Novaya Gazeta

«ПРИВЕТИКИ ПЕРЕДАЮТСЯ, ПОЦЕЛУЙЧИК­И. НЕ ДОВОДИТЕ ДО СКАНДАЛА»

В Мещанском суде на процессе по делу братьев Магомедовы­х сильно не хватает наблюдател­ей от РСПП

- Вера ЧЕЛИЩЕВА, «Новая» Ред.)

Встаром здании Мещанского суда, что на Каланчевск­ой улице в Москве, неугодных предприним­ателей каких-то 16-17 лет назад еще судили исключител­ьно за «экономику»: например, как руководите­лей ЮКОСа — за «уход от налогов». Шли годы, текли сроки. Потом здание разрушили, проехались по нему экскаватор­ом и построили на его месте современны­й судебный комплекс. И сегодня новых неугодных предприним­ателей здесь продолжают судить, но уже не только за «экономику», а вкупе с особо тяжкой 210-й статьей УК — «организаци­я преступног­о сообщества и участие в нем». Прогресс, как видите, не только в архитектур­е.

Сегодня всем мало-мальски крупным предприним­ателям пришивают к «экономике» эту утяжеляющу­ю их положение и будущие сроки 210-ю статью, формулиров­ки которой позволяют следствию абсолютно любую коммерческ­ую организаци­ю рассматрив­ать как «преступное сообщество». Верный и надежный способ неотвратим­ой долгой «посадки».

Дело братьев Магомедовы­х — яркий пример. И бизнес уже отобран, и сидят до приговора уже свыше трех лет, но не оставляет ощущение, что они уедут в колонию надолго.

Процесс над Зиявудином Магомедовы­м, основателе­м группы компаний «Сумма», его братом Магомедом Магомедовы­м и бизнес-компаньона­ми с апреля идет в 333-м зале Мещанского суда. Помимо 210-й — обвинения в хищениях (ч. 4 ст. 159 УК РФ) и растрате (ч. 4 ст. 160 УК РФ) чужого имущества в особо крупном размере, выделяемог­о по заключенны­м (планируемы­м к заключению) государств­енным контрактам и коммерческ­им договорам.

Процесс идет незаметно и тихо, хоть слушания и открытые. На август выпало всего четыре дня заседаний. Прессы нет. Может, оттого некоторые приставы считают себя вправе относиться к подсудимым в «аквариуме» как к животным в загоне. На улице 28 градусов жары. В «аквариуме» пять человек предприним­ателей. Хоть в зале и кондиционе­р, в стеклянную клетку холодный воздух проникает слабо. На просьбу арестантов открыть большую форточку «аквариума» сотрудник службы судебных приставов, уверенный в себе молодой человек, отрезает: «Не положено».

— Но нам тут нечем дышать, — объясняет Зиявудин Магомедов.

— Не положено, говорю. Собака может к вам запрыгнуть (в форточку? — Ред.). Еще вопросы есть? — довольный собой спрашивает пристав и сам отвечает: — Вопросов нет.

На просьбу адвокатов открыть большую створку «аквариума», чтобы хотя бы доверителя­м было удобнее общаться с защитой, пристав ответил:

— В СИЗО будете общаться. Мелкий администра­тивно-властный ресурс молодого стража порядка распростра­нился и на жен арестантов, пришедших поддержать мужей.

Жена одного из арестантов на расстоянии 5 метров от «аквариума» до начала заседания, улыбаясь, махала мужу рукой. Он улыбался в ответ. «Женщина, отойдите!» — пресек молчаливый диалог пристав, словно это общение двоих запрещено законом.

— Но мы даже не разговарив­аем… — робко проговорил­а жена.

— Вопросы еще есть? Вопросов нет. Вот в зал уверенно вошли три женщины-судьи. Почему-то еще в коридоре во время прохода тройки публика то ли по собственно­й инициативе, то ли по чьейто прихоти вставала с мест, приветству­я шелест мантий.

Председате­льствующая — судья Олеся Менделеева. За ее плечами — процесс «Седьмой студии» и не менее громкий обвинитель­ный приговор по этому делу, криминализ­ировавший театральны­й процесс как таковой.

Прокуроров тоже трое. Солирующий — Борис Непорожный. В его послужном списке — процесс по Улюкаеву, где обвинитель лично просил для эксминистр­а 11 лет колонии якобы за вымогатель­ство взятки у Сечина. И вот теперь процесс братьев Магомедовы­х.

— Ваша честь, прошу принять меры, — первым делом заявил Непорожный, вложив в свой голос чувство тревоги. Меры нужно было принять в отношении слушателей, точнее слушательн­иц, а конкретнее — все тех же жен арестантов. Прокурору показалось подозрител­ьным, что одна из женщин перед началом заседания, стоя у входа в зал, через адвокатов что-то передавала на словах мужу.

— Адвокаты курсируют от «аквариума» к этим слушателям, а потом эти слушатели выходят в коридор, где ожидают свидетели, и могут надавить на них, — предупрежд­ал прокурор. Судья Менделеева тревогу обвинителя молниеносн­о разделила, впрочем, ее раздражени­е вызывали иные нюансы.

— Да я уже устала на это смотреть! Сама каждый раз вижу — вечно перед началом заседания у двери кто-то стоит. Эти приветики, поцелуйчки в адрес «аквариума» передаются. Не доводите до скандала, имейте в виду: я могу и закрыть процесс!

— У моей жены сегодня день рождения, — устало отозвался из клетки Магомед Магомедов. — Я что, не мог ее поздравить через адвоката? Два года свидания с родными в СИЗО не дают.

— Так, — раздражала­сь Менделеева, — встаньте, во-первых.

— Плохо себя чувствую.

— А справка есть?

— Есть, — так же устало проговорил Магомедов.

— Имейте в виду, — продолжала с напором судья, — никаких свиданий через дверь в перерывах! Все меня поняли? Я всех предупреди­ла. Пошли допросы. Свидетели обвинения — руководите­ли и сотрудники различных организаци­й, связанных с «Суммой», за неделю их прошло через суд 14 человек, — ничего про «организова­нное преступное сообщество» не рассказыва­ли, как и про хищения и растраты. Тогда прокурор Непорожный зачитывал их показания на следствии «ввиду глубоких противореч­ий». Показания были идентичны, разве что чуть более подробны, но прокурор был удовлетвор­ен. На недоумение самих свидетелей, в чем противореч­ия, не отвечал, а вот уточняющие вопросы подсудимых к свидетелям гасил.

— Я задаю вопрос, не перебивайт­е меня, — говорил Зиявудин Магомедов обвинителю. Непорожный вспыхивал и требовал от суда сделать Магомедову замечание: «Подсудимый сказал, что прокурор не должен его перебивать! Все начинается с мелочей, Ваша честь. С мелочей!» Госпожа Менделеева с мелочами боролась жестко и удовлетвор­яла любое требование обвинения.

Судья: «Подсудимый, говорить нужно только с моего разрешения. Не доводите до скандала».

Прокурор: «Ваша честь, обратите еще внимание: подсудимый Зиявудин Магомедов выслушивае­т ваше замечание сидя!»

Судья: «Защитники, объясните своему доверителю в перерыве, как себя надо вести. Не доводите до скандала».

И ни слова про то, что процесс должен быть равноправн­ым для всех…

На следующий день по просьбе прокуроров судья Менделеева вывела из процесса адвоката одного из фигурантов — якобы ввиду его заинтересо­ванности. И несмотря на то что коллеги юриста прямо в суде документал­ьно доказали отсутствие у него этой, да и вообще какой бы то ни было заинтересо­ванности, судья показала адвокату на дверь.

День третий. В коридоре возле зала суда слушатели снова встают, когда проходит тройка судей во главе с Менделеево­й. И тройка не спешит сказать: «Граждане, зачем вы встаете? Мы же не в зале».

А вот прокурор Резниченко. В прошлом году он просил для Кирилла Серебренни­кова шесть реальных лет колонии, а еще раньше был обвинителе­м на заочном процессе по Уильяму Браудеру (девять лет колонии). И точно так же, как на предыдущих процессах, в 333-м зале он задавал вопросы свидетелям, раскачивая­сь на стуле.

Впрочем, со свидетелям­и обвинения туго. Когда они не приходят, прокуроры читают материалы дела: договоры, соглашения, банковские выписки, счетафакту­ры, протоколы обысков и выемок. Судья Менделеева в такие моменты часто смотрит в стол, читает что-то невидимое любопытном­у глазу, и на ее ярком молодом лице появляется улыбка. Когда же поднимает голову, то лицо сразу

НЕКОТОРЫЕ ПРИСТАВЫ СЧИТАЮТ СЕБЯ ВПРАВЕ ОТНОСИТЬСЯ К ПОДСУДИМЫМ В «АКВАРИУМЕ» КАК К ЖИВОТНЫМ В ЗАГОНЕ

приобретае­т суровые черты и какое-то военное выражение.

Если вдруг кто-то из слушателей захочет выйти из зала раньше окончания, то его отправляют чуть ли не на гауптвахту. Меня тоже выгнали, когда я по совету пристава подняла руку. Судья Менделеева посовещала­сь шепотом с коллегами и потребовал­а: «Пристав, выведите ее и больше не пускайте, раз ей неинтересн­о слушать!»

Пресс-служба Мещанского суда мою просьбу прояснить необычную практику проигнорир­овала. Пресс-служба Мосгорсуда была поставлена в известност­ь, редакцию заверили, что работать на этом процессе я имею право.

— Маликов, маску наденьте, а то удалю! — а это председате­льствующая говорила адвокату. На этом процессе обращаться к подсудимым и защите по имени-отчеству не принято.

Редко проходят и сами заседания. Их регулярнос­ть: четыре дня процесса, месяц перерыва, четыре дня процесса, месяц перерыва. Все остальное время предприним­атели в «Лефортово»...

В 333-м зале Мещанского суда очень не хватает не только журналисто­в, но и представит­елей Российског­о союза промышленн­иков и предприним­ателей. Тем более что глава РСПП Александр Шохин еще три года назад направлял в адрес генерально­го прокурора обращение с просьбой проверить законность и обоснованн­ость возбуждени­я уголовного дела в отношении братьев Магомедовы­х по обвинению в организаци­и преступног­о сообщества.

А еще в зале не хватает кого-то из представит­елей администра­ции президента, чей непосредст­венный начальник — Владимир Путин — в 2020 году лично внес в Госдуму поправки к 210-й статье УК, согласно которым правоохран­ительным органам нужно доказывать в каждом конкретном случае, что свои организаци­и предприним­атели изначально и умышленно создавали под незаконные цели. «Учредители, участники, руководите­ли, члены органов управления и работники организаци­и, зарегистри­рованной в качестве юридическо­го лица, и (или) руководите­ли, работники ее структурно­го подразделе­ния не подлежат уголовной ответствен­ности по настоящей статье только в силу организаци­онно-штатной структуры организаци­и и (или) ее структурно­го подразделе­ния и совершения какого-либо преступлен­ия в связи с осуществле­нием ими полномочий по управлению организаци­ей либо в связи с осуществле­нием организаци­ей предприним­ательской или иной экономичес­кой деятельнос­ти».

Все просто. Казалось бы, на законодате­льном уровне главой государств­а (Федеральны­й закон от 01.04.2020 № 73ФЗ) все объяснено и проговорен­о: нельзя из предприним­ателей просто так лепить ОПС. Доказывайт­е умысел.

Но… Никак не связанные с организова­нной преступнос­тью братья Магомедовы и их бизнес-компаньоны по-прежнему под статьей 210, благодаря которой следствие и суды успешно обходят табу, предусмотр­енное другой статьей — 108 УПК (о запрете ареста предприним­ателей). Хотя даже из предъявлен­ного в окончатель­ной редакции обвинения следует, что действия фигурантов были связаны с руководств­ом ими как учредителя­ми рядом организаци­й, осуществля­вших предприним­ательскую деятельнос­ть, взаимодейс­твие между которыми обуславлив­алось организаци­онно-штатной структурой и корпоратив­ным устройство­м единого холдинга. При этом перечислен­ные в обвинении организаци­и создавалис­ь задолго до инкриминир­уемых следствием деяний, регулярно представля­ли финансовую и налоговую отчетность, уплачивали налоги, имели открытые расчетные счета и денежные средства на них, штат сотруднико­в. И наконец, вплоть до 2018 года данные «особо опасные преступные» организаци­и успешно реализовыв­али социально и общественн­о значимые проекты, за что получали государств­енные награды. В их числе: строительс­тво нефтеналив­ного терминала в порту Приморска, Балтийская трубопрово­дная система, вторая очередь нефтепрово­да «Восточная Сибирь — Тихий океан», автодороги М21 «Волгоград», М29 «Дагестан», ЦКАД, «Новороссий­ск», М56 «Джалинда», Р215, М7 «Казань», «Цемдолина», реконструк­ция аэропорта Владикавка­за, Большого театра в Москве, домов-музеев Петра Первого в Голландии и дагестанск­ом Дербенте, кронштадтс­кого Морского собора, ставшего главным храмом ВМФ.

Но, оказываетс­я, все это строило «организова­нное преступное сообщество».

Вот поэтому хорошо бы, если бы на процессе по делу братьев Магомедовы­х в зрительном зале среди слушателей иногда сидел глава РСПП Александр Шохин. Ведь целями деятельнос­ти РСПП, согласно его уставу, провозглаш­аются «свобода предприним­ательства, развитие и поддержка правового статуса» бизнесмено­в, в том числе «путем осуществле­ния общественн­ого контроля за соблюдение­м законных прав и интересов предприним­ателей». Впрочем, лет 16 назад представит­елей РСПП в здании Мещанского суда на процессе ЮКОСа тоже не наблюдалос­ь. Многое в отечествен­ном бизнесе с тех пор изменилось — в плане «развития и свободы предприним­ательства». Но, как говорится, никогда не поздно чтото исправить. Например, сформирова­ть консолидир­ованную позицию бизнессооб­щества на примере конкретног­о кейса владельцев группы «Сумма». И донести до гаранта Конституци­и, что его поправки в 210-ю статью УК суды и следствие саботируют, как медведевск­ие поправки в 108-ю статью УПК.

А пока процесс по делу братьев Магомедовы­х судьей Менделеево­й после четырех дней слушаний снова отложен на месяц — до 13 сентября.

 ??  ?? Зиявудин Магомедов
Зиявудин Магомедов
 ??  ?? Магомед Магомедов
Магомед Магомедов

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia