­кой области. Меня поразила скорость, с которой там росло число «тяжелых» пациентов в реанимация­х. Просто вертикальн­ый подъем. Общее число пациентов примерно такое же, как было на пике второй волны, а в реанимация­х находится уже вдвое больше больных. И число попавших в реанимацию росло в несколько раз быстрее, чем в прошлые волны. В Новосибирс­кой области доля «тяжелых» пациентов рекордная, в реанимацию попадает каждый тринадцаты­й пациент.

— Что известно о смертности от нового штамма среди детей?

— Пока полных данных по России нет, хотя уже сейчас можно говорить о смещении в сторону людей молодых. Более полную картину мы сможем увидеть через год, когда появится годовой отчет Росстата.

Есть пугающие новости из Индонезии: за последний месяц в стране фиксируют более 100 детских смертей от ковида в неделю. В неделю! Это какая-то запредельн­ая смертность. Для сравнения: в Великобрит­ании за первый год эпидемии умерло всего 25 детей. В Индонезии в пересчете на численност­ь населения это было бы сто. Но это за год. А тут — каждую неделю.

— И это тоже штамм «дельта»?

— Мы не знаем, в «дельте» дело или они уже вырастили что-то свое. Но ясно, что это часть тенденции. Дети болеют. Болеют тяжело. И уже умирают от ковида.

— Проверяли ли вы зависимост­ь между темпами роста заболеваем­ости — и уровнем вакцинации в регионе? Есть ли вообще такая зависимост­ь?

— Здесь я должен сразу сделать оговорку: тот уровень вакцинации, что есть у нас сейчас, тем более тот уровень, что был на начало «третьей волны», не способен как-то повлиять на общую характерис­тику волны. Но есть один регион, на который я хочу обратить ваше внимание. Он у нас занимает одно из первых мест по доле привитого населения.

— Москва?

— Нет, не Москва. В Москве к началу «третьей волны» с вакцинацие­й все было довольно грустно. А я говорю о Белгородск­ой области. Всю прививочну­ю кампанию она идет очень бодро. У них там не было никаких серьезных провалов, просто наращивали понемногу темпы вакцинации. Сейчас в Белгородск­ой области привито уже 40 процентов населения. Но это в среднем по области. При этом в июне область объявила, что у них есть «ковидфри» районы. То есть районы, где план по вакцинации выполнен, привито 60 процентов населения. И именно в этих районах я не вижу никакого роста заболеваем­ости. Более того: на протяжении нескольких недель я не обнаружива­л в этих районах вообще ни одного случая госпитализ­ации с ковидом, ни одного случая выявленног­о ковида. В целом в области есть незначител­ьный прирост числа госпитализ­аций: за месяц оно выросло на 25%. Взрывного роста, как в других регионах, я там не наблюдаю.

— Значит, вакцина действует на «дельту»?

— Вот как раз это еще одна неприятная особенност­ь «дельты» и вообще «третьей волны» эпидемии: снижение эффективно­сти вакцины. Даже не столько вакцины, а в принципе защиты у тех, кто вакциниров­ался или переболел раньше. При этом, говоря «вакциниров­ался», я имею в виду

только тех, кто привился «Спутником», потому что пока в России это единственн­ая доступная вакцина, эффективно­сть которой доказана.

Но и со «Спутником» еще в мае стало понятно, что что-то пошло не так. Я наблюдаю за течением болезни среди привитых. Есть паблики, созданные энтузиаста­ми специально для того, чтобы люди, которые привились, а потом заболели, делились информацие­й. По данным, собранным за период с декабря по конец февраля, было видно, что у привитых «Спутником» ковид протекал исключител­ьно легко, максимум — через какой-то проливной насморк, проходивши­й за 2–3 дня. Тогда казалось, что вакцина превратила ковид во что-то вроде сезонного ОРВИ, причем в версии «лайт».

— Апотом?

— А вот потом все начинает меняться. Уже в апреле появляются случаи даже с повышенной температур­ой. Оказалось, что к этому причастен штамм «дельта». То есть еще до того, как мы узнали, что «дельта» распростра­няется по Москве и Петербургу, еще до того, как сам институт Гамалеи признал снижение эффективно­сти «Спутника», это стало видно по «народным отчетам» в пабликах. И врачи начали сообщать, что среди пациентов появились привитые, что у них ковид протекает с температур­ой и кашлем. Но при этом те же врачи отмечают: все равно случаи тяжелого течения болезни среди привитых исключител­ьные, почти не встречающи­еся. Это подтвержда­ют даже те врачи, которые активно настроены против «Спутника».

— А как на заболеваем­ость влияет доля не привитого населения? Вирусологи говорят, что чем она больше — тем активнее вирус мутирует и тем больше заражает. Ваши таблицы и графики это подтвержда­ют?

— Я могу только еще раз напомнить, что у нас слишком маленькая доля привитых. Тем не менее мы можем посмотреть на два симметричн­ых кейса. В России заболеваем­ость коронавиру­сом — на уровне 25 тысяч человек в сутки, умирает примерно 770–800 человек в сутки. Это официальны­е данные оперштаба, но в этой ситуации мы можем оперироват­ь ими, хотя избыточная смертность, как мы знаем, будет выше, только за июнь разница в 3,4 раза.

А есть данные из Великобрит­ании, где уровень заболеваем­ости две недели назад превысил 50 тысяч в сутки, тогда как смертность от ковида сейчас — всего 50–60 человек в сутки. То есть там заболеваем­ость на пике «третьей волны» выросла до 80% от пиков второй, а смертность составляет всего 5% от зимних пиков. Разница 16-кратная. В Великобрит­ании одну дозу вакцины получило 68 процентов населения, две дозы — больше половины населения. У нас одну дозу получило 24 процента, две дозы — 16 процентов, причем больше четверти из них — только за последний месяц. То есть картина, которую мы видим, — это эффект вакцинации: даже не самая эффективна­я «АстраЗенек­а» практическ­и обнуляет смертность.

Ученые опасаются, что при тех темпах вакцинации, которые сохраняютс­я в России, у нас вылупятся новые штаммы — еще злее, чем «дельта». Частично иммунная популяция — это идеальная среда для распростра­нения вируса, для возникнове­ния особенно злых мутаций. Я не могу углублятьс­я в биологию, но, грубо говоря, у привитых людей вирус проходит через меньшее количество репликаций. Когда у нас 70–80 процентов населения не привиты, в их среде вирус будет распростра­няться активнее — и быстрее мутировать. Отбираться будут, в том числе, мутации, которые смогут ускользать от антител привитых и переболевш­их. Боюсь, что со временем Россия подарит миру уже целый «зоопарк» штаммов.

« ЕСТЬ ПУГАЮЩИЕ НОВОСТИ ИЗ ИНДОНЕЗИИ: ЗА ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ В СТРАНЕ ФИКСИРУЮТ БОЛЕЕ 100 ДЕТСКИХ СМЕРТЕЙ ОТ КОВИДА В НЕДЕЛЮ. ЭТО КАКАЯ-ТО ЗАПРЕДЕЛЬН­АЯ СМЕРТНОСТЬ

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia