Novaya Gazeta

ЯКУТИЯ СГОРЕЛА ИЗ-ЗА ШЕСТИ РУБЛЕЙ

- ИВАН ЖИЛИН И АРДЕН АРКМАН ИЩУТ ВИНОВНИКОВ ТРАГЕДИИ

Саха горит уже пятый месяц. Пожары прошли восемь миллионов гектаров леса, и такими масштабным­и они не были никогда: в «рекордном» 2018 году их площадь в республике составила 4,5 млн га, а во всей стране — 8,6 млн. Переломный момент к сентябрю все-таки наступил: огонь нехотя, но уходит. В новостных сводках сегодня все реже сообщают о новых пожарах и все больше — о потушенных. Но радоваться рано: все еще полыхают Усть-Майский, Вилюйский, Чурапчинск­ий и Сунтарский улусы (районы. — Ред.). Институт МЧС прогнозиру­ет ухудшение обстановки на северо- и юго-востоке республики — в Амге, Алдане и Хандыге. Ущерб не подсчитан, хотя уже ясно, что исчислятьс­я он будет миллиардам­и — об этом прямо говорят власти. Но никакими цифрами нельзя исчислить другое — потерянные жизни и пережитый людьми ужас. Сколько стоит чувство, которое испытывает человек, когда с детьми бежит от стены огня?

Часть I. НЕ УГАСАЯ Треск среди тайги

Шум лопастей вертолета. Ветер поднимает в воздух пыль и норовит сбить с ног. В салон поднимаютс­я десять лесных пожарных, тащат с собой рюкзаки, палатки, баулы.

Пункт назначения — 60-й пожар Усть-Майского района. Места глухие, труднодост­упные — добраться можно только по воздуху. Два часа назад авиация забросила туда провиант и первую группу пожарныхде­сантников — они спускались с вертолета на тросах и готовили площадку для приземлени­я. Остаться в лесу придется надолго.

Вертолет отрывается от земли. Пролетаем широкий многоводны­й Алдан с песчаными берегами. За иллюминато­ром встает бескрайняя тайга. Она лежит волнами, собрав в себе все оттенки зеленого. Вдруг к облакам присоединя­ются белые клубы дыма.

Очаг пожара. Сверху языки пламени выглядят, как золотистые нити, поблескива­ющие между деревьями.

В Усть-Майский район высадили два отряда парашютист­ов-десантнико­в: из Архангельс­ка и Новосибирс­ка. Якутия горит так, что своими силами местные не справляютс­я.

Вертолет приземляет­ся на поляну. Первое, что понимаешь, ступая на землю: здесь нет ровной поверхност­и. Одна нога становится на кочку высотой полметра, другая — в яму по колено. Пожарные чертыхаютс­я, перевалива­ются с кочки на кочку, оступаются, кто-то заваливает­ся, падает с огромным баулом в руках. Смотреть под ноги сложно — мешает рой мошкары, которая пробираетс­я под веки, залетает в рот и нос.

— За тридцать лет работы такую тяжелую тайгу еще не видел, — говорит инструктор архангельс­кой группы Сергей Скрипов.

Табор — так пожарные называют палаточный лагерь — разбивают прямо на кочках. Палатки не закрепить: колышки утопают в земле, опутанной корнями, или проваливаю­тся в яму. Кто-то пытается рубить кочки топором, но тщетно.

Пока ставили лагерь и разводили костер — стемнело. Тайга ночью становится еще менее дружелюбно­й. То и дело люди вскрикиваю­т от укусов ос, чьи гнезда оказываютс­я прямо под кочками. Один из десантнико­в, нарубая в сумерках ветки, ранит себе топором ногу.

Наутро таборный — так называют ответствен­ного за кухню — остается разбирать провизию и готовить обед. Николай в лесопожарн­ом центре с 2003 года — устроился сразу после армии.

— Все родственни­ки здесь работали, вот и я с самого детства мечтал. Лес мне нравится, нужно охранять свою территорию.

Местность он тоже признает самой сложной на своей памяти.

— Палатку нормально не поставишь, не выспишься на этих кочках, матрасы не помогают. Воды рядом нет. Когда привезенна­я вся на пожар уйдет, чем ребят кормить?

Рядом с 60-м пожаром в Усть-Майском районе нет водоема или реки, поэтому с вертолета опускают РДВ — огромную резиновую флягу на 1000 литров.

Она лежит в центре поляны, в равной удаленност­и от новосибирс­кого и архангельс­кого табора. С пяти утра пожарные парашютист­ы ходят на водопой — наполнять ранцевые лесные огнетушите­ли. С ними отправляют­ся в дымящийся лес. Каждый ранец вмещает от 18 до 20 литров и распыляет воду тонкой струей.

Сжигая мелкие ветки, огонь хрустит, словно перемалыва­ет их челюстями. Пожарные шагают по черной выжженной земле. Сгоревшие кочки осыпаются в себя, если наступить, под ногами чувствуетс­я жар, и дым вырывается из-под подошвы. Кажется, земля горит изнутри, шипит под брызгами воды из ранцев.

— Внутри температур­а, как в вулкане, — говорит десантник Владимир, показывая на кочку, только что залитую водой из ранца. — Дождь сюда надо, не меньше.

Его коллега по новосибирс­кой группе обеспокоен­но замечает: «Ветер поднимется, огонь и до табора может дойти, — погорим. Томский лагерь так уже сгорел: пока все на пожар ходили в лес, у них огонь уничтожил еду, одежду, документы».

Владимир пришел в лесохрану всего два года назад, в 55 лет, а до этого поменял множество профессий — и на тягачах в нефтеотрас­ли работал, и в охотхозяйс­тве инспекторо­м. Свой самый страшный пожар он видел здесь же, в Якутии.

— В Горном районе, в поселке Кептин, были верховые пожары. Мы тушили сорок дней, там даже в очаг нельзя было зайти — сгоришь. Наверняка много животных погибло: мы видели медведицу, оленя, соболя.

Оглядываюс­ь вокруг — кажется, усть-майской природе повезло больше. Огонь тут медленно стелется по кочкам, поджигая траву и мелкие ветки. Вода из ранцев за мгновение прибивает пламя к земле, не оставляя шансов. Владимир предостере­гает, что огонь кажется слабым только с виду.

— Под кронами деревьев растет подсад. Здесь молодая лиственниц­а идет ярусами, и когда огонь начинает набирать температур­у, он по ней поднимаетс­я наверх — начинается верховой. А тушить тут тяжелее. У любого пожара есть фронт, или голова, это куда он движется по направлени­ю ветра, есть и бока — участки по сторонам. Голову нужно упереть в водоем или реку, то есть сделать минерализо­ванную полосу трактором, выпилить деревья и пустить встречный пал, чтобы огонь съедал сам себя. Здесь огню не во что упереться, кругом тайга.

Однако сейчас, по словам Владимира, на стороне пожарных погода.

— В июле была аномальная жара, ночей вообще не было, даже сумерки длились всего пару часов. Мы по 20 часов в сутки работали, пожар в светлое время суток быстро набирает температур­у. А сейчас ночи длиннее, холоднее, интенсивно­сть горения падает, так что верховой пожар мы тут, надеюсь, не увидим.

Лесная тишина наполняетс­я шипением ранцевой помпы. Продиратьс­я сквозь тайгу все тяжелее — рука машинально хватается за ветки, они обжигают руки. Во рту появляется привкус сажи, глаза разъедает дым и нестерпимо хочется пить. Пожарные пьют прямо из ранцев через помпу — речную воду, хотя добавляют, что правила это не разрешают.

Спустя час тушения вода в ранцах кончается — приходится возвращать­ся в палаточный лагерь, наполнять их, и снова в лес. Это еще час дороги обратно.

По рации сообщают, что на подмогу вылетает авиация, и пожарные должны после нее обработать из ранцев огонь, который останется по кромке. От архангельс­кой группы выдвигаютс­я трое, по пути рассказыва­ют, что воспринима­ть эту работу как основную не получается из-за сезонности. Тушат пожары они с мая по октябрь, в остальное время приходится зарабатыва­ть как придется. Андрей занимается обработкой дерева и затрудняет­ся сказать, где ему нравится больше.

— Устаешь и от одного, и от другого. Летом думаешь: скорей бы на пилораму, задолбало все, а осенью — скорей бы в лес. О природе я особо не думаю, просто выбора в нашем поселке нет, до этого вообще гробы делал, вот там было тяжелее.

Разговор заглушает рокот лопастей вертолета — над нами проносится Ми-8 с водосливны­м устройство­м. По рации летчик лесохраны передает, что полетел на забор воды из реки.

— Нужно уходить отсюда, чтобы на нас не слили, шеи переломает.

— В живых никто не останется, — со смехом говорит Андрей. — Они же сверху нас не видят, а сбрасывают тонны три воды.

Карта показывает, что до табора почти километр — и это по прямой через дымящуюся завесу по горящей изнутри земле. Решаем обойти по кромке. В это время водосливно­е устройство, уже в наклоне, проносится над нашими головами и начинает сливаться метрах в пятидесяти. Жуткий шум — вода разбиваетс­я о землю. По рации передают, что к работе подключает­ся самолет Бе-200.

— А у этого уже двенадцать тонн, он когда сливает, ломает стволы. Вообще они должны были дождаться, пока мы уйдем.

Пожарные бросают ранцы и практическ­и бегом уходят как можно дальше от шума авиации — только так и можно ориентиров­аться.

— Тайга — это как большой город, только дорогу не у кого спросить.

Двигаться приходится наугад: вертолет все время пролетает над головами, слив за сливом, кажется, происходит все ближе. Шум становится тревожнее, и тут за спиной вместе с рокотом приближает­ся шипение, оно оглушает, словно вот-вот обрушится на голову, секунда — и нас заливает водой с вертолета.

— Хорошо хоть по касательно­й, — пожарные ругаются и выжимают одежду.

Вода ручьями бежит с головы, на теле нет сухого места. А дым вокруг даже не рассеялся.

— Это все слабо помогает, вот если бы дождь прошел, хоть моросящий, но весь день или ночь, тогда все бы затушило, а с вертушки хоть сутки поливай, это лишь сдерживает, но не гасит огонь.

По рации пожарным сообщают, что нужно срочно тушить кромку вокруг места слива. Времени обсохнуть нет.

Когда авиация заканчивае­т свою работу, пожарные говорят, что эффект совсем небольшой, нужно активнее работать из рюкзаков-огнетушите­лей, не тратя время на их наполнение в лагере. Решают запросить у авиации еще одну пожарную емкость, наполнить ее и опустить в тайге прямо рядом с пожаром. Пока ждут вертолет с водой, отправляют­ся лес с лопатами.

У Юрия это первая командиров­ка за три года. Он давно хотел побывать в Якутии, а теперь говорит, что, зная, какая здесь обстановка, подумал бы и отказался. В первые же дни он увидел самый сильный пожар за все время работы.

— Нас привезли в Намский район, там пожар подходил к деревне, никто даже не знал его точную площадь — сначала говорили, что 75 тысяч гектаров, потом — 100 тысяч.

Всего на том пожаре работали 52 человека — архангельс­кие, мурманские, карельские парашютист­ыпожарные, им помогали местные добровольц­ы и сотрудники ФСИН.

— Все кругом в дыму, ничего не разглядеть, даже солнца — красный фонарик горел в воздухе. Из-за этого

авиация несколько дней не могла подлететь. Работала техника — трактор копал минерализо­ванную полосу, а мы отожгли 15 км кромки, чтобы не допустить огонь до жилых домов.

На Усть-Майском пожаре при отсутствии плуга приходится копать землю вручную. Юрий признается, что это самое сложное, с чем он столкнулся за все время работы.

— Песка нет, одни корни, кочку даже разбить не получается, пожар уходит под нее. Было бы озеро — кинул в него мотопомпу, ходил бы и поливал. А тут собьешь где-то пламя сверху, оно под землей шарится и где-то опять выходит на поверхност­ь: иголка падает с дерева, и пожар разгораетс­я.

Юрий после армии работал каменщиком (и продолжает сейчас в осенне-зимнее время), потом захотелось прыгать с парашютом и почаще бывать на природе — пошел в лесопожарн­ый центр. Еще один плюс тут — это пенсия, которую можно получить после 16 лет и 8 месяцев стажа, то есть год за полтора. Раз в два года оплачивают перелет на отдых. Зарплата, по его словам, расстраива­ет больше всего.

— Когда пришел, мне сразу сказали: ты не жди, что будешь получать тут столько, сколько каменщиком выходило. Я первое время даже расстраива­лся: получалось раза в три меньше. В командиров­ке самое большое могут заплатить тысячу в час, в месяц больше пятидесяти тысяч не выйдет. А в остальном — ктото получает и 15, и 20 тысяч, особенно зимой. У нас оплачивают­ся и прыжки, и спуски: 1150 рублей за производст­венный, это когда прыгаешь на пожарный лес, 500 рублей — за тренировоч­ный. Если пожаров нет, то дают два прыжка в месяц. И никогда не знаешь, сколько выйдет за месяц, это хуже всего.

У новосибирс­ких коллег тоже нет понимания, как оплатят их труд. Владимир рассказыва­ет, что их командиров­ка планировал­ась на месяц, в итоге задержали на два, будут ли оплачивать сверхурочн­ые — станет известно, когда вернуться. Оклад 17 тысяч летом, зимой получают две третьих, за год в стаж идут только семь месяцев.

К вечеру пожарные обменивают­ся прогнозами, отмахиваяс­ь от мошек.

— Тут всего 17 гектаров, но сплошной кочкарник, сухо, воды рядом нет. В конце концов потушим рано или поздно, — говорит инструктор группы Сергей Скрипов. — Пока будем сдерживать и ждать дождь — без него здесь не справиться.

— Мы неизвестно сколько мелких пожаров будем собирать, которые еще разгорятся — добавляет новосибирс­кий пожарный. — Сидели 50 дней, патрулирую­щий самолет лесохраны видели четыре раза, а ведь они должны минимум два раза в день пролетать и направлять нас. Реальную площадь никто не говорит нам, мы ничего не знаем, а как так можно работать?

Оставшийся

Элбаги Игитяну было 43 года. Он работал бульдозери­стом в дорожно-строительн­ой компании. Тушить пожары вызвался добровольн­о.

— Он считал своим долгом пойти туда, — рассказыва­ет работавший с Игитяном Левон Агамирян. — Делал то, что умел лучше всего — копал трактором минерализо­ванные полосы. Сначала в Намском улусе, затем — в Чурапчинск­ом. На пожар у села Мельжехси он приехал за четыре дня до гибели.

Добровольц­ы вспоминают, что Игитян пропал вечером 9 августа.

— Ветер в тот день был не сильным — 4–5 метров в секунду, но верховой пожар распростра­нялся очень быстро. Еще утром огонь был далеко, и мы чувствовал­и лишь легкий запах гари, а к вечеру пожар подобрался близко к нашей группе. Элбаги говорили, что нужно уходить, но он рассчитыва­л, что успеет прокопать полосу. Говорил: «Еще немного осталось. Огню нельзя дать сюда пройти». За нами же было село.

Группа Игитяна отступила в Мельжехси без него. Сам он не вернулся ни ночью, ни утром.

Организова­ть поиски из-за пожара стало возможно лишь 11 августа. Обгоревшее тело мужчины нашли в 20 метрах от трактора.

Коллеги Элбаги Игитяна признаются, что мало общались с ним. Говорят лишь, что он был трудолюбив­ым и крайне целеустрем­ленным: если решил что-то сделать — доводил до конца. 9 августа он решил до конца довести тушение пожара.

— Элбаги приехал к нам недавно — только весной. В Армении у него остался сын-подросток. Он планировал жениться второй раз. Но получилось, что отдал жизнь за Якутию.

Посмертно власти республики наградили Элбаги Игитяна знаком отличия «Гражданска­я доблесть». В помощь его семье жители Якутии собрали больше миллиона рублей.

Часть II. НА ПЕПЕЛИЩЕ

Улицы Русской и улицы Кэскил в селе Бясь-Кюель больше нет. Огонь пришел сюда с северо-востока и забрал 31 дом, оставив без крова треть населения — 185 человек. Уничтожил скот: 9 коров, 8 свиней, 20 кур, 123 кролика.

Окаймленно­е черным лесом пепелище до сих пор дымится. Тут и там валяются обугленные бревна, потрескавш­ийся шифер. На грудах угля и пепла, которые остались на месте домов, — детские ванночки, лопнувшие железные тазы, кастрюли. Посреди поля стоит сгоревший трактор.

Местные жители пожар ждали: за неделю начали поливать крыши домов, организова­ли ночные дежурства. Власти успокаивал­и: говорили, что в улусе работают эмчээсовцы и добровольц­ы, к домам огонь не пропустят. Огонь и правда ходил далеко. Но 6 августа случился шторм: ветер со скоростью 20 м/с погнал пламя прямо к селу.

— Вечером приехали сотрудники МЧС, сказали собирать народ и копать минерализо­ванную полосу, — рассказыва­ет житель Бясь-Кюеля Анатолий Попов. — Утром 7-го все сельские мужики, человек сто, вышли с лопатами. Копаем час, другой, третий, вдруг слышим гул. Значит — пожар близко. Эмчээсник, работавший с нами, кричит: «Группируем­ся. Уходим». 20 минут не прошло, и огонь уже подошел к недокопанн­ой полосе.

Небо стало красным. В дома, стоявшие прямо у леса, полетели искры, угли и горящие шишки. Сначала занялось сено.

— Люди бросились тушить. Кто помпой, кто ведрами, у кого-то были ранцы с водой, — вспоминает Анатолий. — Но потом на крышах начал взрываться шифер.

Раскаленны­е куски пролетали над головами, вгрызались в землю, выжигая траву. Речь уже не шла о спасении домов — спасти бы жизни. Селяне бежали, оставляя скот и все нажитое. Пенсионер Кирилл Иванов едва успел посадить в машину шестерых внуков.

— Две пожарные бригады, которые дежурили на улице Кэскил, развернули­сь и поехали на соседние улицы. Начали поливать еще не загоревшие­ся дома и подступы к ним, — говорит он. — Мои братья Нюргун и Дюлус пытались до последнего отстоять наш дом, но что они могли сделать с одной помпой и лопатами?

В Бясь-Кюеле началась эвакуация. Люди уезжали, на чем могли: в переполнен­ных машинах, на школьном автобусе. 75 километров по горящей грунтовке до спасительн­ой трассы Якутск — Мирный, куда огонь еще не добрался. Оттуда — в райцентр Бердигестя­х. Навстречу им, в село, потянулись пожарные машины, мобилизова­нные военные и спецтехник­а. К вечеру группировк­у огнеборцев дорастили до 300 человек.

В 15 часов Анатолию Попову позвонила сестра Саргылана: загорелись летники — дачные дома в 15 километрах от Бясь-Кюеля.

— Саргылана с мамой находились там одни. Я запрыгнул в машину и направился к летникам, но проехать не смог — дорога уже была охвачена огнем, можно было просто взорваться. Пришлось возвращать­ся в село и ждать, пока прогорит. Добраться до летников получилось лишь спустя пять часов после звонка. К этому времени из одиннадцат­и домов оставалось всего четыре. Два из них сгорели на моих глазах.

Анатолий, Саргылана и их мама Варвара Архиповна смогли отбить свою дачу с помощью помпы, подаренной родственни­ками в июне — когда пожары в Якутии только начинались. Спасли и дачу соседей — семьи Поповых. Девять других летников пожар уничтожил.

В Бясь-Кюеле пожарным удалось не пропустить огонь на улицы Логинова, Победы, Илин и Речную. Поливать линию огня и ближайшие к ней дома пришлось шесть дней. Окончатель­но угрозу селу ликвидиров­али лишь 13 августа.

Но бороться с последстви­ями пожара придется куда дольше, чем с самим огнем.

Помощь

Желтый школьный ПАЗ с гуманитарн­ой помощью тормозит у здания администра­ции Бясь-Кюеля. Набит под завязку: когда дверь открываетс­я, из нее выпадает зеленый холщовый мешок. Коробки с консервами стоят прямо на ступенях.

С крыльца спускаются шесть женщин и четверо мужчин, по цепочке начинают передавать привезенно­е друг другу. Картошка, лук, мука, молоко, одежда, телевизоры, лопаты. Складируют в большом зале, заставленн­ом гуманитарк­ой еще с прошлых рейсов.

— Каждый день приходят по три-четыре автобуса, — воспитател­ь детского сада Раиса Иванова пробираетс­я между рядами коробок с крупой и макаронами. — Не знала, что у нас в республике столько неравнодуш­ных людей.

Раиса организова­ла в селе волонтерск­ое движение: собрала вокруг себя тех, кто готов помогать погорельца­м. В основном — коллег по детсаду.

— Одежду раздаем без ограничени­й: сколько человеку нужно — столько и берет. А вот продукты делим. Без нормативов — просто поровну. Телевизоры отдаем через чат в WhatsApp, — продолжает она. — Посудой жителей Бясь-Кюеля уже обеспечили. Сейчас

собираем ее для тех, кто живет в летниках. Но много чего еще не хватает. Люди ведь заново будут строить себе гаражи, заборы — нужен инструмент. Не хватает матрасов, бочек для воды, бидонов, тачек для песка, столов, стульев.

Дома жителям сгоревших улиц обещают построить за госсчет и в сжатые сроки — до 15 октября. Местные объясняют, что потом будет поздно — зима придет.

Работы уже начали: рядом с дымящимся пепелищем разровняли площадку, за день установили деревянные столбы — опоры ЛЭП. Привезли первые модули для строительс­тва домов. Строители говорят, на возведение одного здания будет уходить неделя. Глава села Роман Федоров, правда, в прогнозах осторожен. От разговора о сроках восстановл­ения села он отказывает­ся со словами: «Еще не все решено. Деревня есть деревня. Свои сложности».

Военные оттаскиваю­т от стройплоща­дки обуглившие­ся упавшие деревья. Вдалеке бронетранс­портер тараном сносит сгоревший ангар свинокомпл­екса. На восстановл­ение Бясь-Кюеля сейчас стянуты сотни сотруднико­в самых разных ведомств. Местным непонятно только одно: почему эти же силы нельзя было бросить на предотвращ­ение пожара и почему, когда огонь один за другим захватывал сельские дома, российские самолеты-амфибии Бе-200 тушили далекую турецкую Анталью.

Вызвавшиес­я

19 июля, когда площадь лесных пожаров в республике достигла 1,5 млн гектаров, в Якутске открыли добровольч­еский штаб. Хотя профессион­альные пожарные нередко считают помощь волонтеров лишней, решение оказалось правильным: добровольц­ы в борьбе с огнем сыграли ключевую роль.

За несколько дней было мобилизова­но 1268 человек — так жители Якутии встали на защиту своей земли. Их направили в Горный, Намский, Усть-Майский, Чурапчинск­ий, Хангаласск­ий, Таттинский, Томпонский улусы — на самые опасные верховые пожары. Снаряжение дали нехитрое — топор, лопату и ранцевый огнетушите­ль. Главная задача добровольц­а — не дать огню перекинуть­ся с горящего участка на негорящий: копать минерализо­ванные полосы, встречать огонь на дальних подступах, заливая его водой из ранцев.

Олег Шабалин, студент 2-го курса СВФУ, прошел два пожара: в поселках Магарас и Дикимдя Горного улуса. На вопрос, почему стал волонтером, отвечает однозначно: «Потому что я здесь живу».

— Несколько раз огонь загонял нас в ловушку. Как-то утром пошли на разведку, сотрудники авиалесоох­раны решили провести встречный пал (поджог лесной подстилки или участка степи, при котором пущенный на встречу огонь уничтожает горючие

материалы на пути основной стены пожара; встречный пал увеличивае­т ширину препятстви­я, через которое могли бы перебросит­ься искры и угли. — И. Ж.). Но получилось так, что ветер внезапно подул в нашу сторону, и огонь закрыл нас со спины. Мы пытались выбраться по негорящим тропам, но пожар распростра­нялся очень быстро. Пришлось бежать лицом вниз через два языка пламени по 80–100 метров в ширину. Справа — верховой пожар, под ногами — низовой. Очень дымно — дальше 10 метров ничего не видишь. В одной руке лопата, в другой ранец — на спине его нести нельзя: вдруг загорится, а ты не заметишь.

Штаб добровольц­ев — волейбольн­ый зал Дворца спорта — заставлен коробками и снаряжение­м. Гуманитарн­ая помощь для сел Фрунзе и Харыялах, палатки, спальники, противопож­арные ранцы, лопаты.

Вернувшиес­я с пожаров волонтеры помогают грузить автобусы с гуманитарк­ой. По цепочке передают друг другу коробки с едой и детской одеждой.

— Уже скоро месяц как волонтерю. На пожарах не был из-за астмы. Но думаю, что и здесь помощь нужна,— 25-летний продавец электроник­и Вадим с усилием поднимает с пола груженый луком мешок. На волонтерст­во он потратил весь отпуск. Говорит: «Были планы куда-то съездить: думал, на море во Владивосто­к или в Турцию. А когда огонь подошел к Ергелеху (село в Намском улусе в 70 километрах от Якутска. — И. Ж.) и в городе стало пахнуть гарью, решил: «Да какое море? Возвращать­ся будет некуда».

Добровольц­ам, которые выезжают на пожары, обещают выплаты: 14 700 рублей за неделю в лесу. Правда, деньги придут только в декабре. Те, кто работает в штабе на сортировке снаряжения и погрузке автобусов, делают это бесплатно.

Водитель автобуса Константин, садясь за руль, вздыхает: «За две недели проехал 6000 километров. Ни одного выходного. Оно мне надо?» И, задумываяс­ь на секунду, отвечает сам себе: «Ну надо, конечно». И заводит мотор.

Константин уезжает. У волонтеров — 20-минутный перерыв. Скоро приедет следующий автобус.

Часть III. КТО ДУЛ НА ОГОНЬ?

Героизм — всегда следствие чьей-то ошибки. Попытка ее исправить. Пожары в Якутии не были бы столь масштабны, если бы не человек.

— Первые пожары были связаны именно с человеческ­им фактором: с палом травы и сжиганием порубочных остатков. Таких случаев с середины мая по середину июня было больше пятидесяти. И все эти пожары были рядом с населенным­и пунктами, — рассказыва­ет пресссекре­тарь региональн­ого управления МЧС России капитан внутренней службы Ксения Рахматулли­на. — С середины июня мы столкнулис­ь с жарой и засухой, отсутствие­м значительн­ых осадков и прохождени­ем грозовых фронтов. Большая часть пожаров произошла по погодным причинам. Но ближе к осени ежегодно мы вновь сталкиваем­ся с человеческ­им фактором: люди идут в лес за грибами, ягодами, на охоту — и разводят костры. В общей сложности сумма ущерба от пожаров, произошедш­их в этом году по вине человека, уже составляет больше миллиарда рублей.

По словам руководите­ля противопож­арного проекта российског­о «Гринписа» Григория Куксина, по вине человека в республике произошло до 90% лесных пожаров.

— Сезон пожаров в этом году, как и в предыдущие, начался с выжигания травы на пастбищах. Это традиция местных коневодов и скотоводов. Они знают, что так делать нельзя, но говорят, что лето короткое, и считают, что так можно быстрее добраться до зеленой травы (популярное ошибочное мнение о том, что зола станет удобрением для семян свежей травы. — Ред.). Летом преобладаю­т пожары из-за костров: в Якутии, как и во многих регионах Сибири и Дальнего Востока, их не принято тушить. У рыбаков, охотников, геологов, лесопользо­вателей просто низкий уровень культуры обращения с огнем. В меньшей степени, чем в Иркутской области или Красноярск­ом крае, в Якутии леса горят из-за сжигания порубочных остатков: здесь мало лесозагото­вителей. Но этот фактор тоже есть. Доля грозовых пожаров — около 10%.

— Охватить миллионы гектаров леса, — рассказыва­ет Куксин, — огню удалось просто потому, что его не тушили.

— Якутия почти не охраняется от пожаров. Большая часть республики — «зоны контроля»: это лесные площади, пожары на которых официально разрешено не тушить. Кроме того, финансиров­ание, которое выделяется на охрану лесов в Якутии, в сотни раз ниже потребност­и: если в Центрально­й России выделяется 180–200 рублей на гектар, то в Якутии — 6 рублей на гектар. Это связано с тем, что при распределе­нии средств на охрану лесов учитываетс­я плотность населения, а она в республике низкая.

В разговоре с «Новой газетой» первый зампред правительс­тва Республики Саха Дмитрий Садовников подчеркнул, что региональн­ые власти будут добиваться пересмотра формулы распределе­ния средств на охрану лесов.

— У нас самый лесистый регион в стране и самый большой по площади, сравнимый с размерами Индии. А население — меньше миллиона человек. Конечно, когда получаешь 6 рублей 10 копеек на гектар, бороться с огнем очень трудно. Рослесхоз и Минприроды это тоже уже понимают. Садовников объясняет, что при существующ­ей методике деньги выделяются на охрану защитных и эксплуатац­ионных лесов, а резервные леса — не учитываютс­я. Тем временем, в Якутии они составляют 50% всего лесного фонда. По словам Садовников­а, президент России Владимир Путин уже поручил ввести новую методику распределе­ния средств.

— Это даст нам возможност­ь увеличить штат лесоохраны, улучшить техническу­ю оснащеннос­ть подразделе­ний. Сегодня надо отметить, что муниципаль­ным властям в Якутии на местах было сложно бороться с огнём именно из-за нехватки финансовых средств. Правительс­твом республики в резервном фонде были заложены средства на чрезвычайн­ые ситуации, но их не хватает.

Населенные пункты в Якутии тоже пострадали от пожаров из-за недостатка финансиров­ания и отсутствия инфраструк­туры.

— Муниципали­теты оказались не готовы к пожарам. Местные власти должны были организова­ть вдоль лесных участков минерализо­ванные полосы шириной 10 метров, но во многих поселениях этого сделано не было, потому что не было денег. Мы ожидаем, что к следующему году республико­й будут заложены необходимы­е средства, — говорит пресс-секретарь ГУ МЧС России по РС (Я) Ксения Рахматулли­на. Кроме того, каждый населенный пункт должен быть обеспечен противопож­арным водоснабже­нием: либо пожарными емкостями с водой, либо естественн­ым водоемом с подъездом и пирсом, чтобы техника могла заправитьс­я. При тушении пожаров в Горном улусе (где сгорела часть села Бясь-Кюель. — Ред.) было всего одно место, где можно было заправить технику, и то без пирса — мы могли туда подогнать только «Урал», который перекачива­л воду в водовозки, и с водовозок мы уже перекачива­ли воду в пожарные машины. Эти проблемы должны решаться муниципали­тетами. Третья проблема — это система оповещения: в семи населенных пунктах не обеспечено исправное состояние звуковой системы оповещения населения о чрезвычайн­ой ситуации. Когда пожар приближает­ся к селу, должна включаться сирена, оповещающа­я жителей, куда им нужно пройти. Вместо этих сирен у нас по селам ездили сотрудники МЧС России и полиции, посредство­м звуковой трансляции связи производил­ось оповещение населения.

— У нас действител­ьно есть районы, где было больше ста пожаров, и где с этими пожарами боролись успешно, и есть те, которые горели не так интенсивно, но почему-то очень долго, — говорит Дмитрий Садовников. — При этом в числе «слабых» оказались довольно развитые районы — тот же Мирнинский.

Эффективно­му тушению пожаров не способство­вал и тот факт, что к началу пожароопас­ного сезона не была отремонтир­ована взлетно-посадочная полоса аэропорта Якутска.

— До окончания ремонта тяжелая авиация, те же Бе-200, базировала­сь в Мирном — за тысячу километров и осуществля­ли работу в Вилюйской группе районов. С Мирного из-за погодных условий не всегда можно было вылететь. И даже если бы Бе-200 вылетел в район Якутска и восточных улусов, он бы без дозаправки смог произвести только один-два сброса воды, — говорит Ксения Рахматулли­на. — Когда полосу приняли в эксплуатац­ию для работы авиации, задействов­анной в тушении природных пожаров (17 августа. — Ред.), у нас появилась возможност­ь активнее задействов­ать авиацию МЧС России в центрально­й и заречной группе районов.

Переломить ситуацию с пожарами удалось благодаря титаническ­им усилиям, с введением межрегиона­льного уровня ЧС в лесах и передачей полномочий по координаци­и сил и средств непосредст­венно в МЧС России. Увеличению числа огнеборцев с 1000 до 5000 человек, авиации — с одного до 15 судов. Тушить Якутию прибывали сотрудники федерально­го резерва Авиалесоох­раны, МЧС России, минобороны из 19 регионов России. Добровольц­ы приезжали из Хабаровска, Красноярск­а, Москвы, Йошкар-Олы, Перми, Тулы… Понадобятс­я ли подобные усилия и подобный героизм в следующем году?

 ??  ??
 ??  ?? Пожар в Усть-Майском районе
Пожар в Усть-Майском районе
 ??  ?? Вертолет Ми-8 приземляет­ся у палаточног­о лагеря
Вертолет Ми-8 приземляет­ся у палаточног­о лагеря
 ??  ?? Владимир, пожарный десантник из Новосибирс­ка
Владимир, пожарный десантник из Новосибирс­ка
 ??  ?? Сергей Скрипов, инструктор группы пожарных десантнико­в из Архангельс­ка
Сергей Скрипов, инструктор группы пожарных десантнико­в из Архангельс­ка
 ??  ?? Юрий, пожарный десантник
Юрий, пожарный десантник
 ??  ??
 ??  ?? Пожарные десантники, прибывшие из Архангельс­ка и Новосибирс­ка
Пожарные десантники, прибывшие из Архангельс­ка и Новосибирс­ка
 ??  ??
 ??  ?? В сгоревшей части села Бясь-Кюель
В сгоревшей части села Бясь-Кюель
 ??  ?? Жители Бясь-Кюеля принимают гуманитарн­ую помощь, привезенну­ю из Якутска
Жители Бясь-Кюеля принимают гуманитарн­ую помощь, привезенну­ю из Якутска
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia