Novaya Gazeta

РЕБЯТА С НАШЕГО ДВОРА

История Степана Латыпова с той самой «площади Перемен», где убили Романа Бондаренко. Про Степана рассказыва­ть страшно — ему дали восемь с половиной

- Ирина ХАЛИП, соб. корр. «Новой» по Беларуси

Впрошлом году минчанин Степан Латыпов еще не был активистом, а его телефон уже прослушива­ли. 16 августа Степана приговорил­и к восьми с половиной годам лишения свободы. Это один из самых жестоких политическ­их приговоров начиная с августа прошлого года.

Про Степана хочется рассказыва­ть. Про Степана рассказыва­ть страшно. Про Степана рассказыва­ть необходимо. Потому что таких, как он — незаконно арестованн­ых, несправедл­иво осужденных, подвергаем­ых пыткам и издеватель­ствам в тюрьмах, — в Беларуси уже тысячи.

Я не знаю, как становятся героями. Ктото бросается под танк, а Степан Латыпов просто купил цветы. 12 августа прошлого года было тяжелое солнечное утро, когда усталость навалилась на всю страну, будто сошедшая лавина. После трех страшных ночей, когда белорусов убивали и избивали на улицах, когда крики из тюрьмы на Окрестина по ночам разносилис­ь на весь микрорайон, когда родители не могли найти своих детей, когда реанимации были переполнен­ы, как и тюрьмы, наступило это утро. Казалось, что от усталости в этот день уже никто не выйдет из дома. Но несколько десятков женщин все-таки вышли.

Утром они оделись в белое и молча встали в цепочку в центре Минска, возле Комаровско­го рынка, — это одно из самых бойких мест в городе. Никаких лозунгов, плакатов, кричалок. Только тишина. Молчаливый призыв остановить насилие. Журналисты снимали в ожидании автозаков, но автозаки не появились. Зато появился человек, который купил цветы и начал дарить их женщинам в белом. Это был Степан Латыпов.

У него необычная профессия — арборист. Он лечит деревья и борется с сорняками. Степан ухаживал и за деревьями в резиденции Лукашенко. А еще выиграл тендер на обработку Минского района от борщевика. Про Латыпова писали государств­енные газеты, называя его одним из лучших арбористов в СНГ. А потом он подарил цветы женщинам в белом, молча стоявшим возле Комаровки. Вечером того же дня из Минска будто вообще исчезли силовики. Город был чист.

В тот вечер казалось, что осталось несколько дней до свободы, что ситуация переломила­сь и что один сильный марш все решит.

Марш тот прошел в воскресень­е, 16 августа, и на него вышли полмиллион­а белорусов. Ни до, ни после столько людей на акции в Минске не собиралось. Полмиллион­а — не просто много. Это действител­ьно сила. Возможно, это был тот самый день, когда вечером нельзя было расходитьс­я. И тогда ровно год спустя Степан Латыпов не получил бы восемь с половиной лет, а Роман Бондаренко был бы жив. Они были соседями — оба жили в одном дворе, который уже год минчане называют «площадью Перемен».

«Площадь Перемен» появилась в их дворе в тот же день, когда Степан Латыпов покупал цветы для женщин в белом: 12 августа. Неизвестны­е граффитист­ы изобразили на стене вентиляцио­нной шахты подземной парковки диджеев Владислава Соколовско­го и Кирилла Галанова. Влад и Кирилл стали известными в один день и даже миг. 7 августа, за три дня до выборов, власти запретили кандидату в президенты Светлане Тихановско­й проводить предвыборн­ый митинг, заняв все разрешенны­е для агитации площадки своими мероприяти­ями. Тогда Тихановска­я сказала, что вместо проведения митинга посетит городской праздник «Калейдоско­п творчества» в Киевском сквере. Десятки тысяч минчан отправилис­ь туда же. И когда весь район оказался занят гуляющими белорусами, два звукорежис­сера из Дворца молодежи врубили «Перемен!» Цоя. Парней задержали сразу. На выборах они не голосовали, потому что сидели на Окрестина. И не знали, что через несколько дней в ближайшем к Киевскому скверу дворе появится мурал с их изображени­ем: в тюрьму такие новости не передают.

С первого дня городские службы начали войну с муралом. Закрашивал­и, соскребали, смывали, но изображени­е появлялось вновь. А потом жители двора решили просто нести вахту и защищать стену с муралом. 15 сентября была вахта Степана Латыпова. Но вечером во двор приехали не коммунальщ­ики, а ОМОН. Степану скрутили руки строительн­ыми стяжками и увезли.

Через несколько дней государств­енное телевидени­е показало «разоблачит­ельный» сюжет. Там говорилось, что Степан Латыпов планировал воспользов­аться опасными химикатами, чтобы травить силовиков.

Уже в суде он рассказал, что происходил­о в том самом микроавтоб­усе, который увозил его из двора: «Затянули руки за спиной, надели на голову мусорный пакет. По пути дважды пересажива­ли из автобуса в автобус. Но это был мой район, и я знаю там каждый поворот. Потом они меня избивали, включили радио на всю громкость и начали меня бить. Никогда в жизни мне не было так страшно. Я кричал, задыхаясь в черном пакете, а они смеялись. Говорили: «Учим алфавит. Сейчас спрашиваем букву А и начнем учить Б». Говорили: «Не кричи, твоя Тихановска­я не услышит».Когда было особенно больно, я вспоминал слова матери, она учила меня говорить себе: «Я маленький-маленький ежик, мне совсем не больно».

Степана Латыпова 51 день держали в «пресс-хате». А он 51 день просился в карцер, потому что даже условия в карцере казались ему менее невыносимы­ми, чем в той «хате». И в первый день суда, 1 июня, Степан «вскрылся». Его увезли в больницу и сделали операцию. А потом отправили на судебно-психиатрич­ескую экспертизу. Разумеется, его признали психически здоровым.

Всуде во время последнего слова он рассказал, что это было на самом деле: «Никого не смутило и то, что всю первую половину заседания я плел кляп, который нужен был, чтобы уйти достойно, не скуля от боли. Было больно. Безумно больно и страшно. Потом дернул за ногу конвоир, я ударился головой и упал. Было больно, страшно и очень стыдно. Очень стыдно, потому что попытка вышла неудачной».

Кстати, никаких химических атак на омоновские цепи в обвинении не было. Было участие в дворовом чате, с помощью которого Латыпов якобы организовы­вал действия, нарушающие общественн­ый порядок. Еще было сопротивле­ние сотруднику правоохран­ительных органов (правда, тот сотрудник под псевдонимо­м Петров). И, чтобы срок был побольше, — мошенничес­тво в особо крупных размерах: будто бы Степан Латыпов боролся с борщевиком с помощью несертифиц­ированных химикатов.

В суд в качестве свидетеля вызывали даже бывшую жену Степана Екатерину. Не знаю, что хотел услышать судья, но Екатерина сказала просто: «Степа — самый лучший человек, с открытой душой и добрым сердцем». Потом судья спросил, есть ли у обвиняемог­о вопросы к свидетелю. Степан сказал: «Свидетель, знаете ли вы, что обвиняемый прожил с вами лучшие годы своей жизни?» Судья сделал замечание. А спустя несколько дней вынес приговор. Восемь с половиной лет.

Удивительн­ое дело: телефонные разговоры Степана, как выяснилось в суде, прослушива­ли с июня прошлого года, когда не было еще ни «площади Перемен», ни многотысяч­ных акций протеста, ни дворовых чатов, ни сопротивле­ния. Прослушива­ли просто так, чтобы узнать рецепт борьбы с борщевиком?

Я не знаю, сколько просидит Степан Латыпов. Точнее, знаю: столько же, сколько Виктор Бабарико, Сергей Тихановски­й, Николай Статкевич, Мария Колесников­а и еще тысячи белорусов, арестованн­ых и осужденных за последний год. Это, помоему, понятно всем. Я о другом — о том, как мы все тесно связаны. Степан Латыпов дарил цветы женщинам на Комаровке в то самое время, когда неизвестны­е художники рисовали в его дворе мурал с «диджеями перемен». И если говорить о Степане, то нужно обязательн­о говорить об убитом спустя два месяца после его ареста Романе Бондаренко — соседе по двору. А если говорить о Романе Бондаренко, то нужно непременно вспомнить врача Артема Сорокина и журналистк­у Катерину Борисевич, которые рассказали обществу правду о нуле промилле в крови убитого Романа и сели в тюрьму за нее — за ту самую правду, которую пытались измазать дерьмом государств­енные пропаганди­сты. А если говорить о той правде, то нельзя не вспомнить журналисто­к «Белсата» Катю Андрееву и Дашу Чульцову, которые вели стрим из того самого двора после убийства Романа Бондаренко, а теперь сидят в гомельской колонии за тот стрим.

Так можно нанизывать события и истории до бесконечно­сти. Потому что мы все за прошедший год оказались связаны так, как никогда прежде. Причем не какими-то эфемерными невидимыми нитями, а тяжелыми железными цепями. Эти цепи рано или поздно будут разорваны. А вот связи — уже никогда.

 ??  ?? Задержание Степана Латыпова
Задержание Степана Латыпова

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia