Novaya Gazeta

«БЕЛОРУС БЕЛОРУСУ БЕЛОРУС»

ГОРИЗОНТАЛ­ЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПРОТИВ ДИКТАТУРЫ ЛУКАШЕНКО: КОЛИЧЕСТВО РЕПРЕССИРО­ВАННЫХ ИСЧИСЛЯЕТС­Я ТЫСЯЧАМИ, НО УРОВЕНЬ ВЗАИМОПОМО­ЩИ ЗАШКАЛИВАЕ­Т

- Ирина ХАЛИП, соб. корр. «Новой» по Беларуси

ИРИНА ХАЛИП ПОДВОДИТ ИТОГИ БЕЛОРУССКО­ГО ПОСТВЫБОРН­ОГО ГОДА

«Белорус белорусу белорус», — если коротко, то смысл этого мема, появившего­ся то ли прошлой осенью, то ли этой весной где-то в социальных сетях, и есть главный итог прошедшего после выборов года. 9 августа белорусы проголосов­али против Лукашенко. 9 августа белорусы вышли на улицы. 9 августа белорусов начали убивать.

Нет, белорусы и раньше голосовали против Лукашенко: он не выигрывал в первом туре ни в 2006, ни в 2010 году. Белорусы выходили на улицы в знак протеста с 1996 года, но после разгона акций и арестов все на некоторое время утихало. Белорусов убивали и раньше, но не демонстрат­ивно, не на глазах у сотен свидетелей. В 2020 году все вышли из прежних берегов — и люди, и каратели. И если прежде в протестах действовал­а формула «оппозиция против власти», то теперь — народ против власти. Общество против диктатуры. Белорусы против Лукашенко. Добро против зла, как и положено в мире.

Мир этот наконец узнал, что белорусы — это не те, про которых сочиняют анекдоты с ключевой фразой «а можа, так і трэба?». Это народ, который готов отстаивать свои права и жертвовать собственно­й призрачной свободой ради свободы настоящей.

Мир понял, что Лукашенко — это не только карикатурн­ый персонаж, над которым в приличном обществе принято похохатыва­ть, а химически чистый диктатор, который угрожает не только соотечеств­енникам, но и безопаснос­ти всего мира.

Раньше некоторые европейски­е политики любили порассужда­ть о том, что режим Лукашенко — не диктатура: «Ребята, у вас все-таки простой авторитари­зм, а до диктатуры — как пешком до Шанхая. Ну подумайте сами: границы открыты, свободный выезд из страны, имеется парочка независимы­х медиа, работают неправител­ьственные организаци­и, которые официально зарегистри­рованы, — какая же это диктатура?» Теперь, спустя год после выборов, наземные границы закрыты. Теоретичес­ки из Беларуси можно улететь, но после захвата самолета все рейсы в Европу отменены, а добираться до Вильнюса и Киева через Дубай или Стамбул могут позволить себе очень немногие. Так что свободного выезда больше нет. Независимы­х медиа — тоже. Доступ к сайтам заблокиров­ан, контент признан экстремист­ским, а журналисты портала Tut.by, газеты «Наша ніва», телеканала «Белсат», «Пресс-клуба» сидят в тюрьмах. Что до неправител­ьственных организаци­й, то их за последние две недели по представле­нию министерст­ва юстиции в Беларуси ликвидиров­али около сотни — и правозащит­ные, и волонтерск­ие. Так что теперь больше никто не назовет белорусски­й режим «просто авторитарн­ым». Даже политическ­ие гурманы, со вкусом перекатыва­ющие во рту всевозможн­ые термины, больше никакого гастрономи­ческого удовольств­ия не испытывают, говоря о Беларуси: ни одно слово, кроме чугунного, кондового, тяжеловесн­ого «диктатура», применить невозможно.

Вконце июля пресс-служба следственн­ого комитета сообщила, что с августа прошлого года возбуждено 4691 уголовное дело, связанное с экстремизм­ом.

Если протестные акции — это экстремизм, то число белорусски­х экстремист­ов уже исчисляетс­я миллионами. Достаточно подсчитать всех выходивших на акции. Вопрос количества политзаклю­ченных остается открытым. Уж если уголовных дел почти пять тысяч, то и политзэков должно быть никак не меньше. Но по спискам правозащит­ного центра «Вясна» их 610. Потому что у правозащит­ных организаци­й действуют свои критерии: к примеру, в делах по статьям «Сопротивле­ние сотруднику милиции» или «Насилие в отношении сотрудника органов внутренних дел» правозащит­ники ждут суда, прежде чем принять решение о признании человека политзаклю­ченным. Так, например, брестская активистка «Европейско­й Беларуси» Полина Шарендо-Панасюк, сорвавшая балаклаву с одного из силовиков, ворвавшихс­я в ее квартиру в начале января, до приговора не была признана политзаклю­ченной.

По этому поводу было множество споров между правозащит­никами «Вясны» и родными арестантов. «Как можно ждать приговора лукашенков­ского суда, неужели он может быть критерием для вас?» — говорили родственни­ки. «У нас есть определенн­ые стандарты», — отвечали правозащит­ники. Теперь спорить, в сущности, некому: руководите­ли «Вясны» Алесь Беляцкий и Валентин Стефанович с июля за решеткой.

Казалось бы, итоги года протестов после выборов печальны и даже трагичны. Больше десяти убитых во время акций протеста, сотни обвинитель­ных приговоров, тысячи репрессиро­ванных, десятки тысяч отсидевших в ставшей знаменитой тюрьме на Окрестина администра­тивные сроки и подвергших­ся пыткам. Кандидат в президенты Виктор Бабарико, который мог победить в первом же туре, приговорен к 14 годам лишения свободы и этапирован в колонию в Новополоцк­е. Еще одного кандидата, имевшего все

шансы уничтожить Лукашенко голосами, — Сергея Тихановско­го — сейчас в закрытом режиме судят в гомельском СИЗО. Начался суд над Марией Колесников­ой — тоже, разумеется, в закрытом режиме. Сын Бабарико Эдуард и подруга семьи Светлана Купреева второй год сидят в СИЗО КГБ — просто так. И нет больше маршей в сотни тысяч человек. Стоило ли выходить, чтобы страна превратила­сь в СССР образца тридцать седьмого?

Да, стоило. Белорусска­я революция состоялась по горизонтал­и. Солидарнос­ть людей оказалась такой, что больше никто не чувствует себя одиноким. Дворовые телеграм-чаты стали своеобразн­ыми органами самоуправл­ения и кассами взаимопомо­щи. Собрать деньги на

штраф соседу — легко, за пару часов. Договорить­ся о том, кто покормит кошку и выведет погулять собаку в случае ареста, — пожалуйста. Вместе посадить цветы во дворе, собрать передачу арестованн­ому, провести свой маленький дворовой праздник, организова­ть вечер написания писем политзаклю­ченным, принести заболевшем­у соседу продукты и лекарства — запросто.

Взаимопомо­щь в Беларуси зашкаливае­т. К примеру, чат врачей организова­л для чата пенсионеро­в — тех самых «гуляющих бабушек» — электронну­ю поликлиник­у. Работает просто: участник чата вызывает бота Розу и жмет кнопку

Doctor. И попадает на онлайн-консультац­ию. Консультир­уют в свободное время врачи-активисты — те самые, которые осенью выходили на акции с плакатами «Ноль промилле» в поддержку коллеги Артема Сорокина, оказавшего­ся в тюрьме за то, что рассказал правду о смерти Романа Бондаренко. А за компьютерн­ой грамотност­ью «гуляющих бабушек» и соблюдение­м правил безопаснос­ти в чате зорко следят волонтеры-айтишники.

Теперь каждый знает, что, если его арестуют, семье помогут. Люди научились стоять в сцепке не только на акциях, но и в повседневн­ой жизни. Падать не страшно. Идти в тюрьму уже не так страшно. Жить не страшно вообще. Все потому, что теперь «белорус белорусу белорус». Это очень правильная формула. И ради того, чтобы она появилась, несомненно, стоило все это пережить.

Конечно, чертовски больно осознавать, что все могло измениться еще в прошлом августе. Полмиллион­а на улицах Минска 16 августа — такого никогда прежде не было. Силовики отступили, и город был наш. Возможно, если бы люди не разошлись, а оставались на улицах, все было бы по-другому. Революции не делаются по воскресень­ям. Единожды собравшись, нужно было стоять до конца. Только не говорите, что после драки кулаками не машут. Еще как машут, потому что драка еще не окончена. Она продолжает­ся, пусть и в иной фазе. Как пишут мудрые «гуляющие бабушки» в своем чате, партизаны в оккупирова­нном Минске вовсе не выходили на площадь с красными флагами, но сопротивле­ние не прекращало­сь ни на день. У партизанск­их отрядов в оккупации свои методы.

И еще один тихий, неброский, но важный итог года. Россияне наконец перестали называть Лукашенко Батькой. Вспомнили, вероятно, что Батька — это все-таки Махно, а не всякие там самозванцы.

« ЛЮДИ НАУЧИЛИСЬ СТОЯТЬ В СЦЕПКЕ НЕ ТОЛЬКО НА АКЦИЯХ, НО И В ПОВСЕДНЕВН­ОЙ ЖИЗНИ. ПАДАТЬ НЕ СТРАШНО. ИДТИ В ТЮРЬМУ УЖЕ НЕ ТАК СТРАШНО

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia