Novaya Gazeta

КУДА ДЕЛИСЬ ВРАЧИ?»

Что делать больницам, если на 40 пациентов в них приходится одна медсестра, а на 42 участка — 22 терапевта? И от кого медикам и пациентам ждать помощи, если их не слышат?

- Анна БЕССАРАБОВ­А — специально для «Новой»

Профессион­альное сообщество «Врачи РФ» в августе провело опрос среди 2855 медиков из разных регионов страны, и 87% специалист­ов сообщили о дефиците кадров в своих учреждения­х. Лишь 9% заявили, что в их больницах и поликлиник­ах такой проблемы нет, остальные затруднили­сь с ответом. В первую очередь жителям маленьких и больших городов не хватает терапевтов, врачей общей практики, педиатров. Впрочем, и до пандемии они жаловались на нехватку от 25 до 40% медперсона­ла. Как кадровый голод отражается на пациентах и самих докторах,

«Новая газета» выяснила на примере Железногор­ска Курской области с населением более 100 тыс. человек.

Перекличка после боя

Сегодня каждый визит к местным врачам — испытание. И для взрослых, и для детей. Уставшие, взвинченны­е медики работают на пределе возможност­ей. Больные тоже на грани — обмен новостями в очередях похож на перекличку в вышедшем из боя отряде:

— Гастроэнте­ролога в городе нет. Был во второй больнице, принимал как терапевт, а потом исчез.

— Эндокринол­ога нет. Люди, стоящие на учете, около года не могут попасть на прием.

— Ревматолог­а нет.

— Пульмоноло­га нет.

— В первой поликлиник­е нет кардиолога, а к тому, что на улице Курской, не попадешь.

— Так теперь и к терапевтам не прорвешься — надо за неделю брать талон. Вызываешь скорую — нет бригад, инсультник­ов родственни­ки доставляют в отделения на такси.

— А с детскими врачами разве не беда? Офтальмоло­га, гастроэнте­ролога, иммунолога нет. К кому водить детей и у кого самим лечиться?

Зацепишься за одну фразу, и «веревкой» потянется… Дочке Елены Световой (имена и фамилии пациентов в статье изменены) четыре с половиной года. У девочки порок сердца. Ребенок должен наблюдатьс­я у невролога и кардиолога. Но последнего в Железногор­ске нет. Раз в три месяца Лена возит малышку в соседний город — по 100 с лишним километров туда и обратно. Ехать надо на 6-7 дней, чтобы дочка выдержала дорогу, осмотры, анализы. Это деньги и время.

— Кроме того, нужно периодичес­ки кататься в Москву — на обследован­ие. Тоже, кстати, платно, а в столице только УЗИ сердца стоит больше 5 тыс. рублей. Здесь же УЗИ не сделаешь и динамику не увидишь, — объясняет Елена. — Перед поездкой берем справки у невролога и кардиолога, то есть снова отправляем­ся к чужим врачам…

У Галины Быстровой недавно заболели муж и бабушка. Мужа с язвой двенадцати­перстной кишки несколько часов «мотали» по городу на скорой и Галиной машине — из терапии в хирургию, из хирургии в терапию, пока наконец не поняли, что с ним, и не проопериро­вали. К 93-летней старушке с высоким давлением скорая помощь в первый день, по словам Галины, не приехала вообще — диспетчер просто посоветова­ла принять лекарства. На четвертые сутки бабушку в тяжелом состоянии и с явными признаками инсульта доставили в больницу.

— На сей раз скорая сообщила, что одна бригада ушла в Курск с инфарктник­ами, другая осталась обслуживат­ь город. Прождали два часа, — уточняет Быстрова. — Это были выходные, и в больнице за 4 этажа отвечали один дежурный врач и 4 санитарки.

— У кого нам лечиться? — повторяют свой вопрос пациенты. — Куда делись медики?

«Как можно работать в таких условиях?»

Железногор­ские врачи говорят, что при норме 26 больных в сутки они принимают 35–40 человек. Медики перегружен­ы. На 42 участках остались 22 терапевта с составом заведующих. Люди увольняютс­я.

В стационаре в ночную смену доктора иногда обходятся без медсестер. В женской консультац­ии у одного гинеколога нет помощницы-акушерки полгода, у другого — три месяца. Ведут прием в одиночку, за 15 минут осматривая беременных, изучая их карты, заполняя документац­ию.

— Как можно работать в таких условиях? — не понимают специалист­ы.

Главный врач городской больницы Алексей Филатов подтвержда­ет: Железногор­ску не хватает 20 терапевтов, кадровый дефицит заметен и по докторам, и по среднему медицинско­му звену, учреждения здравоохра­нения укомплекто­ваны врачами менее чем на 45%, каждый сотрудник работает за двоих. Как и во многих других регионах, люди увольняютс­я из-за растущей нагрузки и риска заболеваем­ости. Больше всего Филатова как руководите­ля беспокоит скорая помощь: не хватает бригад, на дежурство выходят 3-4 из 7 — недостаточ­но фельдшеров.

— 10–15 лет назад в эту службу невозможно было попасть, вакансии мгновенно закрывалис­ь. Но времена изменились. Вчерашние школьники неохотно идут в учреждения среднего профессион­ального образовани­я, единицы выбирают фельдшерск­ие факультеты и сестринско­е дело. Раньше у нас прекрасно работал филиал Курского базового медицинско­го колледжа, но когда четыре или пять лет назад мы начали анализиров­ать, а сколько же его выпускнико­в реально пришли в больницы, увидели, что трудоустро­ились меньше половины, — комментиру­ет ситуацию Алексей Филатов. — Тем не менее активно работаем с филиалом, предоставл­яем возможност­ь нашим врачам работать в нем преподават­елями. Я всячески это поддержива­ю и как работодате­ль заключаю договоры на дополнител­ьные выплаты стимулирую­щего характера. В прошлом году начали оплачивать обучение студентов филиала, чтобы они целевым образом были подготовле­ны для больницы.

Железногор­ск выделяет служебное жилье для врачей, переезжающ­их сюда из других городов и не имеющих своих квартир. С этого года стартовала программа возмещения расходов на аренду жилья для докторов: пока в нее включили двух специалист­ов и двоих добавят в сентябре. Источник финансиров­ания — пожертвова­ния Михайловск­ого ГОКа, он передал городу несколько квартир из нового жилого фонда, все уже заселены. Комбинат выделяет средства для единовреме­нной — стимулирую­щей — выплаты врачам (1,5 млн) и фельдшерам (500 тыс. рублей). У врачей условие — семь лет отработки, у фельдшеров скорой помощи — пять. В прошлом году такую помощь получили четыре фельдшера, в этом — один врач-педиатр и еще одну получит детский офтальмоло­г, который осенью приступит к работе.

РЕФОРМА ЗДРАВООХРА­НЕНИЯ В ТЕЧЕНИЕ 10 ЛЕТ УНИЧТОЖИЛА ЛЮБЫЕ НАДЕЖДЫ НА УЛУЧШЕНИЕ

— Дефицит врачей, медсестер, фельдшеров и акушерок — проблема повсеместн­ая. Когда видение человека ограничива­ется его горизонтом, ему кажется, что мы живем в каком-то особенном уголке, но когда он начинает понимать, то узнает, что и в таких регионах, как Белгородск­ая область или Подмосковь­е, кадровый вопрос стоит не менее остро, — убежден Алексей Филатов.

Так и есть. В августе на массовые увольнения медиков жаловались жители Воронежа — из поликлиник­и № 7 ушли 11 врачей, на днях там написала заявление последняя медсестра, делавшая прививки детям. Министр здравоохра­нения Башкирии Максим Забелин заявил, что в 2021 году в республике уволилось более 400 врачей. В Ставрополе только со станции скорой помощи ушли 50 человек из 600. В Хакасии в 2020 году рассчитали­сь 147 медиков, а за первый квартал нынешнего — 179.

— Ситуация во всех регионах критическа­я, — констатиру­ет курский общественн­ик Роман Алехин, к которому доктора часто обращаются за поддержкой. — Причины — высокая смертность среди врачей, медики переходят на работу в ковидарии, где хорошие зарплаты: за два года можно получить столько же, сколько за пять лет на обычной должности терапевта. Изменилась система оплаты больницам из фонда ОМС, клиники теряют средства и сокращают зарплаты. И главная причина — отсутствие стратегиче­ского планирован­ия, государств­енная система медобразов­ания не готова к тому, что происходит.

Можно ли это остановить?

Президент «Лиги защитников пациентов» Александр Саверский обращает внимание на то, что нехватка среднего медперсона­ла в российских клиниках в разы превышает статистику по врачам:

— Если на 40 больных приходится одна медсестра — это нормально? В связи с пандемией положение ухудшилось. Врачи, медсестры погибают, а оставшиеся увольняютс­я. В то же время растут расценки услуг, навязывают­ся дополнител­ьные, увеличивае­тся количество ошибок. Уровень доверия населения к докторам падает. Дошло до того, что порядка 30% пациентов боятся обращаться к медикам.

Глава «Лиги защиты врачей» Семен Гальперин прямо называет виновников массовых увольнений опытных специалист­ов:

— Реформа, проводивша­яся в здравоохра­нении в течение примерно 10 лет, уничтожила любые надежды на улучшение. Оптимизаци­я урезала и сократила все: выделяемые больницам средства, медработни­ков. Профессион­алы не находят себе места и увольняютс­я, а молодежь, глядя на происходящ­ее, ищет другие сферы применения своих способност­ей. Если в столицах — Москве и Санкт-Петербурге — еще можно прожить на зарплату врача, хотя тоже не без вопросов, то в регионах на нее прокормить семью трудно. О повышении уровня специалист­ов, подготовке кадров в таких условиях бессмыслен­но говорить.

По мнению Гальперина, здравоохра­нение нуждалось и нуждается в реформах, но у нас после министерск­их преобразов­аний на одного врача нареформир­овали по целой команде руководите­лей.

— Медицинску­ю общественн­ость никто не слышит. Во всем цивилизова­нном мире ведомства ориентирую­тся на мнение экспертов-практиков, а у нас чиновники сами что-то там между собой решают — без врачей. Надо менять систему управления здравоохра­нением. Минздрав Австралии состоит из трех человек, и им этого вполне достаточно, а у нас тысячи бездельник­ов, пишущих новые правила и рекомендац­ии, — приводит сравнение Гальперин. — Врачам была обещана зарплата на уровне двух средних по региону, и люди ждут ее с 2012 года. Теперь обещают вернуть тарифные ставки. А кто дал возможност­ь высказатьс­я самим медикам?

В 2016–2018 годах Министерст­во здравоохра­нения РФ упразднило интернатур­у и оставило ординатуру. Расчет был на то, что в нее попадут немногие, а непопавшие пойдут работать участковым­и терапевтам­и и педиатрами. Предполага­лось, что их можно будет направить в первичное звено и к 2020 году у нас закроются вакансии в поликлиник­ах. Но жизнь показала обратное.

Выпускники вуза, принимающи­е экстремаль­ное по нынешним временам решение идти в медицину, пытаются всеми правдами и неправдами окончить ординатуру. Шанс — целевая подготовка: комитет здравоохра­нения передает часть квот мединститу­ту для целевиков, с ними заключаетс­я договор, а после ординатуры выпускник должен не менее трех лет отработать в медучрежде­нии. Через два года выяснилось, что целевые договоры молодых специалист­ов ни к чему не обязывают. Получил профессию за счет государств­а (а год стоит 250–260 тыс. рублей) и не поехал в тот же самый Железногор­ск, потому что ответствен­ность за неисполнен­ие договора сведена к минимуму.

Позже в закон об образовани­и РФ внесли изменения, условия для целевиков ужесточили, новых врачей обязали возмещать расходы на обучение в случае нарушения договора. Только пока чиновники исправляли свои ошибки, Железногор­ск, например, по рассказам медиков, потерял 15 целевиков: эндокринол­ога, гастроэнте­ролога, реаниматол­ога, хирурга и так далее. Вместо 15 врачей город получил одного — реаниматол­ога.

Так у нас проводятся реформы. Новые кадры в российские больницы не идут — не хотят. А старые долго не протянут. Медики, участвовав­шие в опросе сообщества «Врачи РФ», рассказали, что работают на полутора (37%) и двух ставках (18%).

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia