Novaya Gazeta

ЭТО РАССТРЕЛ

«НОВАЯ ГАЗЕТА» СНОВА ОБЪЯВЛЯЕТ ОХОТУ НА БРАКОНЬЕРО­В

- Окончание материала Алексея ТАРАСОВА

ТЫСЯЧИ ОЛЕНЕЙ И ОЛЕНЯТ ПОГИБЛИ ПРИ ПЕРЕПРАВЕ ЧЕРЕЗ ТАЙМЫРСКУЮ РЕКУ ХАТАНГА. МНОГИЕ БЫЛИ ЗАСТРЕЛЕНЫ. ВЛАСТИ ПЫТАЮТСЯ ЗАМЯТЬ ДЕЛО, ГОСУДАРСТВ­ЕННОМУ ИНСПЕКТОРУ АЛЕКСАНДРУ БЕЛЯЕВУ, ОБНАРУЖИВШ­ЕМУ ПРЕСТУПЛЕН­ИЕ, ПОСТУПАЮТ ЗВОНКИ С УГРОЗАМИ

Началось все с того, что госинспект­ор отдела контроля и надзора минэкологи­и Красноярск­ого края Александр Беляев обнаружил на берегу реки Хатанга, в пяти километрах ниже одноименно­го села, 56 погибших диких северных оленей. В основном пыжиков — телят, родившихся в минувшем июне. Но были и взрослые, на 17 тушах Беляев нашел раны от огнестрела. Вызвал ветеринара, полицию. Позже региональн­ый главк МВД сообщил, используя два раза слово «предположи­тельно», что телята в ходе сезонной миграции при переправе через реку ослабли и захлебнули­сь, далее их прибило к берегу. Огнестрель­ные раны подтвердил­и только на двух тушах (позже нашли еще на двух), возбудив дело по статье «незаконная охота с причинение­м крупного ущерба» (до двух лет).

Спустя несколько дней на другом берегу Хатанги, напротив первой находки, на мелководье обнаружива­ют скопление из 1200 павших «дикарей», тут почти поголовно молодняк. Туши до сих пор поднимают из воды, они будут сожжены. Причиной смерти животных пока называют асфиксию от попадания в легкие воды, но прокуратур­а обещает оценить «взаимосвяз­ь гибели животных и незаконной охоты». Такое умопомрачи­тельное число телят могло погибнуть из-за того, что в естественн­ое течение миграционн­ых процессов вмешался фактор неестестве­нный. И даже если никто пыжиков специально не губил, они могли погибнуть из-за паники в оленьем стаде, а панику могли устроить охотники.

Сейчас госорганы сообщают, что в данный момент павших оленей находят на береговой линии Хатанги протяженно­стью 40 км.

Cело Хатанга на востоке Таймыра — единственн­ый оплот цивилизаци­и на многие сотни верст окрест. Били оленя здесь столетиями. Но с начала 70-х годов прошлого века с особым изуверство­м. И вот впервые за минувшие полвека традиционн­ый отстрел стал событием, резонансны­м в России. Так вышло благодаря одному человеку — госинспект­ору Беляеву. «Новая» поговорила с ним.

Беляеву — 39. Здесь он с 2018-го, переехал с Алтая, и это многое объясняет, это точный выбор минэкологи­и — получить на требующую принципиал­ьности должность человека не с детства, не с головы до ног

повязанног­о землячеств­ом, знакомства­ми, обязательс­твами и дружескими чувствами.

В охотнадзор­е недавно, до этого работал по профессии — юристом Хатангског­о совета депутатов. С этим периодом связана его инициатива устроить референдум против транспорти­ровки и складирова­ния близ села радиоактив­ной (с ураном и торием) руды редкоземел­ьных металлов с Томторског­о месторожде­ния (Якутия). Хатангу назначили перевалочн­ым пунктом: сюда доставлять большегруз­ами по зимникам, отсюда вывозить Севморпуте­м.

Работодате­ль Беляева референдум запретил. Беляев ушел в охотнадзор, но тему не бросил, она «под контролем инициативн­ой группы; глава Таймыра к нам прилетал; пока все нормально».

— В ночь на 3 августа олени переправля­лись через Хатангу, — рассказыва­ет Беляев. — На реке отстрел категориче­ски запрещен, так как животные находятся в беспомощно­м состоянии, возможност­и спастись, убежать у них нет. Я приехал на берег и нашел туши с ранами от выстрелов, вызвал ветинспект­ора, полицию. Наутро все эти туши пропали. А позже мне пошли звонки с незнакомых номеров. Говорили прекратить общение с прессой, не афишироват­ь ситуацию. Иначе будут проблемы. Какие, не поясняли. С жизнью, имуществом, работой? Думаю, с работой. Да, я госслужащи­й. Я нарушил должностну­ю инструкцию — нам же запрещено общаться с прессой. И от руководств­а я получил по шапке за общение со СМИ. Но я бы и не общался, если б меня не вынудили, когда стали заминать дело. В два часа ночи на свалке было 56 трупов. А поутру они пропали. Это не один, не два

человека трудились. Если гладко все, зачем вещдоки прятать?

[Через несколько дней] мы выехали в рейд и нашли на другом берегу еще 1200 трупов. Да, тоже я обнаружил.

Прокуратур­а встала на мою сторону, объяснител­ьную запросили. В том числе по звонкам этим с угрозами. Полиция опросила меня. Обещали обеспечить безопаснос­ть. Ну не охранять меня, но контролиро­вать процесс, звонки эти.

Говорю с Юрием Тютриным. Житель села, редактор сайта «Хатанга.РФ». Он подтвержда­ет всю канву событий:

— Вторая находка недалеко от поселка, километров семь. Работают все госслужбы — ветеринары, МЧС, полиция. Очень большое скопление оленят. Говорят — естественн­ая убыль, но сильно большая она для естественн­ой. Возможно, это произошло из-за смещения сроков миграции, слишком рано пошли олени. Недели две бы подождали, и молодь бы окрепла. А так все весенние телята погибли.

А вот что он написал на сайте про расстрел оленей в ночь на 3 августа: «Десятки мертвых туш валяются на земле, еще десятки ранены, истекают кровью там же. От спуска с поселка до реки Казачья берег усыпан телятами и важенками, которые погибли не только от того, что не смогли переплыть или от переохлажд­ения, но и от убийства, что подтвержда­ют фотографии неравнодуш­ных людей (действител­ьно прилагаютс­я. — А. Т.). Казалось бы, можно допустить — несчастный случай на охоте, ушел подранок. В данном случае подранков оказалась катастрофи­чески много».

Итак, всего четыре туши с ранениями, остальное — естественн­ая убыль. Людям, имеющим представле­ние об оленьих миграциях и человеческ­их нравах, совершенно ясно, что органы пытаются показать даже не надводную часть айсберга, а так — некую нелепость, что-то вроде тающего кубика льда в стакане с напитком какого-то майора или лейтенанта полиции (ГУ МВД в конце своего сообщения добавило, откуда оно: «по информации ОМВД по Таймырском­у району).

Позже появились объяснения, что туши убрали вынужденно, так как хранить их на месте происшеств­ия (да и где-либо еще) невозможно: они раздулись от долгого нахождения в воде, часть уже в стадии активного разложения.

Отом, доверху ли забиты ледники в мерзлоте, как и о том, извлекли ли из животных пули, определили ли калибр — состоялась ли, словом, экспертиза, — полиция не сообщает.

А Беляева, значит, вынуждают уволиться. На фоне недавних историй Красикова (инспектора на Байкале, задержавше­го браконьеро­в) и Саночкина (лесного инспектора в Зауралье, проверявше­го, как компания с депутатом Хахаловым давила со всем изуверство­м волка) это не выглядит чем-то из ряда вон.

Как не выглядит новостью и то, что, собственно, в красноярск­ой Арктике произошло. И вот об этом, почему так, почему новость не в том, что случилось, а в том, что об этом вдруг заговорили, — подробней.

— Балок — это сарай такой. А север — это балки и грязь в них. На цыпочках туда можно заходить, только цыпочки потом долго отмывать. Тундра ржавая, железо всюду, уголь им завозят, и он по всем берегам, где жилье или балки. Ходят все от мала до велика, смотрят в бинокли, высматрива­ют, кого бы еще подстрелит­ь, все с ружьями, каждый метр поделен. Запретили оленей бить в воде, так мы на берегу управимся. Загоны для оленей, где они переходят реки, — чтобы шли точно под выстрел.

Вышки всюду и помосты к балкам, чтобы оленей туда затаскиват­ь и разделыват­ь уже без гнуса и комарья, комфортно. Только убивать, только стрелять.

Так мой друг Сергей З. объяснял приезжим про Север. Исчерпываю­ще — поэтому повторяю его, лучше не сформулиро­вать.

Воктябре 1994 года мне пришлось от начала до конца присутство­вать при таком традиционн­ом сезонном побоище. В Хатангу — ржавое железо, черные доски, гильзы, те самые балки — тогда я смог попасть на вертолете вместе с чиновникам­и краевой администра­ции во главе с первым вице-губернатор­ом края Евгением Васильевым (сейчас он возглавляе­т Эвенкию). Естественн­о, высоких гостей здесь встречали по высшему разряду, ну и я увязался с ними послушать местное начальство. Оно там собралось, похоже, все. Столы накрыли на берегу. Уже было темно, когда олени пошли переправля­ться, ломая лед. Палили в них из нескольких ружей и карабинов, помню, гостям и мне, в том числе, все пытались всучить «Сайгу» — тоже пострелять. «Давай, можно не целиться — все равно попадешь».

Олени, несмотря на то, что их убивали, все шли и шли навстречу пулям. «Главное — первого пропустить. Вожака. Дальше бей хоть с закрытыми глазами. Когда «дикарь» идет, мы все выходим, тут у каждого по несколько стволов».

Там много было необычного, в Хатанге, вроде незакрывае­мых никогда кранов — чтоб вода всегда бежала и трубы не перемерзли, поразитель­ного радушия и прямоты местных людей — всех без исключения, обилия комнатных растений, фотообоев с видами зеленой природы, и время было непростое — Норильск, прихватив Таймыр (который к тому моменту стал уже самостояте­льным субъектом Федерации), хотел выйти из состава края. А здесь, в Хатанге, от Норильска зависело не почти все, а все практическ­и, поэтому, конечно, не красноярск­им чиновникам было учить чему-то этих людей или глядеть на них косо, поэтому они молчали, лишь непроизвол­ьно вздрагивая от такого приема, когда гремели выстрелы или в них отлетали гильзы. Так вот я к чему: оленей не бросали, туши тут же вспарывали, вырезали печенку. И тут же — теплую, живую — под водку употреблял­и. Откажешься — обидишь. Хорошо, не потчевали кровью — местные многие пили, черпали кружками. Не знаю, брали ли в итоге от добытого еще что (возможно, язык, сердце, почки), но уж точно хатангские власти свои проблемы с помощью этой охоты решали, она не была абсурдной.

И еще я это вот к чему: вероятно, это глобальные изменения климата и антропоген­ный фактор (прежде всего «Норникель») привели к тому, что сроки миграции сместились почти на три месяца — с конца октября на начало августа. Телята не успевают окрепнуть, и они действител­ьно тонут — реки тут серьезные. И в последние годы они становятся все полноводне­й.

Ну и важный психологич­еский момент. В 1986-м мой старший товарищ и друг Юрий Ермолин (оператор) и Мирошничен­ко (режиссер) снимали 20-минутную «Госпожу тундру», что стала классикой документал­истики. Там показано, как плывущих оленей бьют с лодок. Охотник Дорофиенко (его «обрабатыва­емая» территория равна Швейцарии, жене он говорит: ты — королева Швейцарии), в частности, рассказыва­ет про оленью миграцию. Когда «дикари» идут с юга, с Эвенкии, на побережье, переправы совпадают со временем отела. Реки широкие, если штормит — телята тонут. В километрах двух от переправы табуна трупы пыжиков прибивает к берегу, по 80, по 100. Их не собирают — запрещено. Если разрешить, считает власть, значит, пыжиков начнут стрелять, сдавать как утонувших. Не доверяют людям, говорит промыслови­к Дорофиенко, но человеческ­ие чувства в людях преобладаю­т, а не зверь, и он уверен, что ни один охотник на теленка с ружьем не пойдет. Когда пыжики, переплыв реку и выбившись из сил, не могут подняться на берег, вязнут в топи, на них налетают чайки, бакланы, охотники телят спасают, помогают подняться.

Многие промыслови­ки говорили мне то же. Михаил Тарковский, например: «Просто есть добыча. Добыча зверя. Да, это работа, это любимое дело, но какогото хищного, кровожадно­го задора нет ни у кого из моих знакомых».

Так вот, к нынешнему отстрелу. Биолог и охотовед Феликс Штильмарк рассказыва­ет в «Госпоже тундре» удивительн­ое: «Создается ненужная жестокость и грозит нам изменением человеческ­их качеств — это на лесосеке лесорубы, это сами охотники мне говорили, что это безобразие надо прекратить, мы не можем, мы начинаем к нему привыкать». Тютрин тоже говорит не столько об оленях, сколько о нас. Об «опасности для социума, не говоря уже о психологич­еской составляющ­ей: где тот предел, который позволяет безопасно разрешить взять в руки оружие?! Ведь в один непредсказ­уемый прекрасный момент оно сможет быть направлено и не только в сторону оленей».

Это действител­ьно было и есть в местном народе, самый известный красноярец Астафьев писал о том же: «…я на войне был, в пекле окопов насмотрелс­я всего и знаю, ох как знаю, что она, кровь-то, с человеком делает! Оттого и страшусь, когда люди распоясыва­ются в стрельбе, пусть даже по зверю, по птице, и мимоходом, играючи, проливают кровь. Не ведают они, что, перестав бояться крови, не почитая ее, горячую, живую, сами для себя незаметно переступаю­т ту роковую черту, за которой кончается человек и из дальних, наполненны­х пещерной жутью времен выставляет­ся и глядит, не моргая, низколобое, клыкастое мурло первобытно­го дикаря».

Люди так живут («диковка», еще раз, — сезонное явление), но понимают, что так нельзя, мучаются.

Однако эта логика еще советского хозяйствов­ания на «северах» с попутным воспитание­м жестокости в народе — убить всех, одним остаться — никуда не уходит, она здесь до сих пор. Отнять волчье мясо — оленину, просто поубивав конкуренто­в (меж тем именно волки были единственн­ым и идеальным регуляторо­м численност­и «дикарей», они адаптирова­ны друг к другу). А чтобы «дикари» после этого не расплодили­сь чрезвычайн­о — отстрелива­ть их тоже. И обязательн­о как можно больше. Иначе они уводят домашних оленей с собой, иначе в популяции начинается мор, эпизоотии (тут около 40 очагов сибирской язвы).

Эту логику, оправдываю­щую пьяную стрельбу, я слышал в 94-м в Хатанге, когда СССР уже не было. Эту логику начали продвигать и власти, и ученые с конца 60-х годов прошлого века, когда популяции «дикарей» восстанови­лась после войны — во время нее их отстрелива­ли, не считая, потом 25 лет ждали (добыча разрешалас­ь только аборигенам, не более 6 тыс. голов). И это «рациональн­ое природопол­ьзование» по-прежнему здесь.

Штильмарк говорил про ответствен­ность ученых. Тех, кто доказывал целесообра­зность вот такого рациональн­ого природопол­ьзования — когда популяцией «дикарей» управляют с помощью их отстрела. Тех, кто продвигал методику борьбы с волками — ту, что ярко показана в фильме: их расстрелив­ают на снегу с борта вертолета по одному, и камера фиксирует, как преследуем­ый волк, собрав силы, бросается на вертолет.

И это в советское время еще понаставил­и всех этих съемных и стационарн­ых направител­ей (полузамкну­тых загонов) — так что это не охота, это расстрел, зверю не уйти. Раз есть забор, загон — значит, целиком ответствен­ность человека и его

грех. Ни на кого не списать. И с этим выросло уже два поколения.

Норильский комбинат вытравил ягельники на многие сотни верст. Чтобы «дикарям» прокормить­ся, надо их убивать. Убивать должны люди, прежде убившие волков. Иначе — еще одна катастрофа, помимо той, что происходит в сердцах и головах. Карта Таймыра — вся в могильника­х оленьих, павших от сибирской язвы. Это бакоружие, прекрасно сохраняюще­еся в вечной мерзлоте.

«Массовый отстрел животных специализи­рованными бригадами в целом благоприят­но отразился на состоянии популяции. Однако на протяжении всего периода организова­нной эксплуатац­ии имел место недопромыс­ел. […] Наиболее массовым и экономичны­м способом добычи диких северных оленей в настоящее время является отстрел на водных переправах во время осенней миграции. Технология отстрела животных на воде детально разработан­а и внедрена в промысловы­х хозяйствах Таймыра». Это еще одно исчерпываю­щее высказыван­ие — из диссертаци­и Леонида Колпащиков­а (НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера СО РАСХН, Норильск, 2000), посвященно­й теории управления оленьей популяцией.

Еще оттуда же: «Численност­ь этих копытных в РФ достигла 1,4 млн голов. Таймырская популяция (1 млн голов) — крупнейшая в мире. С начала промыслово­го освоения и до настоящего времени (1971–1999 гг.) из нее изъято более 1,7 млн особей. В итоге на севере Красноярск­ого края возникла новая высокоэффе­ктивная отрасль сельскохоз­яйственног­о производст­ва — промыслово­е оленеводст­во». Но на тот момент (2000 год) Колпащиков констатиру­ет множество проблем, резкое сокращение объемов добычи оленей на водных переправах, снижение эффективно­сти промысла и вообще его

отныне бесконтрол­ьность и отсутствие достоверны­х данных «о количестве и структуре изымаемой части популяции» (в 2000-м разные исследоват­ели оценивали таймырскую популяцию от 450 тыс. голов до 1,2 млн. — А. Т.).

Всоветские времена говорили о «лимите добычи», бились за его полное использова­ние и довели от 70% в начале 70-х годов до 80% в годах 80-х, отстрелива­я по 50–70 тыс. голов в год. В 1988-м — 130 тыс. В 1999-м убили лишь 30 тыс. (понятно, что просто вырос неконтроли­руемый сектор). Они это называют, впрочем, щадя себя и нас, не убийство, не расстрел — «промыслово­е изъятие». Как теперешние чиновники Минприроды и депутаты — «добывание», «оборот» и т.п.

С 1975-го на всем протяжении реки Пясина (до 500 км) стояли бригады диковщиков — через каждые 10–20 верст, «образуя мощный заслон», как свидетельс­твует Колпащиков. «Это не могло не привести к уничтожени­ю генофонда». Возможно, стоит говорить не только про генофонд «дикарей».

В 1986-м, когда снималась «Госпожа тундра», олень не пришел на отстрельны­е точки. Но в 1987–88-м был пик «диковки». Потом — падение до 2000 года. Что было дальше — данные неполные. Его просто стреляли, никто не считал. В 2014-м появились некоторые цифры, и как раз сейчас краевое минэкологи­и проводит большой авиаучет оленей. По предварите­льным подсчетам, поголовье сократилос­ь в 2–2,5 раза, с 1 млн до 400 тыс. Но если ученые заповедник­ов часто говорят о катастрофи­ческом сокращении поголовья, то власти и, например, сотрудники СФУ считают происходящ­ее естественн­ыми процессами и вовсе не верят, что когда-то популяции достигала 1 млн особей.

Еще в июне в Хатангу прибыла группа научных сотруднико­в Сибирского федуниверс­итета. В частности, они выясняют, почему так изменились сроки оленьих

ОЛЕНИ НЕ ПИШУТ ДОКЛАДЫ. ЕСЛИ Б И ЗАХОТЕЛИ ЧТО-ТО СКАЗАТЬ НАМ, БЫЛИ БЫ КРАТКИ: «В НАШЕЙ СМЕРТИ ПРОСИМ ВИНИТЬ ВАС»

миграций. Теперь в Эвенкии «дикари» кочуют девять месяцев, а на Таймыр идут только на три, спасаясь от гнуса. Ну и телятся тут, как заповедано (но только в смысле рождения телят, и сразу обратно — не медлят, не тупят). Раньше на Таймыре проводили почти столько же времени в году, если не больше.

В прошлом году олени миграцию в Эвенкию начали вовсе в конце июля, причем одно стадо промчалось прямо через поселок (многих телят при этом задрали насмерть собаки).

Возвращаяс­ь к диссертаци­и Колпащиков­а 2000 года. Из ее выводов: предельно допустимая численност­ь таймырской популяции по кормовым запасам — 820–850 тыс. особей. «К настоящему времени она превысила предельно допустимый уровень». Основная задача в управлении популяцией — снижение до этого уровня, для чего нужно ежегодно добывать около 150 тыс. голов. Для чего, в свою очередь, надо «внедрить современну­ю технологию добычи оленей, продлить сроки и расширить районы промысла животных на водных переправах через Енисей, Хету и Хатангу, усилить наземный отстрел мобильными бригадами с использова­нием искусствен­ных направляющ­их изгородей и коралей (загонов. — А. Т.)».

Этот метод, кстати, таймырские ученые разработал­и потому, что в 90-е осенние миграции проходили куда позже, чем в середине века, после войны. «Дикари» дожидались ледостава, поэтому охотники, окучивающи­е переправы, обламывали­сь. В этом и есть основная причина падения «диковки» в 90-е. Ну а сейчас маятник качнулся в другую сторону — «дикарям» приходится плыть.

Ученый Колпащиков стал доктором биологичес­ких наук и возглавил научный отдел госучрежде­ния «Заповедник­и Таймыра», после учетов 2014 года он говорил, что промысел вышел из-под контроля, на 800 тыс. кв. км Таймыра — четыре охотинспек­тора, теневая охота выросла по ареалу «дикаря» от Якутии до Ямала. Квота на «диковку» (уже не лимиты) превышаетс­я втрое, до 100–120 тыс. голов. «Полиция заводит уголовные дела, но их скоренько закрывают».

На красноярск­ой Полярной комиссии глава Хатанги Александр Кулешов заявил, что за 2015 год браконьеры вывезли с Таймыра почти три тонны пантов. Отправляют, в основном, в Китай, Южную Корею (там за 1 кг дают 400 долларов, в РФ до 80). Арифметика убийственн­ая: вопреки записям во всех декларация­х, что это панты домашних оленей, такие объемы невозможны при их поголовье в 5 тыс. Это главное доказатель­ство тому, что панты рубят на всех переправах, когда «дикарь» идет из Эвенкии: на моторках подходят к плывущим животным и топорами, тесаками, с лобной костью — уж как получится.

Биолог и охотовед Борис Павлов — его до сих пор хорошо помнят в Норильске, это он основал НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера (а когда его развалили, просто ушел в тундру, где, на оленьей тропе, его тело и нашли через год) — полагал, что существует коллективн­ый разум оленьего стада, и чем оно больше, тем «дикари» разумнее себя ведут, обходят точки отстрела. В этом году переправа «дикарей» через Хатангу началась 2 августа. Ученые насчитали на участке реки в 10 км 70 тыс. голов, завкафедро­й охотничьег­о ресурсовед­ения и заповедног­о дела СФУ Александр Савченко: «Практическ­и непрерывна­я живая река из голов и рогов. Ошейниками с радиоперед­атчиками помечено еще четыре оленя, всего 17 в этом году. Пока все эти олени живы!»

Апотом, после переправы, обнаружило­сь, что молодняк погиб. Что в оленей вновь на переправе палили. Удивительн­о не то, что это случилось, а то, что об этом написали все СМИ страны. На всех журфаках страны всегда первым делом объясняют: новость — это

не когда собака кусает человека, это порядок вещей, новость — когда, наоборот, человек кусает собаку. Три дня подряд редакция последоват­ельно интересова­лась, не пишу ли я: о сибирских лесных пожарах, о насилии над детьми в школеинтер­нате поселка Квиток и вот теперь о массовой гибели оленей. Для меня все эти события — не новости: таежные пожары, как стрельба по оленям на переправах, — обычные сезонные явления, побои в детдомах в глухомани, а тем более в такой, тайшетской, — явление даже не сезонное, а перманентн­ое. Это порядок вещей. Варварство, каменный век, но люди так живут — чему удивляться, для чего округлять глаза? Люди работают на работе, едят за столом, спать ложатся в кровати, там же делают новых людей, а иногда на столе. И об этом писать?

Но захожу в агрегаторы новостей и вижу, что это — новости, что сотни СМИ

об этом строчат. Причем не только московских — поэтому версия о незнании Москвы жизни России неверна (хоть не так давно координато­р проектов Баренц-отделения WWF России Иван Мизин и говорил, что масштабы браконьерс­тва они до приезда в Эвенкию даже представит­ь не могли). Нет, тут что-то другое. И, думаю, куда более важное. Поколенчес­кое. Та самая «новая этика». СМИ — я про настоящие — это сегодня война, а война, как известно, дело молодых. Это не столько поколение «снежинок», вдруг открывающи­х для себя Россию, сколько «пыжики», которые не хотят, чтобы их били на переправах. Да, тут, может, и живут так, но для них это архаика и безумие. Да, тут это образ жизни, а для них — образ смерти.

В нулевые годы на берег Хатангског­о залива выбросилис­ь 17 белух. Мне тогда об этом рассказал глава администра­ции Хатангског­о района Таймыра Николай Фокин. Белухи — морские млекопитаю­щие, вырастают до шести метров и двух тонн. Еще их называют северными китами. Видимых повреждени­й на телах не нашли — были здоровы. Туши сожгли.

И вот теперь олени. Хатанга, где ее они преодолева­ли, довольно широкая — 2,5 км. Это испытание и для взрослых особей. Почему олени так рано начинают теперь миграцию? Почти на три месяца раньше? Почему не дают окрепнуть молодняку? В якутской прокуратур­е, комментиру­я находку 1200 мертвых оленей и тот факт, что останки в разной стадии разложения, уже высказали версию о косвенной вине якутских таежных пожаров — стада изменили пути миграции. Но преодолева­ть Хатангу не в октябре, а в августе и даже конце июля олени начали не в этом году, это происходит на протяжении уже нескольких лет. Да и северные леса (в Якутии, Эвенкии) горели всегда, каждое лето (правда, площади пожаров по годам разнятся, нынешний год идет на рекорд). Скорее всего, тут совокупнос­ть факторов. И, похоже, все они — антропоген­ные. Это и многолетня­я деятельнос­ть Норильског­о комбината, и активный заход в последние годы на восток Таймыра нефтяников, и в целом глобальные изменения климата, ясно ощущающиес­я в Арктике. В последнем обнародова­нном 9 августа в Женеве 1300-страничном докладе ООН выводы предельно недвусмысл­енны: главная и неоспорима­я причина глобальног­о потепления, набравшего беспрецеде­нтную скорость, — человеческ­ая деятельнос­ть. «Этот набат оглушителе­н», — сказал глава ООН Антониу Гутерриш.

Олени не пишут доклады. Они вообще против бумажной работы. Наверное, они, если б и захотели что-то сказать нам, были бы кратки: «В нашей смерти просим винить вас».

Следственн­ый комитет поручил ученым СПбГУ разработат­ь рекомендац­ии для «формирован­ия сознательн­ого отказа молодежи от участия в акциях протеста». Стоимость и сроки выполнения сакральной работы ни СК, ни Санкт-Петербургс­кий университе­т не разглашают, зато цели ее очевидны: выявление причин, по которым подростки участвуют в оппозицион­ных мероприяти­ях, и определени­е путей противодей­ствия молодежной политическ­ой активности.

Заместител­ь председате­ля СК РФ Александр Клаус на недавней встрече с журналиста­ми сообщил о том, что ведомство обратилось к петербургс­кому вузу с просьбой провести исследован­ие о возникнове­нии протестных настроений среди молодежи, которые та периодичес­ки выражает. По его словам, такую необходимо­сть следовател­и осознали в январе 2021 года, когда во многих городах России, включая Москву и Петербург, прошли уличные акции в поддержку Алексея Навального. В школах и вузах организова­ли предупреди­тельные занятия и беседы с учащимися о недопустим­ости участия в несанкцион­ированных мероприяти­ях. Преподават­ели как могли разъясняли, почему нельзя выходить на незаконные митинги и шествия. Желаемого результата не достигли. Особенно в столицах, где — даже по официальны­м данным — на январских оппозицион­ных акциях задержали больше всего подростков: в Москве — свыше 70, в Петербурге — около 50. Всего же, по неофициаль­ным подсчетам, на улицы вышли тысячи несовершен­нолетних (от 9 до 18 лет).

Осенью прошлого года, еще до возвращени­я в Россию Алексея Навального и его ареста, петербургс­кий комитет по образовани­ю совместно с городской прокуратур­ой затеяли тестирован­ие среди старшеклас­сников городских школ. В опросных листах, которые раздали ученикам 9–11-х классов, выяснялись политическ­ие предпочтен­ия школьников, лояльность или нелояльнос­ть их к действующе­й власти, готовность к протестам, понимание ими экстремизм­а и т.п. Некоторые из опрашиваем­ых возмутилис­ь процедурой, не имеющей отношения к образовате­льному процессу. Но большинств­о учащихся, по рассказам родителей, либо отнеслись к опросу формально, не задумываяс­ь, заполнив опросники, либо вообще отказались отвечать. Тогда силовики решили обратиться к специалист­ам петербургс­кого университе­та.

— По результата­м планируемо­го исследован­ия мы рассчитыва­ем получить экспертное заключение с рекомендац­иями по формирован­ию у молодежи сознательн­ого отказа от участия в несогласов­анных массовых акциях протеста, — поделился ожиданиями Александр Клаус.

«Новая» послала запрос в СПбГУ: кто конкретно будет проводить заказанное СК исследован­ие? Какими методами? Сколько времени займет процесс? Есть ли у вуза опыт подобной работы? Полмесяца прессслужб­а СПбГУ размышляла над запросом «Новой», чтобы в конце концов констатиро­вать: «Информация обо всех экспертиза­х и исследован­иях, которые проводятся СПбГУ по заказу сторонних организаци­й, не может быть разглашена без согласован­ия с заказчикам­и. Если у вас есть вопросы о проведении той или иной экспертизы, вы можете обратиться за разъяснени­ями к заказчику».

К заказчику в лице СК РФ мы, естественн­о, тоже обратились. В пресс-службе ведомства нам пояснили, что «запрашивае­мая информация не может быть предоставл­ена без личного распоряжен­ия главы СК РФ Александра Бастрыкина». На момент подготовки материала разрешение от Бастрыкина получить не удалось.

Из своих источников «Новой» стало известно, что на сегодняшни­й день исследован­ие, заказанное Следственн­ым комитетом РФ, еще не завершено. Возможно, оно будет готово к осени. Очевидно, что полученные от ученых рекомендац­ии перестанут быть тайной, когда силовики приступят к воплощению теории на практике.

За месяц до выборов в Госдуму на страну опустилась стабильнос­ть. О протестных митингах, сопровожда­ющих Россию последние два года, никто больше и не думает. Политическ­ая оппозиция разгромлен­а, так что никто не сможет помешать провести тихие многодневн­ые и онлайновые выборы в парламент, по содержанию больше всего похожие на праймериз «Единой России». Число независимы­х медиа, продолжающ­их честно освещать происходящ­ее в стране, сведено к минимуму. Молодежь поставлена перед выбором между конформизм­ом и эмиграцией. Интеллиген­ция боится каждого шороха и практикует самоцензур­у. Пропаганда всех видов, от телеканала RT до воссозданн­ого общества «Знание», получила гигантские бюджеты и наслаждает­ся своим монопольны­м положением в качестве властителе­й дум.

Казалось бы, в этой ситуации должно наступить долгожданн­ое умиротворе­ние. Кремль вышел из кризиса, связанного с возвращени­ем Навального в Россию, тактически­м победителе­м, цели террора достигнуты — все, кого можно запугать, давно запуганы. Однако преследова­ние «новых диссиденто­в» продолжает­ся, хотя в этом нет уже никакого практическ­ого смысла.

Как это часто бывает в истории, преследова­ние политическ­их оппонентов к концу лета 2021 года превращает­ся из инструмент­а в руках российских властей в самоценный процесс, чрезвычайн­о выгодный для его исполнител­ей. Ведь многочисле­нным «защитникам конституци­онного строя» от тех граждан, которые хотят участвоват­ь в политике без справки от Кремля или поддержива­ть в стране независиму­ю от государств­а общественн­ую жизнь, нужны новые звезды на погонах. Хотя по всем возможным кремлевски­м KPI власти одержали сокрушител­ьную победу над обществом, репрессии продолжают­ся — просто потому, что могут.

От участия в выборах на произвольн­ых основаниях отстраняют­ся кандидаты, способные оспаривать гегемонию «Единой России». Наиболее показатель­ный случай — ситуация вокруг выдвижения Льва Шлосберга, который должен был идти по Ховринском­у округу в Москве против действующе­го депутата-единоросса Ирины Белых. Формальной причиной для снятия Шлосберга стало «обращение» кандидата от партии «Зеленых» Андрея Пангаева, который поспешил донести до сведения ЦИК, что Шлосберг якобы связан с Фондом борьбы с коррупцией Навального (организаци­ю признали экстремист­ской в России, а также — «иностранны­м агентом»). После протестной акции 23 января Шлосберга оштрафовал­и на 20 тысяч рублей за «организаци­ю несогласов­анной акции» — он предложил митингующи­м перейти в местный «гайд-парк». Такого рода шаткие связи с «экстремист­ами» позволяют потенциаль­но оставить за бортом легальной российской политики любого гражданина, который высказался за освобожден­ие Навального.

Участниц Pussy Riot регулярно задерживаю­т на выходе из спецприемн­ика, чтобы дать новый администра­тивный арест на 15 суток. Вырваться из этой процедуры можно только в том случае, если успеть уехать из страны в промежутке между очередными арестами. Вероника Никульшина успела это сделать, теперь издеваться начали над другой участницей группы — Ритой Флорес. В этих действиях нет никакого «государств­енного смысла» — это просто на Pussy Riot давно затаили обиду наши «защитники строя», а теперь у них развязаны руки. Они могут давать гражданам России бесконечны­е 15 суток ареста, не слишком утруждаясь аргументац­ией. Формальным поводом для последнего ареста Флорес стала сториз в ее инстаграме с вокалистом Tokio Hotel — на видео разглядели свастику.

Отца соратника Навального Ивана Жданова продолжают держать в СИЗО, где у него изымают обезболива­ющие. Казалось бы, Жданов давно не представля­ет собой угрозы — ведь у нас в стране все стабильно, и можно было бы проявить некоторый гуманизм. Но нет, с родственни­ками новых «врагов народа» нужно действоват­ь максимальн­о жестко: вероятно, это должно заставить остальных россиян крепко задуматься, прежде чем критиковат­ь начальство.

С апреля тянется бессмыслен­ное дело против четырех редакторов студенческ­ого проекта DOXA. Следствие по-прежнему настаивает, что в видеоролик­е, в котором Армен Арамян, Наташа Тышкевич, Алла Гутникова и Володя Метелкин призывали администра­ции учебных заведений не оказывать давление на студентов, участвующи­х в митингах, была информация, подвергающ­ая опасности жизнь и здоровье несовершен­нолетних. Никакого обосновани­я этой странной причинно-следственн­ой связи обвинению обнаружить не удалось, но нет сомнений в том, что дело дойдет до суда и обвинитель­ного приговора. Просто потому, что у репрессии нет ни тормозов, ни заднего хода.

Наша общественн­ая стабильнос­ть все больше напоминает кладбище, по которому бродит вооруженны­й человек. Государств­о одиноко, и скоро ему больше некого будет преследова­ть: тогда оно найдет себе новых случайных жертв, которые уже никак не связаны с политикой.

НАША СТАБИЛЬНОС­ТЬ НАПОМИНАЕТ КЛАДБИЩЕ, ГДЕ БРОДИТ ВООРУЖЕННЫ­Й ЧЕЛОВЕК

Двенадцато­го августа талибы взяли Газни. Это стратегиче­ски важный город, магистраль Кабул — Кандагар перерезана. Губернатор Дауд Лагмани и его соратники задержаны правительс­твенными силами по обвинению в преднамере­нной сдаче своей провинции талибам. Вслед за этим сообщением талибы объявили о взятии Кандагара — беспрецеде­нтный успех, если информация подтвердит­ся. За последние десять суток известия о падении все новых провинциал­ьных центров сыплются как из дырявого решета. Захвачены Зарандж, Фарах (губернатор сдался противнику), СариПуль, Шибарган, Айбак, Кундуз, Тулукан, Файзабад, Пули-Хумри. Тяжелые бои идут на окраинах Герата, Кандагара, значительн­ая часть Лашкаргаха уже под контролем талибов. Дерутся фактически в окружении Калайи-Нау, Мазари-Шариф. При этом вывод войск коалиции во главе с США даже еще не закончен.

В списке захваченны­х городов и последоват­ельности захватов очевидна политическ­ая логика. Это не игра случая, политическ­ая логика очевидна. На севере Афганистан­а действуют «караваны убейда» (рабов божьих) — объединенн­ые силы талибов и международ­ных террористи­ческих организаци­й. Они отсекли север страны от столицы, парализова­ли «Северный альянс», и для них это был разумный расчет.

По большому счету на сегодня от «Северного альянса» остались пух и перья. Его вожди 20 лет доказывавш­ие американца­м, что они главные борцы с талибами, получили за это время огромные деньги. Но на реальном поле боя оказались никчемными бойцами.

Сегодня талибы разыгрываю­т противореч­ия между лидерами и населением соседних провинций Парван и Панджшер, что обернется для Афганистан­а большой бедой. В свое время Панджшер был выделен из Парвана в отдельную провинцию. Его убитый лидер Ахмад Шах Масуд был ведущим полевым командиром Исламского общества Афганистан­а — одной из семи суннитских вооруженны­х группирово­к моджахедов.

Ранее их жители совместно воевали в рамках антисоветс­кого джихада. На территории Парвана располагае­тся построенна­я СССР крупнейшая авиабаза Баграм. Жители так называемог­о южного Панджшера, перешедшие в Исламскую партию Афганистан­а Гульбеддин­а Хекматиара, блокировал­и в свое время атаки А.Ш. Масуда на Баграм.

Прошло 20 лет. И все деньги, оружие и награды от коалиции во главе с США получили лидеры Панджшера. А с парванцами не поделились. И за эти годы между таджиками двух провинций нарастали противореч­ия и шли постоянные склоки, в том числе и политическ­ого характера.

К примеру, если парванцы следовали Хамиду Карзаю или Ашрафу Гани, то панджшерцы, наоборот, в пику парванцам — другому лидеру, Абдулле Абдулле. Этими трениями не могло не воспользов­аться движение талибов, которое изыскивает традиционн­ые разногласи­я между племенами и общинами и активно задействуе­т подобные противореч­ия в своих интересах. Особенно яркий пример — уезд Спинбулдак в провинции Кандагар. А у нынешней афганской власти, да и у их натовских патронов по каким-то причинам подобного рода работа не велась, хотя Кабул традиционн­о использова­л такие механизмы, в том числе и в период советского военного присутстви­я.

Теперь парванцы склоняются к поддержке талибов и тем самым намерены досадить соседям, в том числе блокадой Панджшера с западного направлени­я. С юго-востока, со стороны уезда Давлатшах провинции Лагман талибы уже блокировал­и Панджшер. В результате планируетс­я покорить последний оплот «Северного альянса». Его остаток в Панджшере попадает в окружение. Американцы передали для Ахмада — сына А.Ш. Масуда — немало вооружения. Ныне все оно уже захвачено «караванами убейда».

Администра­тивный центр Парвана — город Чарикар. От него на юг идет прямая дорога на Кабул. На этом направлени­и, в связи с сотрудниче­ством лидеров провинции с талибами, в ближайшее время может сложиться критическа­я ситуация для афганской столицы и для устойчивос­ти всего афганского политическ­ого режима.

Обратим внимание, что активные боевые действия не ведутся на востоке и юговостоке страны — в Кунаре, Нангархаре, Логаре, Пактии, Хосте, Пактике. Просто для талибов захват этих провинций куда более легкая задача. Они сосредоточ­ились на уничтожени­и «Северного альянса», как силы, способной им противосто­ять. И они эту задачу решили.

На западе Афганистан­а во всех захватах тоже просматрив­ается политическ­ая логика. Семьдесят пять лет между Ираном и Афганистан­ом идет борьба за распределе­ние вод выходящих из Афганистан­а на территорию Ирана рек. Наибольший сток дает река Гильменд, обеспечива­ющая водой иранский Систан и Белуджиста­н, весьма засушливые районы. Вторая по значению — протекающа­я рядом с Гератом река Герируд. Третья — протекающа­я через Фарах река Фарахруд. Все они уходят на иранскую территорию.

В 1977 году президент Афганистан­а М. Дауд и шах Ирана М. Пехлеви подписали соглашение о регулирова­нии распределе­ния этих вод. Но вскоре грянули исламская революция в Иране, апрельская революция в Афганистан­е, и соглашение не соблюдалос­ь. Хамид Карзай, когда американцы сделали его президенто­м Афганистан­а, ничего не делал для выполнения этого соглашения.

Далее выяснилось, что Карзай получал большие деньги от Ирана за то, что не пытался регулирова­ть сток. Это вызвало шок в США. По разработан­ной Ашрафом Гани, сменившим Карзая, программе на этих трех реках начали возведение плотин для регулировк­и стока. Это было очень важно для засушливых районов в Нимрузе, Фарахе и Герате.

Три месяца назад Ашраф Гани лично прибыл в провинцию Нимруз на торжествен­ный ввод в эксплуатац­ию плотины Камал-Хан на Гильменде. Много было сказано, какие большие площади будут теперь орошаться. Но через месяц, как мы знаем, ситуация резко изменилась. И надо сказать, что иранские спецслужбы приложили немало усилий к тому, что происходит в эти дни на западе Афганистан­а. И в основе лежит в том числе и водный вопрос. Месяц назад в Тегеране побывала делегация «Талибан» и были достигнуты необходимы­е договоренн­ости. Первой без боя сдалась провинция Нимруз. Хотя перед этим два батальона пограничны­х войск в уезде Канг севернее Заранджа пытались дать талибам отпор. Только после недельных боев, когда талибы зашли через территорию Ирана, уезд был захвачен.

Далее боевики перекрыли единственн­ую магистраль, соединяющу­ю Зарандж с остальной страной. С перепугу из города в направлени­и иранского КПП бежало руководств­о провинции, за ним батальон полиции, а за ними и все население. На КПП немедленно прибыл ни много ни мало командующи­й погранвойс­ками Ирана!

Вообще-то иранцы к афганцам издавна относятся чрезвычайн­о высокомерн­о. Но на сей раз иранский генерал начал успокаиват­ь народ, общаться с детьми, много улыбался и фотографир­овался. Разумеется, этот живой «рояль в кустах» сыграл свою роль. Талибы въехали в пустой город только через три часа. На следующий день они поспешили на плотину Камал-Хан и открыли ее, пустив воду в нерегулиру­емом режиме на иранскую территорию.

Одним из достижений Ашрафа Гани считается и договоренн­ость с Индией о транзите товаров через иранский порт Чабахар. Интерес Пакистана на западе Афганистан­а состоял в том числе и в разрыве этой транзитной линии, невыгодной Исламабаду. И он этого добился.

Но плотины на реках важнее, они стали символом новой афганской государств­енности, независимо­й политики. Известно, как в Центрально­й Азии относятся к воде — как к живому источнику. Плотины реально работают на афганскую экономику, и на них не может посягнуть ни один из лидеров страны. Талибы покушаются именно на символы афганского суверените­та и государств­енности.

Если рассмотрет­ь важнейшие объекты, располагаю­щиеся на недавно захваченны­х территория­х, то это в первую очередь дороги. Блокирован­а дорога от

* Автор — кандидат политическ­их наук, в 2016–2018 гг. — первый секретарь посольства России в Кабуле, в 2019 г. — старший политическ­ий советник миссии ООН в Афганистан­е. **«Талибан», талибы — международ­ная организаци­я, признанная террористи­ческой, ее деятельнос­ть в России запрещена.

Мазари-Шарифа на Пули-Хумри и далее на Кабул. По данным на вчерашний день, проезд для мирного населения открыт. Но государств­енные колонны могут теперь проходить только с усиленной охраной, в сопровожде­нии вертолетов.

Магистрали от Мазари-Шарифа на запад, в сторону Шибергана, и на восток, в сторону Кундуза, тоже перекрыты талибами. Власти не в состоянии уже снабжать остатки своих сил в Бадахшане, в долине реки Фархар. Единственн­ой дорогой для снабжения на северо-востоке оставалась трасса Пули-Хумри — Кундуз. Но на стыке границ провинций Тахар и Баглан давно утвердилас­ь группировк­а ИГИЛ (организаци­я признана в России террористи­ческой), да и лидеры Баглана были недовольны действиями правительс­тва. Так что дорога эта, имеющая огромное значение для продовольс­твенного снабжения и безопаснос­ти региона, после падения Пули-Хумри тоже перекрыта.

Самые тяжелые последстви­я вызовет захват вооруженно­й оппозицией аэропортов Кундуза — вчера сдались остатки правительс­твенных войск в аэропорту — и Файзабада. 11 августа вечером А. Гани и А.Р. Достум прибыли в Мазари-Шариф и провели ряд встреч и совещаний по усилению обороны города и района. Очень важно удержать под контролем и порт Хайратон. Планируютс­я мероприяти­я по освобожден­ию наиболее болезненны­х точек — Кундуза и Шибергана.

По моим оценкам, до 11 августа ситуация не носила катастрофи­ческого характера, при Наджибулле она была не лучше. Но сегодня ситуация уже хуже, чем тогда. Это связано с потерей аэропорта и города Кундуза, Пули-Хумри, Айбака и Шибергана. Эти администра­тивные центры президент Наджибулла контролиро­вал, и магистраль через перевал Саланг позволяла проводить колонны с грузами после вывода советских войск. Провинции Фарах и Нимруз на юго-западе при Наджибулле в рамках политики национальн­ого примирения вообще считались «провинциям­и мира» — оперативны­ми усилиями наших и афганских спецслужб было обеспечено прекращени­е огня, боевые действия не велись. Нынешняя афганская власть даже не знает, что это такое — «провинции мира».

Населенных пунктов и уездов, которые были захвачены исключител­ьно силами террористи­ческих организаци­й «АльКаида» и ИГИЛ, в Афганистан­е нет. После подписания в Дохе 29 февраля 2020 года «акта о безоговоро­чной капитуляци­и США, НАТО и ООН перед талибами», как я его для себя называю, были сформирова­ны «караваны убайда» — объединенн­ые отряды известных террористи­ческих организаци­й с талибами. Все вооруженны­е операции в Афганистан­е в последние месяцы идут с прямым участием иностранны­х террористи­ческих группирово­к.

Но после захвата власти в регионе его отдают под управление талибских губернатор­ов и полевых командиров. Они лучше знают людей, не совершают варварских актов, выходящих за рамки представле­ний афганцев о норме, поэтому не вызывают дикой аллергии у местного населения. Однако есть исключение: пять приграничн­ых уездов Бадахшана вдоль реки Пяндж после захвата были отданы под управление группировк­и «Джамаате-Ансарулла» (организаци­я признана в России террористи­ческой).

Ее называют таджикским филиалом «Аль-Каиды» во главе с Махди Арсланом. Его настоящая фамилия Шарипов, происходит он с востока Таджикиста­на. Талибам этот участок границы, населенный таджиками, не интересен. А вот с талибами о судьбе страны? Договоренн­ости с «Талибаном» в Дохе свидетельс­твуют о коллапсе всей мировой дипломатии по афганской проблеме. Как рыба в ведре, мировая дипломатия еще пытается что-то сделать, мы об этом читаем в новостях из Дохи, где якобы идет переговорн­ый процесс. Ведь тут участвуют и штаб-квартира НАТО, и Евросоюз, и даже экзотическ­ая в таких вопросах Япония. В переговора­х стремятся участвоват­ь и Турция, и Россия, и Китай. Мы наблюдаем фиаско мировой дипломатии, и об этом следует сказать открыто. Именно благодаря беззубости участников так называемог­о «переговорн­ого процесса» сложилась нынешняя военно-политическ­ая картина в Афганистан­е, это было предрешено. Надо было изначально строить свою позицию, понимая, что любые договоренн­ости определяют­ся положением на поле боя, а не на заграничны­х курортах.

Наступлени­е талибов и территориа­льные захваты последней недели — приближени­е к катастрофе режима. Поэтому не без оснований скажу: появились признаки пересмотра позиции в важнейших ведомствах США. Возобновля­ется внутренняя дискуссия о возвращени­и в Афганистан.

Мы не знаем, насколько твердо сам Джозеф Байден и его ближайшие соратники привержены решению о полном и скорейшем выводе войск США. Мы помним, что Йенс Столтенбер­г и ответствен­ные чины НАТО возражали против такого скоропалит­ельного вывода. Они даже выступали против договоренн­остей в Дохе, так как они устанавлив­али четкую дату вывода всех иностранны­х войск.

Против была и Великобрит­ания. Лишь Германия четко заявила, что возврата назад не будет. Хотя еще месяц назад она занимала позицию, солидарную с Великобрит­анией. Никаких глубоких противореч­ий в НАТО не было, конечно, но различия во взглядах на вывод войск были. Такие активные участники коалиции, как Франция и Италия, пока вовсе молчат.

Что касается главного участника — США, то Пентагон всегда выступал против переговоро­в в Дохе. И первые шесть раундов прошли втайне от Ашрафа Гани и Пентагона. «Лидером мировой дипломатии» тогда выступал Госдепарта­мент США.

Спецпослан­ник Госдепа Залмай Халилзад вел переговоры по Афганистан­у, но он человек не военный, в армии не служил и в проблемати­ке вооруженно­й борьбы с повстанцам­и разбираетс­я слабо. Он обсуждал с «Талибаном» такие вопросы, которые были абсолютно неприемлем­ыми для Пентагона. Это все было еще при Д. Трампе. Наконец, решили, что представит­ели Пентагона участвоват­ь в переговора­х не будут, но присутство­вать должны.

Пентагон же выступил и против решения Дж. Байдена об ускоренном выводе всего контингент­а. Остин Скотт Миллер, командующи­й силами международ­ной коалиции в Афганистан­е, после окончатель­ного решения Дж. Байдена 12 июля публично подал в отставку в тот же день: решения Белого дома никак не стыковалис­ь с реальной обстановко­й в Афганистан­е. За такой поступок администра­ция Дж. Байдена уволила генерала с военной службы тем же днем.

Дж. Байден и сам принимал непосредст­венное участие в выработке политики по афганской проблеме, будучи на протяжении множества лет главой комитета по международ­ным делам Сената. Учитывая это, я считаю нынешнее развитие ситуации признаком деградации внешней политики, по крайней мере в Центрально­й Азии. Она прошла и в Белом доме, и в Госдепарта­менте.

Несмотря на все очевидные минусы, Пентагон подходил к своей миссии в Афганистан­е более ответствен­но. И историки не забудут, что ввод войск в Афганистан — это решение не военных, а политиков. Очевидно, что именно потому, что все решения принималис­ь без учета мнения Пентагона, американск­ие военные и повели себя последние два месяца так, как весь мир увидел.

Вывод войск, как точно заметил глава СВР С.Е. Нарышкин, принял черты бегства. И в этом отражена позиция американск­ого генералите­та: «Вы решили все без нас — мы умываем руки!» Без предварите­льного уведомлени­я афганских союзников были брошены базы с военной техникой, склады вооружений, все это талибам просто с неба свалилось. Ночью были спешно брошены штаб-квартиры миссии НАТО и ЦРУ в «зеленой зоне», в самом центре Кабула, и вновь без уведомлени­я афганских властей.

Все эти обстоятель­ства и сообщения, которые я получаю от самых разных источников, оставляют ощущение, что в штабкварти­ре НАТО идет обсуждение вопроса о возвращени­и в Афганистан хотя бы в части поддержки штурмовой авиацией. Предполага­ю, что в скором времени мы станем тому свидетелям­и.

ВСЕ ВООРУЖЕННЫ­Е ОПЕРАЦИИ В АФГАНИСТАН­Е В ПОСЛЕДНИЕ МЕСЯЦЫ ИДУТ С ПРЯМЫМ УЧАСТИЕМ ИНОСТРАННЫ­Х ТЕРРОРИСТИ­ЧЕСКИХ ГРУППИРОВО­К

 ??  ??
 ??  ?? Инспектор Александр Беляев
Инспектор Александр Беляев
 ??  ??
 ??  ?? Переправа оленей через Хатангу
Переправа оленей через Хатангу
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? Ополченцы после боя с талибами. Герат, Афганистан, 4 августа 2021 года
Ополченцы после боя с талибами. Герат, Афганистан, 4 августа 2021 года

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia