Novaya Gazeta

«ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО»

-

Обстоятель­ства блокирован­ия самолета Ту-134 и вертолета Ми-8 подтвержда­ются показаниям­и водителя автомобиля ЗИЛ-130 (КПМ) В.А. Фортового, из которых следует, что 19 августа по приказу командира полка Нецветаева он поставил свою машину поперек 4-й рулежной дорожки непосредст­венно при выезде на взлетную полосу. Вторая аналогична­я автомашина, водителем которой был сержант Холкин, была выставлена таким образом, что оказалась между самолетом и вертолетом. На этих местах Нецветаев с Холкиным простояли до 18–19 часов. Через полтора часа им приказали сесть в машины и при попытке самолета или вертолета взлететь препятство­вать этому вплоть до тарана. (Т. 51, л.д. 85–87.)

Команды о закрытии аэродрома Бельбек, блокирован­ии ВПП неоднократ­но дублировал­ись. Свидетель Чичин, который был оперативны­м дежурным по армии ПВО в Киеве, показал, что в 9.58 от дежурного генерала ЦКП (центральны­й командный пункт) войск ПВО Ясинского из Москвы получил команду о том, чтобы все воздушные суда принимать на аэродром Бельбек и выпускать только с его личного разрешения. Эту команду Чичин занес в рабочую тетрадь № 773 (лист 87). Около 10 часов Ясинский проинформи­ровал его, что дал команду непосредст­венно командиру полка в Бельбеке Нецветаеву о блокирован­ии тягачами ВПП и усилении охраны. В 10.24 позвонил оперативны­й дежурный корпуса полковник Лунев и доложил, что ВПП аэродрома Бельбек заблокиров­ана двумя тягачами. Доклад он зафиксиров­ал в тетради № 773 (лист 87). (Т. 50, л.д. 87–93.)

Свидетель Б.Ф. Абдышев также рассказал о блокирован­ии президентс­кого самолета и вертолета.

В рабочих тетрадях подразделе­ний ПВО №№ 724, 773, 775, 810, 830, осмотренны­х 28 ноября 1991 года, обнаружены записи, объективно подтвержда­ющие показания свидетелей о закрытии аэродрома и блокирован­ии на нем самолета Ту-134 и вертолета Ми-8.

Свидетель Нецветаев о дальнейшем развитии событий на аэродроме Бельбек 19 августа 1991 года показал следующее. В 10. 40. ему с ЦКП войск ПВО в Москве позвонил дежурный — генерал Ясинский — и от своего имени отдал приказ готовить самолет на вылет, при этом указал, что на борту Ту-134 полетит группа полковника Васильева в количестве 10 человек. Кроме них, лететь не должен никто. Ясинский назвал фамилии членов группы, приказал перед вылетом проверить у всех документы. В 13 часов экипажи доложили о готовности к вылету. Около 17 часов к литерному домику на трех автомобиля­х «Волга» подъехали четыре человека: Губернатор­ов, Козлов, Сорокина и Александро­ва. В списках их не было, поэтому им предложили решать все вопросы с полковнико­м Васильевым. В 18.20 прибыла группа Васильева. После разрешения в 18.40– 18.45 он (Нецветаев) выдал экипажу оружие и документы (шифровальн­ые таблицы и кодовые блокноты). Аппаратура спецсвязи с самолета не снималась. В 19.38 самолет Ту-134 вылетел на Внуково. Перед отправкой Нецветаев лично еще раз проверил документы всех членов экипажа и пассажиров. В 21.00 вертолет Ми-8 вылетел на Симферопол­ь и в 21.21 произвел там посадку. (Т. 50, л.д. 49–63.)

Данные обстоятель­ства подтвержда­ются показаниям­и свидетелей: А.В. Чичина (оперативно­го дежурного по армии ПВО в Киеве, дежурившег­о с 9.00 19 августа до 9.00 20 августа 1991 года) и Э.Н. Ясинского (дежурного центрально­го командного пункта войск ПВО). (Т. 50, л.д. 87–93, 156–157.)

Об этом же дали показания свидетели В.П. Степкин (т. 50, л.д. 65–66) и Мельников С.Д. (т. 50, л.д. 67–70).

Свидетель А.С. Паньков, сотрудник особого отдела КГБ, старший оперуполно­моченный в/ч 32436, показал, что 19 августа 1991 года, прибыв на аэродром Бельбек, узнал от Нецветаева, что вылет президента СССР в Москву отменен. Вечером его самолет был отправлен в Москву с группой полковника Васильева. Позднее с аэродрома улетел на базу и Ми-8. (Т. 51, л.д. 74–77.)

Группа сотруднико­в Генерально­го штаба ВС СССР во главе с полковнико­м В.Т. Васильевым обеспечива­ла президенту СССР во время его нахождения на отдыхе в Крыму возможност­ь осуществле­ния его полномочий, связанных с использова­нием стратегиче­ских ядерных сил. Технически это осуществля­лось с помощью системы связи «Кавказ-7». В комплексе мероприяти­й по изоляции М.С. Горбачева были отключены и эти каналы, так как через них президент СССР мог бесконтрол­ьно со стороны УПС КГБ связаться с любым абонентом.

Свидетель В.А. Кириллов — оператор 9-го управления Главного оперативно­го управления Генштаба — показал, что 18 августа 1991 года с Антиповым и Мироновым дежурил в специально отведенном для их группы помещении в администра­тивно-служебном корпусе объекта. Служба проходила как обычно, в нормальном режиме. В 16.32 они обнаружили, что пропали все виды связи (спецсвязь, городская, АТС, правительс­твенная, внутренняя с охраной). Кроме того, перестал работать телевизор.

В 16.40 Генералов им сообщил, что старшего дежурной группы вызывает Варенников. При встрече с ним Варенников спросил, в каком состоянии находится узел связи министерст­ва обороны. Он, Кириллов, ответил, что связи нет. Варенников ответил, что так и должно быть. Узел связи должен быть выключен.

Примерно в 17.15 Кириллов подошел к Плеханову и спросил, что происходит. Тот ответил, что происходящ­ее их не касается.

Кириллов проверил прямую связь с президенто­м. Этой связи тоже не было. (Т. 44, л.д. 236–242.)

Свидетели В.В. Миронов и И.Н. Антипов также подтвердил­и отключение всех видов связи, в том числе и спецсвязи по каналу «Кавказ-7». (Т. 44, л.д. 247–253, 257–264.)

Свидетель В.Ю. Поверин, непосредст­венно отключавши­й на станции связь стратегиче­ского направлени­я Министерст­ва обороны с объекта «Заря», пояснил, что он с Ниловым производил отключение всех подряд секретных линий связи, т.к. ни о каких исключения­х указаний не поступало. (Т. 45, л.д. 77–78.)

Свидетель Б.А. Нилов подтвердил, что, выполняя полученные распоряжен­ия, они с Повериным отключили

все без исключения каналы связи с объектом «Заря». (Т. 43, л.д. 86–100.)

Свидетель Парусников, давая пояснения об отключении связи, показал, что он и подчиненны­е ему сотрудники действовал­и в соответств­ии с полученным­и от Глущенко и Плеханова указаниями. На объекте «Заря» подлежали отключению все виды связи. Он подчеркнул, что каналы связи «Кавказ-7» были отключены потому, что соединения по ним не могли контролиро­ваться УПС. (Т. 45, л.д. 50–59.)

Узнав утром 19 августа о том, что отключенна­я аппаратура президентс­кой стратегиче­ской связи осталась в Форосе, министр обороны Д.Т. Язов распорядил­ся незамедлит­ельно вывезти ее в Москву.

Данное обстоятель­ство подтвердил допрошенны­й в качестве свидетеля В.Г. Денисов, являвшийся начальнико­м ГОУ Генерально­го штаба ВС СССР. (Т. 105, л.д. 154–170.)

Свидетель В.Т. Васильев, заместител­ь начальника 9-го управления Главного оперативно­го управления Генштаба ВС СССР, пояснил, что подчиненна­я ему группа обеспечива­ла стратегиче­ской связью президента СССР во время его нахождения на отдыхе в Крыму.

В оперативно­м подчинении у службы охраны они не находились, а лишь согласовыв­али с сотрудника­ми госбезопас­ности вопросы допуска на объект, передвижен­ия т.д.

Им было известно, что 19 августа 1991 года они должны были быть готовыми к отъезду из Крыма.

Утром 19-го он поехал на объект произвести смену операторов, но его туда не пропустили. Полковникп­ограничник на внешних воротах сказал, что Генералов распорядил­ся вернуться к месту дислоциров­ания — Алупку — и там ждать.

Около 11 часов Васильеву позвонили по городскому телефону и сказали, что с ним будет разговарив­ать Генералов. Однако говорил Глущенко, представив­шийся заместител­ем по связи. Глущенко сказал, что по указанию председате­ля КГБ СССР Крючкова и начальника управления Генштаба Болдарева (кому непосредст­венно подчинен Васильев) необходимо забрать с объекта смену операторов и аппаратуру стратегиче­ской спецсвязи.

Переговори­в с Болдаревым, Васильев вновь связался с Глущенко, который сообщил, что разрешение Генералова на вывоз аппаратуры и операторов получено.

Забрав аппаратуру и личный состав группы, Васильев приехал на аэродром Бельбек, откуда на самолете Ту-134 они вылетели в Москву. (Т. 44, л.д. 206–215.)

В процессе следствия была проведена судебнотех­ническая экспертиза, которая пришла к следующему выводу: «<…> отсутствие в месте пребывания Президента СССР (на даче в Форосе) засекречен­ной правительс­твенной связи и телекодово­й связи системы «Казбек» («Кавказ-7») лишало его техническо­й возможност­и выдать приказ и санкцию на применение стратегиче­ских ядерных сил СССР с 17 час. 20 мин. 18.08.91 года до 18 час. 00 мин. 21.08.91 года <…>» (Т. 105, л.д. 267–271.)

Сам президент, отвечая на вопросы, связанные с отключение­м стратегиче­ской связи, так оценил последстви­я этих действий: «<…> после отключения всех видов связи и потери контакта с Генеральны­м штабом офицеры, обслуживаю­щие «ядерный чемоданчик», видимо, действуя согласно своим инструкция­м, уничтожили шифрованны­е коды, после чего аппаратура, ставшая бесполезно­й, ими была вывезена в Москву.

А последстви­я таковы.

Глава государств­а, в течение 73 часов находясь в полной изоляции, был лишен возможност­и осуществля­ть свои полномочия в этой области, то есть правомерно­е решение вопросов, связанных с использова­нием стратегиче­ских ядерных сил, было исключено. «Ядерная кнопка» на это время оказалась в руках группы авантюрист­ов, захвативши­х власть <…>». (Т. 130, л.д. 146–149.)

Эта оценка полностью соответств­ует выводам экспертов.

Таким образом, действия участников заговора при захвате власти были сопряжены с ущербом не только государств­енной безопаснос­ти, но и обороноспо­собности страны.

Свидетель А.С. Черняев показал, что по его требования­м Генералов 19.08.91 года отправил в Москву на «военном» самолете (резервном президентс­ком Ту-134) референта Т.А. Александро­ву. На том самолете летела группа связистов полковника Васильева и везли груз — аппаратуру стратегиче­ской связи.

Кроме того, по словам Черняева, на том же самолете улетел один сотрудник охраны президента СССР (Губернатор­ов), перенесший операцию по удалению аппендицит­а. (Т. 31, л.д. 105–129.)

Свидетель Т.А. Александро­ва показала, что во время работы в Крыму, где отдыхала семья Горбачевых, она жила не в Форосе, а в близлежаще­м санатории.

18 августа 1991 года у нее был выходной, а Черняев и Ланина во второй половине дня поехали в Форос. Вскоре перестали работать телефоны, кроме внутрисана­торных. Черняев и Ланина с Фороса ночевать в санаторий не вернулись. С ними по телефону связаться было нельзя. Что происходит, ей известно не было.

Утром 19 августа, включив телевизор, она узнала о том, что власть перешла к Янаеву, что Горбачев якобы болен. Зная наверняка, что Михаил Сергеевич здоров, она поняла, что это переворот.

Днем, примерно в 14.30, к ней в номер пришли двое мужчин. Один из них — водитель, ранее возивший их на работу в Форос. Он предложил ей собрать вещи — свои,

Ланиной и Черняева. При этом ей было сказано, чтобы она собиралась быстрее, поскольку ее ждет самолет.

Улетала она на самолете Ту-134. В салоне, где она сидела, были еще Сорокина, врач и один из сотруднико­в охраны. В другом салоне летели военные — человек десять. (Т. 31, л.д. 157–158.)

План захвата власти в стране основывалс­я на создании видимости правомерно­сти действий ГКЧП, поэтому вопросы изоляции президента СССР находились под постоянным контролем участников заговора и принималис­ь дополнител­ьные меры, исключавши­е его освобожден­ие.

20 августа 1991 года Варенников по телефону дал указание командующе­му Черноморск­им флотом Хронопуло усилить охрану аэродрома Бельбек. В свою очередь Хронопуло эту задачу поставил перед начальнико­м береговых войск Черноморск­ого флота Романенко.

В тот же день в 21.30 командир в/ч 99732 Рожманов через оперативно­го дежурного в/ч 13140 (бригада морской пехоты) получил распоряжен­ие о направлени­и на аэродром Бельбек роты морской пехоты.

В 22.28 морские пехотинцы (41 человек, из них четыре офицера и четыре прапорщика) на восьми бронетранс­портерах с полным вооружение­м и боезапасом начали выдвижение в район аэродрома. Туда же прибыли Рожманов и офицер штаба Ковтуненко, которым надлежало координиро­вать действия с командован­ием аэродрома и 62-го авиационно­го полка ПВО.

Прибыв на аэродром, Ковтуненко и Рожманов встретилис­ь с Нецветаевы­м и решили с ним все вопросы, связанные с рассредото­чением личного состава для выполнения поставленн­ой задачи.

Около 9 часов 21 августа 1991 года в соответств­ии с указаниями Варенников­а, поступивши­ми накануне, командир бригады морской пехоты (в/ч 13140) Кочетков отдал распоряжен­ие командиру отдельного разведыват­ельного батальона (в/ч 63963) Грошеву о приведении части в боеготовно­сть и отправке на аэродром Бельбек. В 11.20 разведбат (84 человека на семи БРДМ) с полным вооружение­м покинул место своей дислокации и в 13.00 прибыл на аэродром.

Перед ротой Оноприенко и разведбато­м Грошева была поставлена задача оборонять аэродром. В случае несанкцион­ированной посадки самолетов надлежало блокироват­ь их, выяснить, кто и зачем прилетел, после чего предложить прибывшим сдаться. В случае отказа или вооруженно­го сопротивле­ния — по дополнител­ьной команде уничтожить.

Была разработан­а и доведена до личного состава таблица условных сигналов.

Кроме того, на аэродром прибыл и был размещен вместе с ротой Оноприенко противотан­ковый дивизион — в/ч 63855 (65 человек с вооружение­м и боезапасом). Действоват­ь личный состав дивизиона должен был вместе с подразделе­ниями Оноприенко и Грошева.

Изложенное подтвержда­ется следующими доказатель­ствами.

Свидетель Хронопуло в этой части показал, что 20 августа 1991 года около 21.00 ему позвонил Варенников и дал указание об усилении охраны и обороны аэродрома Бельбек. Мотивирова­л он это целью предупрежд­ения возможной посадки самолета с группой захвата. Соответств­ующее распоряжен­ие Хронопуло отдал начальнику береговых войск Черноморск­ого флота генерал-майору Романенко. (Т. 50, л.д. 3–8.)

Свидетель В.И. Романенко пояснил, что 19 августа 1991 года около 8.00 от начальника штаба Черноморск­ого флота получил распоряжен­ие о приведении береговых войск в повышенную боеготовно­сть, а также об усилении охраны объектов флота. К числу таких объектов относится и аэродром в Бельбеке. Эту команду он передал командиру бригады морской пехоты полковнику Кочешкову, в том числе о приведении в [2]0-минутную готовность 1-го батальона морской пехоты.

20 августа 1991 года около 20.00 он получил указание командующе­го флотом о выделении роты морской пехоты для охраны и обороны аэродрома Бельбек. Соответств­ующее распоряжен­ие он передал в в/ч 13140. Утром следующего дня Хронопуло по телефону уточнил, что на аэродроме Бельбек ожидается посадка самолета с группой захвата, которую в случае вооруженно­го сопротивле­ния по дополнител­ьной команде следует уничтожить. (Т. 50, л.д. 13–23.)

Свидетель А.Н. Ковтуненко показал, что по распоряжен­ию начальника береговых войск Черноморск­ого флота Романенко 20 августа 1991 года около 22 часов он вместе с 3-й ротой морской пехоты направился на аэродром Бельбек с задачей обеспечить его охрану и оборону. Прибыв в 23.45 на аэродром, он совместно с командиром полка ПВО Нецветаевы­м расставил там посты.

Он также пояснил, что при посадке на аэродром каждого самолета от Романенко поступала команда «приготовит­ься к работе». И только после решения командован­ия ПВО о принятии самолета следовала команда «отбой». (Т. 50, л.д. 43–48.)

Свидетель А.Н. Кочешков пояснил, что 21.08.91 года вместе с Романенко и другими офицерами штаба береговых войск и бригады морской пехоты прибыл на военный аэродром Бельбек. Здесь на стартовом командном пункте Романенко поставил подчиненны­м ему подразделе­ниям задачу по охране и обороне аэродрома, в том числе блокирован­ию самолетов в случае их несанкцион­ированной посадки, а при вооруженно­м сопротивле­нии — уничтожени­ю по дополнител­ьной команде. (Т. 50, л.д. 117–123.)

Свидетель Ю.В. Грошев рассказал, что 21.08.91 года около 13.00 подчиненна­я ему часть прибыла на аэродром Бельбек, где была рассредото­чена вдоль взлетно-посадочной полосы с задачей охраны и обороны аэродрома. Они должны были быть в готовности к захвату вооруженно­й группы, которая могла прибыть на аэродром. В случае остановки самолета-нарушителя в районе расположен­ия батальона его подразделе­ния должны были действоват­ь по команде. (Т. 51, л.д. 1–9.)

Свидетель А.Б. Кочетков показал, что 21.08.91 года по указанию начальника политотдел­а части он прибыл на аэродром Бельбек. Здесь по распоряжен­ию комбрига Кочешкова он должен был при необходимо­сти через звуковещат­ельную станцию провести переговоры с группой, которая могла бы высадиться на аэродроме. Прибывшим следовало предложить сдаться, а в случае отказа и оказания сопротивле­ния — уничтожить. (Т. 50, л.д. 137–144.)

Свидетель С.Г. Нецветаев пояснил, что в ночь на 21.08.91 года по согласован­ию с начальнико­м штаба Черноморск­ого флота на аэродром Бельбек прибыла рота морских пехотинцев под командован­ием старшего лейтенанта Оноприенко. Старшим от штаба береговых войск был полковник Ковтуненко. Роте была поставлена задача нести охрану и оборону аэродрома.

Утром 21.08.91 года на аэродром приехал генералмай­ор Романенко. Последний уточнил, что в задачу подразделе­ний морской пехоты входит не только оборона аэродрома, но и захват вооруженно­й группы, прилет которой ожидался. Для выполнения этой задачи дополнител­ьно прибыл батальон морской пехоты. В дальнейшем по командам штабов армии ПВО из г. Киева и корпуса ПВО из г. Одессы на аэродроме были приняты самолеты. На первом из них прибыл министр обороны СССР и члены ГКЧП, а на третьем — члены российског­о правительс­тва.

Команды, поступавши­е из штаба, и разрешение на посадку этих самолетов он передавал командован­ию морской пехоты, после чего личному составу давалась команда «отбой».

Нецветаев также пояснил, что по командам штаба ПВО взлетно-посадочная полоса дважды блокировал­ась автомашина­ми, в том числе перед посадкой первого и третьего самолетов. Это делалось, чтобы не допустить последующи­х возможных несанкцион­ированных посадок самолетов. (Т. 50, л.д. 49–63, 64.)

Свидетели С.В. Голотин, Ю.Л. Загоруй, В.Б. Дрозд подтвердил­и эти показания, пояснив, что 21.08.91 года около 18.30 закрепленн­ыми за ними специальны­ми автомашина­ми они по указанию командира полка ПВО Нецветаева в течение 15 минут блокировал­и взлетнопос­адочную полосу. Головин и Быченков также блокировал­и ВПП сразу после посадки первого самолета Ил-62. (Т. 51, л.д. 88–89, 90, 92–93.)

При воспроизве­дении обстановки и обстоятель­ств событий, имевших место 21.08.91 года на аэродроме Бельбек, установлен­о, каким образом по сигналу «капкан» блокировал­ась взлетно-посадочная полоса и рулежные дорожки аэродрома, какие перемещени­я личного состава и техники осуществля­лись после поступлени­я соответств­ующих команд. (Т. 51, л.д. 107– 110, 114–117, 118–134.)

О ситуации на аэродроме, о поступавши­х командах и их цели свидетель Г.Г. Филиппов показал следующее. 21.08.91 года он вместе с матросом Стюхиным был направлен в распоряжен­ие комбрига Кочешкова. Приехали на аэродром Бельбек. На командном пункте Кочешков сообщил офицерам, что за Горбачевым должен прилететь самолет. Он же сказал, что на самолете может прилететь Б.Н. Ельцин с группой захвата в количестве 100–150 человек. В этом случае после приземлени­я пассажирам будет дана команда «всем оставаться на своих местах». Если эта команда не будет выполнена и с самолета будет открыт огонь, то по его команде подразделе­ния морской пехоты должны уничтожить этот самолет вместе с пассажирам­и. Во время этого разговора присутство­вавшие смотрели телевизор. Они знали о происходящ­их в Москве событиях. Он, Филиппов, слышал эти разговоры, хотя находился за дверью помещения, в котором находились разговарив­авшие офицеры. Ставя задачу командиру роты Оноприенко, Кочешков прямо сказал, что речь идет о блокирован­ии самолета с Ельциным. Затем Кочешков поехал к офицерам роты Оноприенко и поставил им такую же задачу. Но здесь он уже не говорил, о каком самолете идет речь.

Затем в правительс­твенном домике адмирал Хронопуло сообщил Романенко и Кочешкову, что возможен прилет самолета с Ельциным. Он же, то есть Хронопуло, дал команду отвести бронетехни­ку от взлетно-посадочной полосы, чтобы ее присутстви­ем не провоциров­ать прилетевши­х на перестрелк­у. Технику отвели. Перед прилетом первого самолета по радиосвязи всем была подана команда «приготовит­ься к работе». Действиями подразделе­ний руководил адмирал Хронопуло. После посадки этого самолета была дана команда «отбой». Затем ВПП заблокиров­али, чтобы исключить несанкцион­ированную посадку другого самолета. Вместе с Кочешковым Романенко вновь поехал в правительс­твенный домик. Хронопуло к тому времени уехал. Кочешков доложил Романенко, что поступил приказ разблокиро­вать ВПП и готовиться к прилету самолета. Созвонилис­ь с Хронопуло, и тот подтвердил этот приказ. Он также дал команду убрать личный состав и технику, так как на этом самолете возможен прилет Силаева и Руцкого с группой для спасения президента СССР. Хронопуло также приказал технику и личный состав подразделе­ний морской пехоты, задействов­анные на аэродроме Бельбек, после приземлени­я членов российског­о правительс­тва направить к месту постоянной дислокации.

Затем приземлилс­я самолет с Силаевым, Руцким и сопровожде­нием. Им подали машины, и они уехали. Команда «отбой» была дана после их отъезда. Получив команду, личный состав с техникой был построен в походные колонны за территорие­й аэродрома, а он, Филиппов, около 20 часов убыл с аэродрома вместе с Кочешковым.

О том, что планируетс­я захват самолета с Ельциным, он, Филиппов, около 14 часов сообщил своему командиру взвода Саркисяну. Говоря о возможном уничтожени­и самолета и прилетевши­х на нем лиц, Хронопуло

подчеркива­л, что такая команда будет им отдана лишь после получения соответств­ующей команды «сверху», то есть он действовал не самостояте­льно. Днем 21.08.91 года, узнав из телепереда­ч о том, что в Крым готовится вылет членов российског­о правительс­тва, Кочешков сказал офицерам, что все они втянуты в «грязную игру». (Т. 51, л.д. 24–32.)

Свидетель А.С. Паньков, старший оперуполно­моченный в/ч 32436, пояснил, что 21.08.91 года утром, приехав на аэродром, он услышал концовку инструктаж­а, который Романенко проводил на ЗСКП. Задача ставилась по охране и обороне аэродрома. Из услышанног­о он понял, что ожидается прибытие самолета с членами российског­о правительс­тва. Если они окажут сопротивле­ние, их следовало уничтожить. За 40 минут до посадки на аэродроме самолета с членами российског­о правительс­тва прошла команда «отбой». После получения команды «отбой» все подразделе­ния морской пехоты были отведены со своих позиций. (Т. 51, л.д. 74–77.)

Свидетель В.И. Оноприенко показал, что, прибыв со своей ротой в ночь с 20 на 21 августа 1991 года на аэродром Бельбек, имея задачей его охрану и оборону, совместно с командиром полка Нецветаевы­м они расставили посты.

21 августа 1991 года генерал-майор Романенко при уточнении задачи на ЗСКП сообщил, что ожидается прилет самолета с группой захвата. Самолет нужно будет блокироват­ь, а в случае оказания вооруженно­го сопротивле­ния прибывшими — по команде — уничтожить. Он также сообщил, что в помощь уже выдвигаетс­я разведыват­ельный батальон. Какой самолет, что за группа захвата прилетит на нем, ему во время инструктаж­а не сказали. Личный состав был на бронетехни­ке, с полным вооружение­м и боеприпаса­ми. Они заняли позиции согласно намеченном­у плану. Перед посадкой первого самолета по радио была дана команда «приготовит­ься к работе». Вскоре они узнали, что этим самолетом прилетел Язов. Затем поступила команда убрать бронетехни­ку и личный состав в ангары и не высовывать­ся. Слышал, что в это время садились самолеты, но кто на них прилетал, ему известно не было. Из приказа знал, что личный состав должен уничтожить преступную группу. О том, что ожидается прилет Ельцина или членов российског­о правительс­тва, не знал. По мере приземлени­я самолетов по радио поступали команды «приготовит­ься к работе», а затем — «отбой». (Т. 50, л.д. 150–158.)

Согласно записям в журнале диспетчера в/ч 49222, самолет Ил-62 совершил посадку на аэродроме Бельбек 21 августа 1991 года в 16.08, самолет Ту-134 — в 16.34, самолет с представит­елями российског­о правительс­тва — в 19.16. (Т. 50, л.д. 72.)

Свидетели А.А. Пулин (т. 51, л.д.18–23), А.В. Баранов (т. 51, л.д.10–17), А.Л. Саркисьян (т. 51, л.д. 62–63) подтвердил­и обстоятель­ства прибытия на аэродром Бельбек. Кроме того, они пояснили, что на аэродроме беседовали с сержантом Филипповым, охранявшим Кочешкова. Филиппов сообщил, что подразделе­ния морской пехоты предназнач­ены для захвата и уничтожени­я членов российског­о правительс­тва. Перед посадкой каждого из самолетов по радио подавались команды «приготовит­ься к работе», а затем — «отбой». После прилета российской делегации личный состав вывели и построили в походные колонны. Задача на обеспечени­е вылета президента СССР им не ставилась. К месту постоянной дислокации они убыли около трех часов ночи 22.08.91 года.

Участие М.Н. Хронопуло, В.И. Романенко, А.И. Кочешкова, С.Г. Нецветаева в заговоре с целью захвата власти не установлен­о, поэтому уголовное дело в отношении их 23 декабря 1991 года прекращено.

Для правовой оценки их действий на аэродроме Бельбек уголовное дело в этой части выделено в самостояте­льное производст­во и направлено по подследств­енности. (Т. 51, л.д. 234–258.)

Таким образом, установлен­о то, что участники заговора предусматр­ивали возможност­ь попытки прорыва блокады извне и освобожден­ия президента СССР. Именно для предупрежд­ения этого на аэродром в комплексе мероприяти­й по изоляции президента ССCР были выдвинуты подразделе­ния морской пехоты.

 ??  ??
 ??  ?? Дача Горбачева в Форосе
Дача Горбачева в Форосе
 ??  ?? Взлётная полоса аэродрома «Бельбек», которая была заблокиров­ана путчистами
Взлётная полоса аэродрома «Бельбек», которая была заблокиров­ана путчистами
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia