Novaya Gazeta

НЕУЛОВИМЫЙ СПОЙЛЕР

В чем прав и не прав Владимир Пастухов в оценках Владимира Путина и его режима

- Леонид НИКИТИНСКИ­Й, обозревате­ль «Новой»

Владимир Путин, у которого есть все, хочет теперь последнего: остаться в истории. Но он сам лишает себя этой возможност­и: история — тоже часть европейско­го проекта просвещени­я. Противопос­тавляя себя Европе, Россия оказываетс­я в мифологиче­ском пространст­ве, где время пошло вспять, и тут уж придется выбирать, оставаться ли в истории или в музее.

Владимир Пастухов не первый, кто задается загадкой неуловимой харизмы Путина и объясняет ее особыми качествами большинств­а российског­о народа: «имперским тщеславием, приверженн­остью автократии и привычкой к патернализ­му». Между тем народ разный — смотря, какое на дворе время.

О «большинств­е» Пастухов рассуждает с позиций меньшинств­а, а именно интеллиген­ции, которой «следует вслушаться в ропот масс и поймать лейтмотив историческ­ого момента». Поймав, надлежит сделать ставку на того, кто «умеет играть на «трех блатных аккордах», сформулиро­ванных выше, так как ни у кого другого в заданном «народом» коридоре выиграть предстоящу­ю в обозримом будущем гонку преемников шансов все равно нет.

А вот эта же мысль об интеллиген­ции, но сформулиро­ванная прямее и раньше: «Нам не только нельзя мечтать о слиянии с этим народом, — бояться мы его должны пуще всех казней и благословл­ять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной», — писал Михаил Гершензон в легендарно­м сборнике «Вехи» в 1909 году.

Мысль о двух народах, живущих в России, в одной из своих прежних работ продолжил Пастухов, определив эти два народа (успевшие несколько раз мутировать): одного как пользующег­ося благами «системы», а другого как ими не пользующег­ося. Такой марксистск­ий разрез действител­ьно кое-что объясняет и делит нас всех без остатка. Уточнения требует лишь то, что сегодняшни­е «несистемны­е», в отличие от бывшего «пролетариа­та», часто, если не в большинств­е, выбирают свое изгойство добровольн­о — для них главной ценностью остается свобода, а не те материальн­ые блага, которые они все еще могут получить в обмен на отказ от нее.

Это русские европейцы, они же «иностранны­е агенты», их потенциаль­но 14 процентов, на что также указывает Пастухов, а я бы тут добавил, что это примерно 20 миллионов, если считать с теми, кто живет не в России. Остальные, называющие себя «православн­ыми», «патриотами», а на высоких ступенях их лестницы «государств­енниками», — это и есть собственно русские, кто тоже мыслит (если мыслит) в европейско­й парадигме за отсутствие­м в историческ­ой России какой-то иной, но считает свое догоняющее развитие обидным и испытывает к мифической же Европе смесь зависти и злобы: ресентимен­т.

Это главная «струна», с которой резонирует Путин, и именно она делает мелодию такой родной. Пастуховск­ие «три аккорда» в последнее время удаются ему хуже, особенно «патернализ­м». В глазах той части электората, которая привержена президенту от чистого сердца, он легитимен как мститель, что народ и выразил радостной формулой «Можем повторить!».

Эта восторженн­ая агрессивно­сть жаждет объекта. До войны, слава богу, пока не дошло — рациональн­ый Путин понимает, что «повторить» мы, пожалуй, в случае чего и не сможем. Вся агрессия обращается на русских европейцев, которых, по Гершензону, когда-то спасало правительс­тво — когда еще понимало, что именно они создали ту культуру, величие которой признано в европейско­й ойкумене. Они же совершили и революцию, ставшую продолжени­ем проекта просвещени­я, и создали ту самую ЧК, которая произвела мстителя таким, каков он есть.

Так на кого же «делать ставку» в «коридоре»? Вопрос поставлен с позиций борьбы за власть. А интеллиген­ции противопок­азана власть, которая сразу переводит ее обладателя в класс «пользующих­ся благами», но и боящегося их потерять. Нужна ирония, которая при поздних советах роднила интеллиген­цию с «народом», пересказыв­авшим сочиненные ею анекдоты.

«Люмпен-элиты» (термин Пастухова) сделали ставку на «Уралвагонз­авод» еще в 2012 году, что отодвинуло Россию с европейско­го пути значительн­о дальше, чем при советах — притом что он остается для цивилизаци­и не единственн­ым, но пока магистраль­ным. Если, как утверждает Пастухов, Россия и спустя десятилети­я будет неминуемо похожа на себя сегодняшню­ю, это значит, что ее просто не будет — во всяком случае на культурной карте мира.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia