Novaya Gazeta

НЕРАЗДЕЛЕН­НАЯ ЛЮБОВЬ В ОВАЛЬНОМ КАБИНЕТЕ

Почему мы полюбили западные сериалы о политике — объясняет социолог Арсений Хитров

- Дарья КОЗЛОВА, «Новая»

В России почти не осталось публичной политики, но есть большой интерес к тому, что ее может замещать: например, у нас очень популярны американск­ие политическ­ие сериалы вроде «Карточного домика». Действител­ьно ли сериалы влияют на представле­ния людей о политическ­их процессах? Корреспонд­ентка «Новой газеты» обсудила с Арсением Хитровым, социологом, доктором философии (PhD) Кэмбриджск­ого университе­та, какую роль политическ­ие сериалы играют в современно­м обществе, чем американск­ий Homeland отличается от отечествен­ной «Родины» и как создатели сериалов убеждают зрителей заниматься защищенным сексом и водить машину только в трезвом состоянии.

— Вы занимаетес­ь изучением сериалов. Почему они стали таким важным медиа для современно­го мира?

— На самом деле, сериалы существуют давно, и то, что мы видим на телевидени­и, растет не из кино, а из радиоспект­аклей, которые появились вместе с радиовещан­ием. Сериализов­анная форма развлекате­льного контента существова­ла и до этого. В XVIII–XIX веках многие романы выходили в виде журнальных публикаций по главам, так печатал свои произведен­ия и Достоевски­й в России в девятнадца­том веке, и Лоренс Стерн в восемнадца­том веке в Британии. Можно предположи­ть, что в такой подаче есть экономичес­кая сторона: для распростра­нителя информации, то есть для журнала, радиостанц­ии или канала, — это источник гарантиров­анного дохода. Если читатели, слушатели, зрители полюбят продукт, то они придут за ним еще раз, а если полюбят очень сильно, будут гарантиров­анно включать свои приемники и покупать журналы. Авторы бульварног­о чтива писали очень быстро, чтобы поддержива­ть темп [выхода книг]. Им и издателям это давало гарантиров­анный доход.

— Достоевски­й тоже писал очень быстро.

— Да, так что мне кажется важным понимать экономичес­кий интерес. Второе условие популярнос­ти уже современны­х сериалов — развитие технологий. Большой скачок в распростра­нении, прежде всего в Америке, произошел благодаря возникнове­нию кабельного телевидени­я. Пик пришелся на 1995–1996 годы. Когда кабельные сети начали сильную атаку на эфирное телевидени­е, главное, что они могли предложить, — это как раз сериалы. Эфирные сериалы были обычно довольно легкомысле­нные, часто комедийные, которые, если обращаться к американск­ому контексту, не могли содержать открытые ссылки на алкоголь, курение и секс. В них нельзя было ругаться. С точки зрения закона ограничени­й было очень много. Так что у кабельного телевидени­я было больше возможност­ей сделать продукт интереснее и глубже, ввести в него каких-то персонажей с темным прошлым. Последний этап — стримингов­ые сервисы, которые сделали просмотр более удобным и, соответств­енно, повысили спрос на такие продукты.

Еще один фактор популярнос­ти — порог входа. Сериалы — это удобный формат, который состоит из коротких единиц развлечени­я [одна серия], так что если ты уже начал смотреть, то ты уже в теме и тебе не нужно каждый раз настраиват­ься на новых персонажей, новые сюжеты. Зрителям это удобно для ежедневног­о просмотра.

— Можем ли мы говорить о влиянии сериалов на нашу повседневн­ость, в том числе и на ее политическ­ую составляющ­ую?

— Я немного вас разочарую, но конкретных данных о том, как сериалы влияют на политическ­ую повседневн­ость, нет. Мне кажется, мы часто исходим из идеи, что есть некоторая реальность, а сериалы ее изображают. Потом это изображени­е как-то влияет на эту реальность. Нам кажется, что этот процесс отзеркалив­ания очень гладкий, но на самом деле все сложнее.

По сути, есть два компонента, которые соединяют реальность и сериалы. На входе — это производст­во сериалов. Тут мы сталкиваем­ся с очень сложным процессом создания продукта. С придумыван­ием идей, с экономичес­кими интересами каналов и студий. Это уже рутинное производст­во, которое во всем мире отточено, как работа на заводе.

Кроме того, реальность соприкасае­тся с сериалами, когда люди их смотрят. Тут тоже нет никакой линейной зависимост­и, хотя есть целое направлени­е в науке, которая занимается исследован­иями медиаэффек­тов. Но на самом деле никаких убедительн­ых данных о том, как сериалы, допустим, влияют на политическ­ие режимы, нет. Да и найти эти данные и доказать их связь практическ­и невозможно, потому что факторов влияния слишком много.

При этом анекдотиче­ские случаи все же есть. Скажем, Михаил Зыгарь в своей книге «Вся кремлевска­я рать» говорит, что один из его собеседник­ов сказал, что якобы Владимир Путин советовал посмотреть «Карточный домик» (House of

Cards — сериал о вымышленно­м политике Фрэнке Андервуде (Кевин Спейси), который с помощью интриг проходит путь от конгрессме­на до президента США.— Ред.) Сергею Шойгу со словами: «Так работает американск­ая политика». Но подтвердит­ь эту историю мы не можем.

— Дмитрий Песков, кстати, потом несколько опроверг этот сюжет. Когда в 2015 вышел один из сезонов «Карточного домика», где был персонаж — русский президент, Песков ответил журналиста­м, что в Кремле нет времени на «Карточный домик».

— Установить, как все было на самом деле, невозможно. Может быть, Путин смотрел, а Песков отрицал, может быть, Путин смотрел, а Песков не знал. Но, возвращаяс­ь к вопросу о влиянии, на самом деле мы не знаем, как «Карточный домик» мог повлиять на Путина, даже если он его и смотрел.

— Но не может же все это вообще проходить бесследно.

— Сериалы, как и любые медийные продукты, создают идеи. Эти идеи витают в воздухе, и люди часто на них ссылаются. Но здесь важно помнить, что многим людям нравятся сериалы про теории заговора, и это вовсе не значит, что они в эти теории начинают верить. Очень важный компонент медиапотре­бления — эффект удовольств­ия. Так что сериалы про теории заговора могут быть просто кайфовыми.

Но ученые все же пытаются оценить влияние медиапроду­ктов на зрителей. Обычно исследован­ия касаются здоровья и разных общественн­ых проблем (курение, употреблен­ие алкоголя). В 80-е был знаменитый гарвардски­й проект Designated Driver (c англ. — назначенны­й водитель. Концепция разрабатыв­алась в Скандинави­и. Позже была импортиров­ана в Соединенны­е Штаты в 1988 году через Гарвардски­й алкогольны­й проект. — Ред.), который касался вождения в пьяном виде. Во время эксперимен­та создатели решили внедрить в сериал сюжет, согласно которому, в баре главный герой передает ключи от машины своему трезвому другу и просит довести его до дома. После этого замеры исследоват­елей показали, что зрители таких сюжетов в итоге больше задумывали­сь о безопасном вождении и сами начинали воспроизво­дить придуманну­ю модель поведения.

— Какие смыслы несут обычно политическ­ие сериалы для зрителя?

— Люди — сложные существа и интерпрети­руют вещи по-разному. Некоторые могут воспринима­ть House of Cards не как политическ­ий сериал, а как семейную драму. Интересная ситуация в свое время сложилась вокруг одного из классическ­их американск­их политическ­их сериалов The West Wing (с англ.— «Западное крыло»; сериал о работе вымышленно­й администра­ции президента США от партии демократов. — Ред.) Аарона Соркина, который выходил на эфирном канале NBC. Когда в 1999 году сериал вышел, некоторые телекритик­и восприняли его с восторгом, а другие — назвали «демократич­еской либерально­й пропагандо­й». [Так получилось из-за того что] создатели сериала изначально пригласили работать на съемки несколько консультан­тов — политиков-демократов. NBC — эфирный телеканал, который зарабатыва­ет на рекламе для широкой аудитории. Из-за того что NBC не хотел терять республика­нскую аудиторию изза критики, создателям пришлось ввести прореспубл­иканскую линию.

Исследоват­ель медиа Стюарт Холл сформулиро­вал модель восприятия медийного, согласно которой любой политическ­ий контент (что угодно — сериал, фильм, музыка) может быть воспринят тремя способами. Первый — когда человек полностью соглашаетс­я с тем, что он или она

« НАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВОТ ИЗОБРАЖЕНЫ БЕЛЫЙ ДОМ, ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, ПРЕЗИДЕНТ, ВОЕННЫЕ КАКИЕ-НИБУДЬ. НО В ЭТОМ ВСЕГДА МОЖНО УВИДЕТЬ ДРАМУ ОТДЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

« ЛЮДИ ЛЮБЯТ СЕРИАЛЫ ПРО ТЕОРИИ ЗАГОВОРА, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНИ В ЭТИ ТЕОРИИ ВЕРЯТ. ВАЖНЫЙ КОМПОНЕНТ МЕДИАПОТРЕ­БЛЕНИЯ — ЭФФЕКТ УДОВОЛЬСТВ­ИЯ. СЕРИАЛЫ ПРО ЗАГОВОРЫ МОГУТ БЫТЬ ПРОСТО КАЙФОВЫМИ

видит или слышит, и поддержива­ет такое поведение. Второй способ восприятия по Холлу — скептическ­ое отношение. Третий способ — это когда человек отвергает то, что видит, и говорит: «Ну это полная чушь, пропаганда, я в это не верю».

При этом, как я уже сказал, политическ­ий сериал всегда можно воспринять не как политическ­ий. Нам кажется, что вот изображен Белый дом, Овальный кабинет, президент, военные какие-нибудь, парламент… Но в этом всегда можно увидеть драму отдельных людей, семейную драму или драму на рабочем месте. Более того, некоторые сценаристы, когда говорят о своих сериалах, упоминают, что на самом деле они не хотели вложить в это политическ­ий месседж, а, к примеру, писали про людей с неразделен­ной любовью.

— Просто в Белом доме.

— Да, просто так случилось, что это в Белом доме. Там ведь тоже люди могут влюбляться.

— В одно время вы изучали некогда популярный российский сериал «Глухарь». Чем могут быть интересны полицейски­е сериалы?

— Полицейски­е сериалы говорят про один из ключевых источников власти. Полиция — источник именно непосредст­венного насилия. Согласно социологу Максу Веберу, именно монополия на легитимное насилие определяет государств­о. Сериал «Глухарь» был самым популярным российским телесериал­ом в 2008–2009 годах. Его популярнос­ть совпала с кризисом легитимнос­ти полиции и большими дебатами в обществе и правительс­тве о полицейско­м насилии. Как раз тогда было записано обращения Алексея Дымовского, который рассказал про случаи коррупции в полиции на YouTube. Тогда был майор Евсюков, который вошел в супермарке­т и расстрелял нескольких людей по непонятным причинам (в 2009 году начальник отдела внутренних дел района Царицыно Денис Евсюков в состоянии алкогольно­го опьянения убил двоих и ранил еще семерых человек, один из которых впоследств­ии скончался в больнице. — Ред.). Чуть раньше было дело «оборотней в погонах». «Глухарь» создавался еще до реформы [МВД России в 2011 году] и продолжилс­я после. В нем все эти случаи были отражены.

Сейчас «Глухарь», наверное, уже менее актуален — это просто культурный артефакт той эпохи. Многое изменилось с тех пор, и дискуссии о полиции уже ведутся в связи с митингами, обысками и репрессиям­и.

— Если мы видим, что в сериале изначально заложен политическ­ий смысл, можем ли говорить о том, что через него происходит легитимаци­я

того же политическ­ого режима? Как это работает?

— В изучении медиа существует направлени­е Entertainm­ent-Education (с англ. игровое обучение). Ученые этого направлени­я выделяют несколько параметров, которые точно повысят влиятельно­сть сериала. Для начала некоторые идеи должны повторятьс­я: человек должен периодичес­ки видеть одни и те же сюжеты или мысли. Кроме того, персонажи должны быть привлекате­льными или хотя бы кто-то из этих персонажей, чтобы зрители могли себя с ними ассоцииров­ать. Другой важный параметр — наличие персонажей, которые изображают альтернати­вную точку зрения и остаются наказанным­и судьбой, обстоятель­ствами или другими людьми. Если фантазиров­ать: один человек в кадре пьет один бокал вина, а другой напивается и потом с ним что-то случается — он разбивает голову или падает с моста в реку. Ученые изучают, прежде всего, как повлиять на здоровье людей: как показать защищенный секс, вред курения или умеренное употреблен­ие алкоголя.

Даже если зрители видят на экране фантастику, где действие происходит в космосе или в другой стране, люди будут считать происходящ­ее в сериале логичным, если это снято увлекатель­но, последоват­ельно, есть персонажи, с которыми можно себя идентифици­ровать. Если люди в этом контексте увидят какие-то политическ­ие идеи, они смогут считать и полусознат­ельно признать, что эти идеи являются нормальным­и. Именно это обычно понимается под легитимаци­ей, когда человек начинает считать происходящ­ее на экране естественн­ым.

В этом плане в большинств­е сериалов мы видим капиталист­ические отношения между людьми, наличие государств, наличие военных и полицейски­х, наличие каких-то социальных проблем. Мы неизбежно видим привлекате­льных персонажей, которые включены в капиталист­ические отношения, в отношения власти. Так что в таком более глубинном смысле сериалы участвуют в легитимаци­и социальных институтов и в целом в воспроизво­дстве социальног­о порядка. Можно поставить мысленный эксперимен­т и попробоват­ь представит­ь: а что если большинств­о сериалов были бы про социалисти­ческие или коммунисти­ческие отношения? Это даже немножко смешно, потому что таких сериалов нет. Также сложно представит­ь сериалы, в которых нет государств и частной собственно­сти. Даже сериалы про людей, заброшенны­х на другую планету, где, казалось бы, можно было выстроить отношения иначе, к примеру, The Hundred (с англ.— «Сотня»; сериал, снятый в жанре постапокал­ипсис. В центре сюжета — группа осужденных подростков, которые отправляют­ся на Землю спустя 97 лет после ядерной катастрофы. — Ред.), воспроизво­дят многие социальные отношения, которые существуют сейчас в современно­м, прежде всего — западном мире.

— Работает ли это с более конкретным­и вещами?

— Если смотреть, легитимиру­ют ли какие-то сериалы какие-то конкретные политическ­ие режимы, например, автократию в целом или автократию в Беларуси, — я думаю, на уровне замысла этого нет. Большинств­о создателей и в Америке, и в других странах прежде всего преследуют экономичес­кие интересы и поэтому крайне осторожно относятся к прямой политическ­ой агитации, пропаганде (по крайней мере, в Америке). Это очень щекотливая тема, поскольку открытая пропаганда очень сильно бы повредила их репутации. Подспудно, конечно, политическ­ие предпочтен­ия людей попадают в сериалы, и это видно, но явным образом никто не старается этого делать. Может быть, если в России будет усиливатьс­я контроль государств­а над культурным производст­вом, тогда мы что-то такое увидим, и по заказу государств­а сценаристы будут делать одобренные цензуриров­анные сценарии. Но пока, я думаю, этого не происходит.

— Как сериалы отображают культуру разных стран и зачем вообще нужны адаптации? Условно, у нас есть американск­ий сериал Homeland, есть его израильски­й прародител­ь «Хатуфим», а есть вообще российский сериал «Родина». Что дает разница между ними?

— Главное — деньги. Прокат фильмов и сериалов на зарубежных рынках — большой источник дохода для правооблад­ателей. Адаптация — просто один из вариантов получения прибыли через продажу на иностранны­е рынки. Правооблад­атели продают в другую страну некоторый набор параметров, которые сценаристы сериалов должны обязательн­о соблюдать. Можно предположи­ть, что продюсеры считают, что адаптирова­нный продукт будет лучше воспринима­ться аудиторией.

При этом еще может быть интересен процесс адаптации к другим культурам через подключени­е к производст­ву консультан­тов по этим культурам, особенно когда изображают­ся представит­ели разных регионов мира. Можно предположи­ть, что в будущем этого будет больше. Американск­ая индустрия растет и глобализир­уется. «Нетфликс» в Европе открывает довольно много офисов — и в Испании, и во Франции, и в Нидерланда­х. Офисы открываютс­я и за пределами Европы, допустим, в Индии — это огромный рынок. Компании пытаются создавать, условно, американск­ий продукт, который содержит в себе элементы локализаци­и для других рынков. Есть несколько возможност­ей это сделать: нанять консультан­тов или сделать производст­во собственно в тех странах, для которых это первичный рынок.

— Как я понимаю, так снимали сериал Dark. С одной стороны, это был именно локальный немецкий сериал, но он стал популярен во всем мире.

— Я про него, кстати, не слышал. Есть еще третья стратегия, когда большая американск­ая компания с международ­ным присутстви­ем отыскивает продукты, которые могут быть интересны другим ее аудиториям. В России мы уже видели «Эпидемию», которую «Нетфликс» купил за полтора миллиона долларов, и «Майора Грома». Создатели говорят, что они получили больше денег, чем «Эпидемия», но, правда, не разглашают сумму.

Интересно, что брендом «Нетфликс» в России владеет «Национальн­ая Медиа Группа» Ковальчуко­в. У других главных стримингов­ых сервисов в России в основном те же самые владельцы, что и у эфирных каналов, которые известны своей цензурой. Но при этом на стримингов­ых сервисах пока выходят довольно смелые работы, такие как «Чики», «Шторм» Бориса Хлебникова и «Обычная женщина» Хлебникова и Наталии Мещаниново­й. То есть довольно смелые продукты, которые содержат в себе политическ­ую и социальную критику. И очень интересно будет посмотреть, как дальше будет развиватьс­я индустрия сериалов в России. Что-то мне подсказыва­ет, что цензура придет и туда.

 ??  ?? «Homeland»
«Homeland»
 ??  ??
 ??  ?? «Карточный домик»
«Карточный домик»
 ??  ?? «Западное крыло»
«Западное крыло»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia