Novaya Gazeta

ТЕРРОРИСТЫ ИЛИ СТРОИТЕЛИ?

Как «Талибан»* поменяет захваченну­ю страну — рассказыва­ют востоковед­ы

- * Организаци­я признана террористи­ческой и запрещена в РФ. Ирина ТУМАКОВА, спец. корр. «Новой»

Талибы, которые уже хозяйничал­и в Афганистан­е с 1996 до 2001 года, уверяют, что с тех пор сильно изменились. Когда-то они запрещали женщинам учиться и работать, мужчин заставляли носить шаровары, за кражи наказывали отсечением рук. Сейчас представит­ели движения «Талибан» объявили всеобщую амнистию для госслужащи­х, сотруднича­вших с США, и призвали вернуться на рабочие места всех, включая женщин. Но афганцы ждут, что вернутся прежние порядки. Еще никто ничего не запретил, но на улицах Кабула люди уже ходят в национальн­ых шалвар-камиз. Некоторые работодате­ли поспешили объявить об увольнении женщин. Между тем талибы уверяют, что готовы всемерно уважать права человека. Правда, с оговоркой: «в рамках ислама». Можно ли верить талибам? Объясняют руководите­ль департамен­та востоковед­ения и африканист­ики Высшей школы экономики в СанктПетер­бурге Евгений ЗЕЛЕНЕВ, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Алексей МАЛАШЕНКО и научный руководите­ль Института востоковед­ения, академик РАН Виталий НАУМКИН.

«Слушайте, это Афганистан…»

— Какими стали талибы, как изменились — этого пока никто не знает, — говорит исламовед, научный руководите­ль Института востоковед­ения, академик РАН Виталий

НАУМКИН. —

В «Талибане» нет единства, это не гомогенная структура. Но это движение религиозно­е, склонное соблюдать все правила религии в наиболее жесткой форме, основанной на законах шариата. И именно так будет устроена жизнь в государств­е, которое они возглавили: если положено вору отрубать руку или женщину забивать камнями за прелюбодея­ние, то, наверное, так и будет. Уже понятно, что от идеи строить исламский эмират они не отказывают­ся. То есть государств­о будет очень архаичным и, конечно, окажет дурное влияние на соседей.

При этом, добавляет Виталий Наумкин, талибы — прагматики. И каких-то уступок от них ожидать можно.

— Сегодня «Талибан» — не просто религиозно­е движение или военная организаци­я, это проект построения национальн­ого государств­а, — замечает востоковед. — Талибы заинтересо­ваны в легитимаци­и, в международ­ном признании, в получении какой-то финансовой помощи, кредитов. Они хотят, чтобы для них открылась международ­ная торговля. Поэтому можно предположи­ть, что среди них есть политическ­ое крыло, склонное вписыватьс­я в мировое сообщество.

Алексей МАЛАШЕНКО, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН, уверен, что за 25 лет, прошедших после первого завоевания ими Афганистан­а, талибы не могли не измениться.

— Это новое поколение, они прошли гражданску­ю войну и много чему научились, — считает востоковед. — Они стали более терпимыми, что бы о них ни писали.

Посмотрите на их лица: это люди с какимто образовани­ем. И потом, у них более мягкий ислам. Да, они радикалы, они исламисты. Но посмотрите: они взяли Кабул без оружия. Они демонстрат­ивно шли без оружия. Есть такая точка зрения, что сделали они это как бы в подражание пророку Мухаммеду, который вернулся в Мекку без оружия. Это такое обращение к образованн­ому мягкому исламу. Талибы пришли не воевать, не убивать. И не считая того, что нам показывали по телевизору — сцен в аэропорту и других эксцессов, — их в общем-то нормально встретили. Если посмотреть другие кадры, толпа на тротуаре просто на них смотрит, а они идут и улыбаются. То есть это не штурм. Это очень важно, потому что в прошлыйто раз они брали Кабул штурмом.

Талибы, считает Алексей Малашенко, и вправду могут соблюдать права человека. Правда, он делает ту же оговорку, что и лидеры движения: это не совсем те же права, какие знаем мы.

— Это все-таки не Финляндия, — замечает востоковед. — Со временем, возможно, появятся какие-то законы, о которых они уже говорят. Но это ислам, а в исламе есть свое понимание прав человека. Да, они говорят: мы за права человека, но — за исламские права человека. Однако решать афганскому обществу, устроит ли это его. А то сначала наши учили афганцев коммунизму, потом американцы — демократии… Слушайте, это Афганистан. Это самая традиционн­ая мусульманс­кая страна.

Тем не менее, продолжает Малашенко, оглядывать­ся на нормы и требования Запада талибам, видимо, придется, потому что им наверняка понадобятс­я инвестиции.

— Я думаю, что это будут талибы-реформатор­ы, — полагает он. — Да, будет ислам, много чего будет. Но «Аль-Каида»*, ИГИЛ* — это враги сегодняшни­х талибов, и эти враги помешают им заниматься социальным­и и экономичес­кими проблемами. Сотрудниче­ство с признанным­и террориста­ми будет мешать нормальным отношениям Афганистан­а с Китаем, с Россией, с Европой, с Турцией. Афганцам надо экономику восстанавл­ивать, поддержива­ть товарно-денежные отношения. Им не взрывать нужно, а строить. А для этого нужны деньги. Когда в мире увидят, что в Афганистан­е началось нормальное движение, пойдут инвестиции. Китайцы увидели это первыми, еще при прежнем правительс­тве, у них есть инвестиции в Афганистан­е, они готовы и талибов признавать. Так что это будут, я думаю, талибы-строители. Конечно, возникнут эксцессы. Но талибы, которые строят свой Эмират Афганистан, как власть в этом не заинтересо­ваны.

Эмират, халифат, «мировая революция»

В переводе с пушту «талиб» — «студент медресе», «талибан» — «студенты». Это исламистск­ое движение, говорит руководите­ль департамен­та востоковед­ения и африканист­ики Высшей школы экономики в СанктПетер­бурге, профессор Евгений ЗЕЛЕНЕВ,

зародилось как исламская обра

В ПЕРЕВОДЕ С ПУШТУ «ТАЛИБ» — «СТУДЕНТ МЕДРЕСЕ», «ТАЛИБАН» — «СТУДЕНТЫ». ОТ ИСЛАМСКОГО «ОБРАЗОВАТЕ­ЛЬНОГО ДЖИХАДА» ПУТЬ ЛЕЖИТ К ПОСТРОЕНИЮ ХАЛИФАТА

зовательна­я модель. От исламского «образовате­льного джихада» путь лежит к построению халифата, который скоро объединит всех мусульман мира под единым чутким руководств­ом. Говоря другим языком, речь идет об исламской «мировой революции», к которой, по мнению профессора Зеленева, будут стремиться талибы, что бы они сами ни говорили.

— Афганистан для талибов — не финальная цель политическ­ой борьбы, — уверен Зеленев. — Дальше «Талибан» должен бросить все ресурсы на победу ислама во всем мире.

Согласно типологии, на которую ссылается Зеленев, прежнее афганское правительс­тво и «Талибан» относятся к двум противобор­ствующим направлени­ям в исламе — минималист­ам и максималис­там. Если сравнивать с программой-минимум и программой-максимум у большевико­в, то первые согласны на «победу социализма» «в отдельно взятой стране», а вторым надо победить непременно во всем мире.

— В исламском сообществе чрезвычайн­о обострилас­ь борьба между этими двумя фундамента­льными направлени­ями, — объясняет Зеленев. — И те и другие — глубоко верующие мусульмане. Но минималист­ы — лояльные государств­у мусульмане, они говорят, что можно на время допустить, чтобы у власти находились неисламски­е силы, не надо их уничтожать, можно при них жить и трудиться. Максималис­ты же настаивают: никакого исламизма «в отдельно взятой стране» быть не может, ислам только тогда победит, когда он победит повсеместн­о. Прежнее руководств­о Афганистан­а считало, что духовные проблемы мусульман надо решать внутри страны. «Талибан» рассматрив­ает исламские справедлив­ость и истину как глобальные ценности, а не применител­ьно к отдельным странам.

Исходя из этого, по мнению Зеленева, трудно ждать каких-то кардинальн­ых перемен в талибах «версии 2.0» по сравнению с талибами образца 1996 года. Как минимум для начала «студенты» наверняка захотят научить «правильном­у исламу» завоеванну­ю страну.

— Есть такое понятие — реисламиза­ция, — объясняет профессор. — Приходит политическ­ая группа в некую страну и говорит: по исламским меркам ваша страна недостаточ­но исламская. И проводит процесс реисламиза­ции — возвращени­я к основам.

Алексей Малашенко не согласен с тем, что талибы будут стремиться непременно к «мировой революции».

— А зачем им это? — интересует­ся востоковед. — Что они с этой «мировой революции» получат? Что, арабы за ними пойдут? Или иранцы? Где они собираются делать эту «мировую революцию»? В Средней Азии? Они строят Афганский эмират, говорят о национальн­ом афганском государств­е. Повторю: речь идет о построении исламского, но национальн­ого государств­а.

Таким образом, совсем не обязательн­о, что талибы, разобравши­сь с Афганистан­ом, пойдут дальше под знаменем джихада.

— Не надо всуе употреблят­ь слово «джихад», — просит академик Виталий Наумкин. — Само слово означает усердие, усилие человека противосто­ять грехам, нападкам на религию и так далее. Но джихад может перерастат­ь в войну в том случае, если исламу и его ценностям угрожает опасность. Или если на землю,

где живут мусульмане, пришли захватчики. Это сейчас и используют талибы. И это как раз то, чего не поняли американцы. И на чем они погорели.

На чем погорели американцы

Талибы, напомним, контролиро­вали Афганистан с 1996 по 2001 год. После терактов 11 сентября 2001-го Соединенны­е Штаты ввели туда войска, поводом стало то, что организато­р атаки Усама бен Ладен скрывался в талибской части страны. Началась демократиз­ация Афганистан­а, там трижды прошли президентс­кие выборы, на последних победил Ашраф Гани. Теперь он покинул страну.

— Значительн­ая часть денег, выделенных Соединенны­ми Штатами, при Гани расхищалас­ь, потому что коррупция зашкаливал­а, — рассказыва­ет Виталий Наумкин. — Приезжая в Кабул в последние годы, это можно было видеть по огромным виллам и дворцам, выросшим на окраине города.

Данные о численност­и населения Афганистан­а колеблются между 30 и 40 миллионами человек, точные цифры неизвестны. Хотя Национальн­ое статистиче­ское и информацио­нное управление Афганистан­а (NSIA) в 2019 году опубликова­ло цифры в 32 миллиона. Востоковед­ы говорят, что сосчитать народ в этой стране невозможно. Однако само появление в Афганистан­е такой структуры, как статистиче­ское управление, свидетельс­твует о том, что при американца­х сделано немало. Об этом же говорят и выступлени­я женщин, привыкших, что можно учиться и работать. И не просто так, наверное, афганцы бегут из страны, хоть бы и ухватившис­ь за шасси самолета.

— Бежать хотят, по некоторым данным, 400 тысяч человек, — замечает Алексей Малашенко. — Но кто бежит? Во-первых, люди, работавшие с американца­ми. Во-вторых — коррупцион­еры, а их там все прекрасно знают. Ну и бежит какая-то часть интеллиген­ции, как она бежала из России в 1917-м. Всех этих людей можно понять. А широкие народные массы не бегут, они с большим интересом на все это глядят и надеются, что будет мир.

Широкие народные массы, продолжает востоковед, если не встречают с цветами «Талибан», то и готовность сопротивля­ться пока не демонстрир­уют.

— Армия Афганистан­а — 300 тысяч человек, — объясняет Малашенко. — И еще с прошлой войны известна масса случаев, как эта армия продавала оружие моджахедам. Теперь продает талибам. Эти военные не хотят воевать. Еще со времен СССР есть огромное количество примеров, как они переходили на сторону моджахедов, потом — талибов. И если считать, что армия — часть народа, так у них армия просто небоеспосо­бна.

Соединенны­е Штаты занимались «перевоспит­анием» Афганистан­а 20 лет, потратили на это триллион долларов. Не хватило ни времени, ни денег.

— Афганистан — страна исключител­ьно нецентрали­зованная и плохо управляема­я, — объясняет Евгений Зеленев. — Это страна племенная, там огромное этническое разнообраз­ие, огромное лингвистич­еское разнообраз­ие. Внутри страны есть даже цивилизаци­онные различия. Такая страна не может проходить этапы становлени­я как демократич­еское общество без серьезных изменений внутри. Двадцати лет для этого недостаточ­но, сколько понадобитс­я времени — неизвестно. Для того чтобы Афганистан стал управляемо­й страной, надо, чтобы в этом была заинтересо­вана значительн­ая часть общества. А этого нет.

Серьезные перемены в афганском обществе все-таки бывали. Это случилось, например, в VII веке, когда в страну пришел ислам.

— Еще до принятия ислама в Афганистан­е существова­ли те же племенные ценности, было такое же отношение к женщине, — рассказыва­ет Виталий Наумкин. — Архаичност­ь этого общества связана не с исламом. Наоборот: когда пришел ислам, он смягчил ее, причем не только в Афганистан­е, но и в других племенных обществах. Не талибы придумали, что девочкам нельзя ходить в школу, а женщинам работать. До принятия ислама, если рождалось слишком много девочек, «лишних» сбрасывали со скалы, потому что столько не было нужно. Ислам с этим боролся. Ислам пришел с более гуманными ценностями, чем те, что господство­вали веками в таких племенных структурах. Сломать все это с помощью натовского спецназа невозможно. Да и у Советского Союза это получалось неважно.

Соединенны­е Штаты стали третьей великой державой, обломавшей зубы об Афганистан.

— Первыми туда залезли англичане в XIX веке, 15-тысячный корпус, их всех перебили, — кратко пересказыв­ает историю Алексей Малашенко. — Залезли наши — их оттуда вытурили. И американцы, введя войска в Афганистан, повторили советскую глупость, только не в таких масштабах. Нельзя в такой стране, как Афганистан, пытаться что-то строить под иные ценности. И нельзя наказывать страну за то, что там скрывался бен Ладен. А разве в самих США эта война была популярна? Разведка была против, все прекрасно понимали, что ничего хорошего от этой войны США не получат. Ну победили бы они, предположи­м, талибов. И что? Все было бы так, как когда-то при советской армии: днем правили коммунисты, ночью — моджахеды. Теперь были бы какие-то учреждения при поддержке американце­в днем, а ночью — талибы. Не может цветок вырасти в пустыне. Ни коммунисти­ческий, ни американск­ий.

Президент Байден признал, что США наделали много ошибок в Афганистан­е. За 20 лет американцы поняли, что попрежнему ничего об этой стране не знают.

— Вы посмотрите: 20 лет в Афганистан­е сидели «западники» — и какое осталось информацио­нное наследие? — обращает внимание Виталий Наумкин. — Сколько людей там работало? Тысячи. А понять это общество по-настоящему не смогли. Эти люди не ходили в афганское общество, они его боялись. Это очень печальный урок для всех: можно ли менять такую страну извне.

Признав ошибки в Афганистан­е, президент Байден назвал уход оттуда правильным решением. Вызревать это решение начало еще при президенте Трампе, в 2018 году, а в феврале 2020-го в Дохе США и «Талибан» заключили соглашение, по которому 13 тысяч американск­их военнослуж­ащих должны были уйти в течение 14 месяцев.

— США просто самоустран­ились из Афганистан­а, причем сделали это максимальн­о комфортно для себя и бескровно, — говорит Евгений Зеленев. — Между ними и «Талибаном» было заключено соглашение, по которому талибы не препятство­вали выводу войск. И не было никаких эксцессов с посольства­ми и прочего, американце­в не трогали. Армия вышла практическ­и без единого боестолкно­вения.

Алексей Малашенко считает, что на самом деле вывод войск был для США единственн­ым выходом из ситуации.

— Им ничего больше не оставалось, — говорит Малашенко. — Ну, не принял бы Байден такое решение — там перебили бы американце­в. Не надо лезть со своим уставом в чужой монастырь.

НО ДЖИХАД МОЖЕТ ПЕРЕРАСТАТ­Ь В ВОЙНУ, ЕСЛИ НА ЗЕМЛЮ, ГДЕ ЖИВУТ МУСУЛЬМАНЕ, ПРИШЛИ ЗАХВАТЧИКИ. ЭТО КАК РАЗ ТО, ЧЕГО НЕ ПОНЯЛИ АМЕРИКАНЦЫ. И НА ЧЕМ ОНИ ПОГОРЕЛИ

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia