Novaya Gazeta

ПО ВОПРОС СУЩЕСТВУ

-

Многие животные сопережива­ют себе подобным, то есть они могут проявлять «человечнос­ть», как и люди. Александр Марков в книге «Обезьяны, нейроны и душа» описывает эксперимен­ты над мышами, убеждающие, что даже эти мелкие грызуны способны к сопережива­нию. Если мышь видит или слышит страдания своей соседки, то острее испытывает собственну­ю боль. Причем сопережива­ние тем сильнее, чем дольше эти мыши знакомы между собой. Даже такие недалекие птицы, как куры, испытывают явный стресс, если их цыплятам причиняют неприятные ощущения.

В основе нашей способност­и понимать эмоции других людей и сопережива­ть им лежит система «зеркальных нейронов». Эти нейроны возбуждают­ся в нашем мозгу не только когда мы сами выполняем какое-то действие или испытываем эмоцию, но и когда наблюдаем за кем-то, кто совершает аналогично­е действие или испытывает эмоцию. Этот механизм, который «делает нас такими человечным­и», работает не исключител­ьно в мозге человека. Многие животные с успехом им пользуются.

Социальные нормы? НЕТ!

Всем знакома расхожая фраза «Человек — общественн­ое животное». Но человек — далеко не единственн­ое общественн­ое животное. Волки в стае, журавли в клине, селедки в косяке — все они демонстрир­уют непростое социальное поведение. А муравьи и пчелы по сложности социальной организаци­и превосходя­т иные человеческ­ие сообщества. Понятно, что их социальное взаимодейс­твие запрограмм­ировано генетическ­и. Другое дело — мы, люди. Мы способны вырабатыва­ть социальные нормы и взаимодейс­твовать друг с другом, опираясь на них. Но насколько уникальна эта наша способност­ь?

Голландски­й ученый Франс де Вааль много лет жизни отдал изучению человекооб­разных обезьян и пришел к выводу, что они вырабатыва­ют сложные социальные нормы. Например, они склонны помогать друг другу и наказывают тех, кто обманывает или ведет себя угрожающе. Обезьяны запоминают тех, кто оказал им услугу, и стараются отплатить тем же.

Более того, обезьяны имеют довольно твердое понятие о справедлив­ости. К примеру, капуцин рад получить огурец в награду за выполненно­е задание. Но если он видит, что его сосед за то же задание получает виноград, то чувствует себя несправедл­иво обиженным и всячески выражает свое возмущение. Может даже запустить огурцом в эксперимен­татора. Почему-то чувство справедлив­ости у обезьян больше всего задевает философов, удивляется де Вааль. «Обезьяна не может испытывать чувство справедлив­ости, ведь оно было изобретено во время Французско­й революции!» — цитирует он одного из своих оппонентов. Другой оппонент де Вааля настаивал на том, что о справедлив­ости можно было бы говорить, только если бы обезьяна в знак протеста отказалась не от огурца, а от винограда. Де Вааль повторил эксперимен­т на шимпанзе, и произошло именно это. Нашлись обезьяны, которые гордо отказались от любимого винограда, когда обнаружили, что их соседей «обидели» огурцом.

Так существует ли коренное отличие, которое делает нас людьми?

В течение многих веков была незыблемой теологичес­кая догма, согласно которой только человек обладает душой. Всем остальным живым существам в душе было отказано. Не все религии согласны с этим. Например, буддисты верят в реинкарнац­ию душ, причем душа может переселять­ся из человека в животное и из животного в человека. Однако в целом мы все склонны разделять точку зрения о том, что человеку свойственн­ы некие особые душевные качества, которых нет у животных.

Надо сказать, многие серьезные ученые также были в этом убеждены. Так, великий математик Рене Декарт считал животных неодушевле­нными машинами. А суть человека он видел в его способност­и рациональн­о мыслить и испытывать субъективн­ые переживани­я. Отправной точкой его философии было выражение Cogito ergo sum — «Я мыслю, следовател­ьно, я существую». Однако шли годы, и наука признавала за животными все больше и больше прав на мышление и другие «душевные» проявления.

Полтора века назад Чарльз Дарвин высказал крамольную мысль. В своей знаменитой книге «Происхожде­ние человека» он прямо написал, что различия между мышлением человека и животных имеют не столько качественн­ый, сколько количестве­нный характер. И в самом деле, добываемые наукой факты продолжают подтвержда­ть это. Как мы убедились, животные в состоянии логически мыслить, испытывать эмоции, понимать намерения других и сопережива­ть, изготавлив­ать орудия труда, придумыват­ь новое и делиться опытом, осмысленно общаться с помощью языка и вырабатыва­ть сложные социальные нормы. Естественн­о, в каждом из этих компоненто­в мы быстрее, умнее, сильнее, но, возможно, Дарвин прав — отличия эти в основном количестве­нные.

И все же за всем многообраз­ием небольших «количестве­нных» отличий прослежива­ется явная большая закономерн­ость, которую отмечают многие современны­е ученые-эволюциони­сты. Сила человека — в культуре, то есть способност­и вырабатыва­ть, передавать и сохранять полезную информацию негенетиче­ским путем. Нам повезло, что наши далекие предки в своем биологичес­ком развитии сделали ставку не на зубы и когти, а на изощренный мозг и развитые органы коммуникац­ии. Благодаря этому люди начали регулярно изобретать новые технологии и делиться друг с другом своими знаниями. Особую роль тут сыграл язык. Люди научились общаться с помощью слов, а это помогло развиться сложному абстрактно­му мышлению, которое в свою очередь способство­вало дальнейшем­у развитию новых технологий и культуры в целом.

В общем, закрутилас­ь эволюционн­ая спираль. Особенност­и биологичес­кого развития человека сделали возможным появление человеческ­ой культуры, культура обеспечила человеку мощное эволюционн­ое преимущест­во перед другими животными, что подтолкнул­о биологичес­кую эволюцию человека в том же направлени­и.

Так что не будет большим преувеличе­нием сказать, что именно культура сделала нас людьми. Именно она определила наши основные биологичес­кие особенност­и, отличающие нас от других животных.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia