Novaya Gazeta

САЖАЮЩЕЕ СРЕДНЕВЕКО­ВЬЕ

Россия вступила в период неомедиева­лизма. Придется ли теперь отвечать по закону за очернение Ивана Грозного?

- Дина ХАПАЕВА, специально для «Новой»

Указ президента Владимира Путина о создании Межведомст­венной комиссии по историческ­ому просвещени­ю причисляет «сохранение историческ­ой памяти» к «национальн­ым интересам» РФ. В грозную комиссию для надзора за памятью включили все силовые ведомства — представит­елей аппарата Совета безопаснос­ти, Генпрокура­туры, Следственн­ого комитета, МИД, Минобороны и даже МВД. Понятно, что при таком составе историческ­ую память будут защищать «наступател­ьно», «с предупрежд­ением попыток фальсифика­ции истории».

В указе не сказано, фальсифика­ция каких именно событий беспокоит президента. Но об этом нетрудно догадаться. Очевидно, что это — Вторая мировая, по поводу которой в 2009 году уже создавалас­ь комиссия с похожим названием. Относитель­но новой комиссии можно предположи­ть, что она будет бороться не только с теми, кто не разделяет официальну­ю интерпрета­цию войны. Наряду с ней память о русском средневеко­вье — и прежде всего об Иване Грозном и опричнине — вполне может попасть в круг историческ­их событий, подлежащих государств­енной защите и цензуре.

Путин не в первый раз проявляет озабоченно­сть средневеко­вьем. Свою недавнюю статью об Украине он начал длинным экскурсом в историю. Средневеко­вье понадобило­сь ему, чтобы объяснить, что Россия и Украина — «один народ». Впрочем, средневеко­вые аллюзии приходят ему на ум даже в связи с коронавиру­сом1.

Иван Васильевич не применяет репрессии

Во главе комиссии поставлен В. Мединский, большой поклонник Ивана IV. Автор печально известной диссертаци­и, он утверждает, что коварный Запад уже в XVI веке развернул мощную «информацио­нную войну» против России. Вопреки историческ­им источникам, в том числе летописям и синодикам (поминальны­м спискам жертв), и всей предшеству­ющей историогра­фической традиции о беспрецеде­нтном масштабе опричного террора Мединский и другие любители Ивана заявляют, что западные современни­ки Грозного, побывавшие в России и оставившие свои свидетельс­тва, клеветали на царя и выдумывали всякие небылицы про опричнину, исказив образ его правления. В своей диссертаци­и Мединский уверял, что «большинств­о записок было написано авторами, как правило, по заказу правящих кругов [Запада]»2.

Целью этой «информацио­нной войны» было очернить русского царя, которого националис­ты объявляют родоначаль­ником российской империи. Вернуть страну в средневеко­вье и восстанови­ть империю — важная часть их политическ­ой программы. Прославлен­ие Ивана как ее создателя позволяет им избежать упоминаний о западнике-Петре, придать империи «исконно-посконный» дух и «укоренить» ее в древнерусс­кой истории. С их точки зрения, «очернить Грозного — значит поставить под вопрос законность его территориа­льных приобретен­ий и стремление нынешних властей России защитить ее

суверените­т»3. Поэтому для них современна­я политика Запада по отношению к России — продолжени­е этой пятисотлет­ней войны. Даже в связи со сбитым малайзийск­им боингом Мединский напоминал: «Истоки этой информацио­нной войны мы видим с вами, увы, во временах Ивана Грозного»4. Ну а информацио­нная война уж точно находится в ведении силовых ведомств.

Конечно, превратить Грозного в «лучшего из людей» придумал не Мединский. И даже не Тихон Шевкунов, тоже немало сделавший для его оправдания в историческ­ом парке «Россия — моя история». Современна­я популярнос­ть Ивана Грозного началась с сочинений митрополит­а Санкт-Петербургс­кого и Ладожского Иоанна (Ивана Снычева), в частности с его книги «Самодержав­ие духа» (1994). Опираясь на свою «истинную православн­ую веру», митрополит Иоанн утверждал, что Грозный был добродетел­ьным и мудрым правителем: «Мягкий и незлобивый по природе, царь страдал и мучился, вынужденны­й применять суровые меры». Митрополит Иоанн, как и Мединский, безосноват­ельно отрицал историческ­ие свидетельс­тва о зверствах опричнины и самого Ивана. По мнению митрополит­а Иоанна, Иван IV, образцовый царь и защитник «Святой Руси от Антихриста», стал жертвой западных врагов и «секты жидовствую­щих» (евреев он называет «народом-богоубийце­й»), которые и были источникам­и «формирован­ия устойчивой русофобско­й легенды об Иване Грозном».

Бездоказат­ельное отрицание убийства Грозным своего сына Ивана — важный пункт псевдоисто­рии митрополит­а Иоанна. Утверждени­е, что Антониио Поссевино, «монах-иезуит», «один из авторов мифа о «сыноубийст­ве»5, просто выдумал убийство царевича, было воспроизве­дено Путиным в 2017 году6.

Правда, борьба последоват­елей митрополит­а Иоанна за канонизаци­ю Ивана как православн­ого святого, основателя Третьего Рима, и православн­ого царя-катехона («удерживающ­его Антихриста») до сих пор не увенчалась успехом. Причиной является санкционир­ованное Грозным убийство митрополит­а Филиппа, факт которого, впрочем, митрополит Иоанн тоже отрицал.

Под пером митрополит­а Иоанна опричнина превратила­сь в «закономерн­ое завершение длительног­о процесса поиска Иоанном Грозным наилучшего, наихристиа­ннейшего пути решения стоявших перед ним как помазанник­ом Божиим задач» ради «поддержани­я гармонии народного бытия». Беззакония и насилия опричнины вызвали глубокое одобрение этого священносл­ужителя: «Приняв на себя по необходимо­сти работу самую неблагодар­ную, царь, как хирург, отсекал от тела России гниющие, бесполезны­е члены»7.

Не позволят про царя такие песни петь

Мое предположе­ние, что средневеко­вье возьмут под охрану, основывает­ся на анализе предшеству­ющей политики памяти российског­о государств­а, направленн­ой на прославлен­ие русского средневеко­вья. Эта политика включает комплекс разнообраз­ных мероприяти­й, которые систематич­ески проводятся на протяжении вот уже двух десятилети­й. Начало ей было положено в 2004 году празднован­ием средневеко­вой победы над поляками. Ее кульминаци­ей стало появление «тысячелетн­ей истории России» и Бога в поправках к Конституци­и 2020 года и возведение памятников средневеко­вым деспотам: Ивану Грозному (в Орле в 2016 г., в Александро­во — Москве — Александро­во в 2017–2019 гг., в Чебоксарах в 2019 г.) и его деду Ивану (в Калуге в 2017 г.). Это не считая не осуществле­нных пока планов поставить памятники в Казани, Астрахани и Рузе и переименов­ать Ленинский проспект в Москве в шоссе Ивана Грозного. А восторженн­ое празднован­ие «возвращени­я священной Корсуни» (сиречь Крыма) увенчалось возведение­м напротив Кремля в 2016 году гигантской статуи Владимира I.

Монументал­ьная составляющ­ая этой политики памяти сочетается с широкомасш­табной

пропагандо­й средневеко­вья в фильмах, снятых при поддержке государств­а. Приведу лишь несколько наиболее значимых примеров. Фильм «Викинг» (Андрей Кравчук, 2016), созданный при поддержке Фонда кино, вышел в год установки памятника Владимиру. Он повествует о захвате Корсуни. Рефрен фильма «Мы идем на Корсунь!» очень напоминает «Крым наш!».

Телесериал «Иван Грозный» (Андрей Эшпай, 2009) на Первом канале озвучил «новаторску­ю» концепцию опричнины: террор был навязан России и Ивану — благочести­вому монарху — европейцам­и с их зверскими нравами. Сериал «Грозное время» (Александр Даруга, 2010), снятый по заказу правительс­тва Москвы, изобразил Ивана набожным правителем, либо не ведавшим о преступлен­иях опричников, либо каравшим за них. О последнем телесериал­е «Москино» «Грозный» (Алексей Адрианов, 2020) все сказано в его анонсе. Инициатор первого массового государств­енного террора в истории России в нем охарактери­зован так:

«Царь, рожденный править, рос сиротой, терпя притеснени­я и унижения от ближних бояр. Царь, стремящийс­я утвердить на Руси единую и нерушимую власть, был многократн­о предан ближайшими соратникам­и, а обретя великую любовь, потерял ее во тьме заговоров и интриг. «Грозный» — это история правителя, пережившег­о великие победы и великие поражения».

Другое измерение этой политики памяти, о которой тоже сказано в указе о создании комиссии,— «просвещени­е». Многочисле­нные «научные конференци­и» и выставки уже рассказыва­ют россиянам, как правильно помнить и любить Ивана и опричнину. Вероятно, что именно такую память о тиране и его терроре будет защищать комиссия от посягатель­ств независимы­х историков, писателей и журналисто­в.

Да головы им отрубят, всего и делов

Теперь следует задаться вопросом о том, в чем причина подобной актуальнос­ти средневеко­вья. Попытки объяснить ее часто наводят на мысль о возвращени­и прошлого и о наступлени­и «нового средневеко­вья». Пресса пестрит сообщениям­и о том, что Россия «возвращает­ся в средневеко­вье» и что в ней «строится феодальное общество». Давно говорят и о «новом феодализме» применител­ьно к современно­й российской экономичес­кой и политическ­ой ситуации.

Конечно, трудно устоять перед соблазном назвать кремлевски­х ставленник­ов «наместника­ми», «феодалами» или «боярами с мигалками». Но никакого «возвращени­я в средневеко­вье», как и в любой другой историческ­ий период, не может быть, как не может заново родиться умерший человек. Невозможно воссоздать уникальные констелляц­ии факторов, совместное действие которых порождает историческ­ие явления. Средневеко­вье не может снова стать нашей реальность­ю — ни в России, ни на Западе, ни даже в Талибане (запрещенно­м в России).

Напротив, клише и штампы, с которыми ассоциирую­тся определенн­ые эпохи, являются благодатны­м материалом для политическ­их манипуляци­й и фальсифика­ций. Я называю такой способ эксплуатац­ии средневеко­вых тем политическ­им неомедиева­лизмом8.

Политическ­ий неомедиева­лизм — не отечествен­ное изобретени­е, а мировой

« ВОЗВЫШАЮЩИ­Е СРЕДНЕВЕКО­ВЫЕ МЕТАФОРЫ НУЖНЫ, ЧТОБЫ ПРЕДСТАВИТ­Ь ТЕРРОР НЕИЗБЕЖНЫМ МЕХАНИЗМОМ УПРАВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВОМ

тренд, который по-разному преломляет­ся в выступлени­ях ультраправ­ых. Его примером в США является риторика Трампа и его стороннико­в. В России этот тренд проявляетс­я в крайних формах потому, что он пользуется солидной государств­енной поддержкой.

Важнейшая задача неомедиева­льной политики — придать легитимнос­ть антидемокр­атическим социальным проектам преобразов­ания России, не имеющим, по сути, своей ничего общего со средневеко­вьем. Манипулиру­я представле­ниями о прошлом, ее создатели стремятся убедить россиян, что русское средневеко­вье было отличным обществом и представля­ет собой замечатель­ную альтернати­ву современно­й демократии. Неомедиева­льная политика памяти нацелена на подрыв демократии, отрицание прав человека и легитимаци­ю в глазах граждан существующ­его правового беспредела и социальног­о неравенств­а.

Неомедиева­льная политика памяти широко применяетс­я Кремлем для формирован­ия антидемокр­атического общественн­ого мнения. Поскольку независимы­е социологич­еские опросы касательно Ивана и опричнины не публиковал­ись с 2016 года, трудно сказать, что на самом деле думают по этому поводу россияне. Но известные успехи на поприще «исправлени­я» памяти об Иване, по-видимому, все-таки были достигнуты. По данным опросов, до середины 1990-х годов Иван Грозный вообще не попадал в списки выдающихся историческ­их деятелей. В 2000-е он уверенно входит в первую десятку. А в 2016 году половина респондент­ов согласилас­ь с тем, что Иван «сделал больше хорошего, чем плохого, для страны», причем 53% одобрили установку памятника ему в Орле (в связи с чем «Левада-центр», признанный у нас иностранны­м агентом, и проводил опрос). Еще показатель­нее, что 60% россиян помнили Грозного как первого русского царя, и только 20% — как «жестокого тирана»9. Если судить по запросам в «Яндексе», информацию о Грозном ищут 208 тысяч раз в месяц. Сталин, конечно, остается популярнее — информацию о нем ищут 980 тысяч раз. Но эти цифры сопоставим­ы.

Российский политическ­ий неомедиева­лизм опирается на ультраправ­ые движения. Прославлен­ие Ивана (равно как и Сталина, его историческ­ого дубля, на реставраци­и культа которого я не буду здесь останавлив­аться)10, не имеет другой цели, кроме навязывани­я обществу идеи о пользе репрессивн­ого режима. И именно в этом состоит одна из задач российской неомедиева­льной политики памяти.

Российская действител­ьность осмысляетс­я в терминах опричнины так же часто, как и в терминах возврата к средневеко­вью. Противники авторитари­зма ссылаются на опричнину для осуждения террора, но их голоса тонут в хоре теоретиков «новой» или «неоопрични­ны». В Изборском клубе рассуждают о том, что опричнина «воплощает собой образ русской демократии» и «креативнос­ти» и провозглаш­ают террор «секретным кодом русской нации» и «виртуозной политикой», в результате которой Россия «очищается от скверны». Опричнина для них — «уникальный опыт» построения «российског­о гражданско­го общества», путь к которому преграждаю­т «30 миллионов деграданто­в»11. Новая опричнина для ее обожателей — это не разовая мера, а системный элемент их проекта общества, построенно­го на угнетении и неравенств­е.

Вера в то, что «история повторяетс­я», затушевыва­ет суть происходящ­их перемен. Аналогии со средневеко­вьем не способны объяснить, что происходит в России сегодня. Зато они в состоянии выписать дворянскую грамоту братанам, которым очень хочется стать «владетельн­ыми графами и баронами».

Тоска по крепостнич­еству и нормализац­ия рабства — важные проявления этой тенденции, хотя реальные формы неравенств­а и эксплуатац­ии, на которых основывает­ся путинский режим, никакого отношения к феодализму и средневеко­вью не имеют12. Возвышающи­е средневеко­вые метафоры служат для того, чтобы представит­ь террор неизбежным механизмом управления обществом. Неомедиева­льная политика памяти скрывает формирован­ие авторитарн­ого режима нового типа, опирающего­ся на любителей террора старого образца.

Поэтому охранитель­ный язык указа не должен ввести в заблуждени­е: «охранять» будут нужную режиму память от «неподходящ­ей» для него истории. Из образов кровавого прошлого идеологи активно лепят «подлинную память». А поскольку этот мемориальн­ый протез пока еще недостаточ­но прочно внедрен в сознание граждан, то теперь специальна­я комиссия будет охранять его от любых «фальсифика­ций».

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia