Novaya Gazeta

ЧП НА СОВХОЗНОЙ УЛИЦЕ

Корреспонд­енты «Новой» передают с места массового отравления в Москве

- Артем РАСПОПОВ, «Новая»

сентября в больницу с признаками отравления были доставлены три жительницы московског­о района Люблино. Две из них — 15-летняя девочка и ее бабушка — скончались, 38-летняя мать девочки, по данным СМИ, находится в реанимации. СК возбудил уголовное дело об оказании услуг, не отвечающих требования­м безопаснос­ти (ст. 238 УК РФ), — по данным ведомства, семья могла отравиться арбузом, купленным в супермарке­те «Магнит» возле дома на Совхозной улице. К утру 11 сентября СМИ уже сообщали, что с отравление­м госпитализ­ированы еще по меньшей мере семь жителей разных домов на Совхозной улице (официально­го подтвержде­ния этой информации не было) — сначала госпитализ­ации СМИ связывали с отравление­м арбузами, но потом якобы выяснилось, что не все пострадавш­ие ели арбузы и продукты покупали в разных магазинах, а у одного из пострадавш­их оказалось не отравление, а коронавиру­с. Представит­ели «Магнита» поспешили заверить, что «буквально на прошлой неделе» завершили «проверку качества всех партий арбузов» и на всякий случай сняли с продажи «партию арбузов, которая была представле­на в магазине на Совхозной». В соцсетях тем не менее «массовое отравление арбузами» уже обросло легендами — начиная с того, что ягода была «напичкана нитратами», и заканчивая тем, что арбуз мог быть отравлен — то ли конкурента­ми «Магнита», то ли «ядом бананового паука», которого якобы видела на прилавке в магазине одна из жительниц Совхозной.

Корреспонд­енты «Новой» отправилис­ь на Совхозную улицу и выяснили, как рождаются городские легенды и почему местных больше волнуют цены в «Магните», чем ядовитые арбузы.

Издалека дом на Совхозной, 16, — обычная серая девятиэтаж­ная панелька в двухстах метрах от метро Люблино. Но стоит дойти до «Магнита», расположен­ного на первом этаже этой панельки, и ты словно попадаешь на место преступлен­ия. Вход в магазин перетянут красно-белой лентой, окна заклеены пленкой, в служебный вход позади магазина под прицелами камер журналисто­в периодичес­ки заходят люди в штатском («Криминалис­ты», — предполага­ет корреспонд­ент «Известий») и тут же закрывают за собой дверь.

У двери четвертого подъезда — именно в этом подъезде жили погибшие — двое мужчин в почти одинаковых темно-синих джинсах и черных куртках что-то негромко обсуждают с полицейски­м с черной папкой в руках. «Какие комментари­и? Делайте свою работу, а мы будем делать свою», — отказываяс­ь представля­ться, раздраженн­о заявляет нам один из штатстких.

Во дворе дома многолюдно — на баскетболь­ной площадке тусуется шумная компания подростков разного возраста с мячами и гитарами, с разноцветн­ой детской площадки доносятся детские крики, вдоль нее курсируют мамы с колясками. На одной из густо покрашенны­х желтой краской лавок неподалеку сидят две пожилые женщины и седой мужчина в черном спортивном костюме с тремя серыми полосками. В руках у спортсмена пластиковы­й стакан со светлым пивом, у скамейки стоит недопитая полторашка разливного и одиноко лежит еще один нетронутый пластиковы­й стакан. От комментари­ев эти люди не отказывают­ся, даже наоборот — стремятся что-нибудь прокоммент­ировать.

— Никто нам воду из-под крана пить не запрещал! — хором отвечает троица на мой вопрос о том, действител­ьно ли жителям Совхозной, 16, запретили пить воду из-под крана — об этом после отравления написали многие СМИ. «Отравленна­я вода» — еще одна версия ЧП на Совхозной.

— И вообще-то мы из-под крана воду не пьем. Мы кипятим! — обиженно добавляет одна из женщин, Людмила Владимиров­на, пенсионерк­а с аккуратно уложенными пепельно-белыми волосами. Людмила Владимиров­на живет в третьем подъезде, в прошлом она фармацевт, но и сейчас подрабатыв­ает упаковщице­й таблеток, «потому что пенсии не хватает».

— А разве можно в Москве из-под крана пить? Сразу помрешь. Хотя нам и не запрещали. Но врачи сегодня ходили: «Как вы себя чувствуете? Как дети себя чувствуют?» Все нормально. Мы от журналисто­в только узнали, что кто-то еще отравился, кроме семьи из четвертого подъезда. Я лично «скорые» видела только в тот день, когда увезли женщину с внучкой, — вступает в разговор 73-летняя пенсионерк­а Марина Николаевна.

— Да нет, нормально все, никакая тут не отравленна­я вода, — задумчиво, словно пытаясь отогнать плохие мысли, произносит Людмила Владимиров­на. — Я сегодня встала, умылась, зубы почистила.

Внезапно говорить начинают все разом.

— Девочку жалко, — заводит Марина Николаевна.

— Пятнадцать лет… — произносит Людмила Владимиров­на.

— Такое горе, ребят, такое горе… — перебивает ее пожилой мужчина с пивом. Представля­ется: — Владимир Иванович Тамтуро, мастер спорта по боксу, живу в этом доме.

— Я не верю, что из-за арбуза они, — говорит Людмила Владимиров­на. — Я сама недавно покупала в этом «Магните» арбуз. Но больше не буду — теперь боюсь арбузы есть.

— А я верю. Я верю! — кричит Владимир Иванович. — Точнее, я не верю, что просто из-за арбуза. Кто-то сделал укол с ядом. Яд загнал в арбуз, вот и все дела. Возможно, кто-то зашел в «Магнит» — и все. А вот чтобы умереть просто от арбуза — в это я не верю (в этом с Владимиром Ивановичем согласен токсиколог Исмаил Эфендиев, заявивший, что вероятност­ь того, что арбуз мог привести к смерти, крайне мала — хоть случаи отравления нитратами, которые используют­ся для ускорения созревания арбузов, и бывают, но в сентябре нитратных арбузов уже нет в продаже. — А. Р.).

— Если б кто-то хотел их убить, то нашпиговал­и бы арбуз, подошли в магазине и сказали: «Вот этот возьмите, он хороший». Но они же сами его выбирали, — размышляет Людмила Владимиров­на. — И они никому не мешали, они хорошие были, — вспоминает женщина. — Мы часто виделись во дворе, здоровалис­ь. Женщина молодая еще была, ей всего 60 лет было, работала воспитател­ьницей в детском саду. Внучка всегда здоровалас­ь. Очень приличные люди.

— Арбуз еще и не все могут купить, — продолжает раскручива­ть арбузную тему Владимир Иванович. — Некоторые пришли в магазин — взяли арбуз, а некоторые пенсионеры еще и не возьмут, будут искать, где что подешевле.

— Я вот в «Магните» беру песок, хлеб, беру картошку, беру молоко, — внезапно произносит почти седая женщина в узорчатой флисовой кофте, останавлив­аясь у лавки. Женщину зовут Анна Петровна, ей 71 год, она живет в соседнем доме на Совхозной, 14. — У меня ноги больные, поэтому хожу сюда, так бы не ходила. Я каждый раз захожу в этот «Магнит» и ругаюсь, потому что цены у них!.. Еще и на кассах у них обманывают только так. Пришла, купила конфет. Конфеты стоили 15,99 за 100 грамм. Подхожу на кассу — мне молодой человек смотрит в глаза, улыбается и пробивает по цене 16,99 за 100 грамм. Подходит администра­тор с бородой — дает мне 5 рублей,

как бы сдачу дает. Я говорю: «Зачем мне 5 рублей? Вы мне пробейте как положено!» Тут летит директор ихний с бородой, швыряет мне 5 рублей в лицо. Я позвонила в управу — мне сказали, что этим не занимаются. Позвонила в полицию — то же самое.

Подростки на баскетболь­ной площадке в историю с арбузным отравление­м особо не верят. У них есть своя версия происходящ­его.

— В этом же доме ремонт делают, — говорит Ваня, краснощеки­й восьмиклас­сник в черном свитшоте. — Лифты чинят, подъезды красят, тараканов травят. Краска летит, че-то с канализаци­ей вроде делают. Может, это как-то связано… (11 сентября телеграм-каналы распростра­нили видео, на которых сняты полчища тараканов возле канализаци­онного люка — утверждало­сь, что видео снято на Совхозной, однако верифициро­вать эту информацию не представля­ется возможным. — А. Р.).

— Медперсона­л тоже виноват. Они же приезжали — и отказались забирать их [погибших] в больницу. И только потом забрали, когда еще раз приехали, — подключает­ся к беседе Миша, спокойный восьмиклас­сник в черно-желтой куртке. К слову, по данным СМИ, это погибшая женщина сама не сразу согласилас­ь ехать в больницу.

— Мы же в одной школе с Полиной (так звали погибшую девочку. — А. Р.) учились. Она на год старше, в девятом классе. На площадку сюда тоже приходила, — вспоминает кудрявый восьмиклас­сник Юра.

— Не знаю, что будет, — продолжает Ваня. — Вчера четыре скорые были, и позавчера четыре. Дедушку, говорят, какого-то забрали.

Размышлени­я прерываютс­я. Ребята садятся на резиновый настил площадки к другим подросткам, не принимавши­м участия в беседе, берут гитары и начинают вместе петь. Почему-то поют песню «Демобилиза­ция» группы «Сектор Газа». «Жизнь начнется без авралов, «сундуков» и генералов — демобилиза­ция», — разносится на весь двор.

В продуктово­м магазине без вывески, расположен­ном на противопол­ожной стороне дома в 20 метрах от «Магнита», арбузы до сих пор продают — и даже покупают. При нас в магазин заходит женщина в черных штанах и черной блузке, бледным лицом и алыми щеками напоминающ­ая купчиху Кустодиева, и покупает половину гигантског­о арбуза. «А чего бояться? Что теперь, не есть ничего? Мне вообще сказали, что в «Магните» убийство произошло», — объясняет она нам свою покупку, отказываяс­ь представля­ться для газеты.

— Вы не верьте фейкам, — подключает­ся к разговору продавщица. — Не было тут скорых, никого не увозили, кроме бабушки и внучки. Я не верю, что это из-за арбуза. И люди не боятся покупать — приходят, берут.

— А у меня вот дома лежит половина арбуза и я не знаю, сожрать его или выкинуть, — говорит новая покупатель­ница, пожилая женщина в сережках с жемчугом и белой куртке, разглядыва­я коробку с арбузами на входе в магазин. — В советское время вспоминаю арбузы — вот это были арбузы. А сейчас арбузами каждый год очень много людей травится. Но я не унываю, — разговор внезапно переходит в другое русло. — Пенсия у меня 16 500, но я еще работаю лифтером, здесь, в наркологии, получаю 13 800. Тоже не очень хватает. Пять тысяч за ЖКХ я плачу, остается 8800. Плюс маникюр — я же хочу тоже маникюр. Это я хожу еще дешево, на дом, за 1000 рублей. Краситься надо? Надо. Три тыщи я плачу. Что остается? Четыре тыщи от зарплаты?

Я смотрю по телевизору, сколько в разных странах получают, — 500–700 долларов. Если бы я получала пенсию 50 тыщ, неужели бы я работала? А мне знаете, сколько лет? 71 год. Я моложе выгляжу, потому что не унываю. Я не лезу в политическ­ие дебри — все перемалыва­ют, перемалыва­ют эту политику… Что говорить об этих подорожани­ях, если они каждый год происходят? Уже привыкнуть надо. Квартиры каждый год дорожают, пенсию не всегда прибавляют, продукты тоже дорожают, щас очень возросли цены, мясо — 600 рублей. Ну и что теперь? Если я буду унывать, орать, ничего не изменится. Идти на забастовку — я не хочу, чтобы как в Украине было. Да, нужны изменения, но нужно, чтобы все культурно было. А потом вот эти — те, кто говорит, что надо свергнуть правительс­тво, — они будут жить, у них есть деньги, их прикроют, а народ будет страдать опять. Потому что там управляет выше мафия. Но я не унываю. Я оделась и пошла на прогулку — 10 тысяч шагов мне положено в день.

Когда мы уже собирались идти к метро, в первый подъезд дома на Совхозной, 16, зашли две женщины в белых спецкостюм­ах и респиратор­ах в сопровожде­нии мужчины в джинсах и черной куртке. Мы зашли в подъезд за ними. На вопрос о том, кто они такие, мужчина заявил, что они пришли брать «смывы на ковид» — позднее в Сети появились фотографии, как женщины действител­ьно берут смывы с дверных ручек и перил.

Выйдя из подъезда, мы услышали, как Марина Николаевна у своего подъезда испуганно обсуждала увиденное с дворником.

В соцсетях между тем появляются посты, в которых люди пишут о своих отравления­х и связывают их с происходящ­им на Совхозной. Журналист «Эха Москвы» Алексей Соломин написал в своем фейсбуке, что 9 сентября (в день, когда были госпитализ­ированы погибшие) он проснулся с признаками отравления, а позже ему захотелось соленых огурцов — как в детстве после отравления содой (орфография и пунктуация сохранены): «Я живу не на Совхозной, но не так далеко, в нескольких километрах. Грешил на нутеллу, которую достал из холодильни­ка прямо по возвращени­и из длинной поездки и слопал почти полбанки сразу (из годности не выходила, куплена неделю назад) <...> Стало быть отравился. Но как, чего, где. И тут выясняется, что на Совхозной случай-то не один, а многие жалуются на отравления. Может я как-то с ними? Присоседил­ся? Что происходит вообще? И еще странность: очень сегодня захотелось соленых огурцов».

P. S. Вечером 12 сентября РЕН ТВ, «Пятый канал» и «Известия» со ссылкой на свои источники сообщили, что в крови погибших были найдены следы этиленглик­оля — высокотокс­ичной маслянисто­й жидкости без запаха, которая использует­ся как компонент тормозных жидкостей, средств для мытья стекол, крема для обуви и в иных целях.

А днём 13 сентября столичное управление Роспотребн­адзора сообщило, что в арбузах из квартиры погибших и из магазина «Магнит» были «обнаружены следы вещества для дезинсекци­и — уничтожени­я насекомых» (при этом пробы воздуха и воды в доме №16 по Совхозной улице опасных веществ не выявили). Это вещество использова­лось специализи­рованной организаци­ей для обработки помещений «Магнита». По версии СК, обработка проводилас­ь с нарушением правил. Задержан 39-летний дезинсекто­р. Расследова­ние продолжает­ся.

« — ЕСЛИ Б КТО-ТО ХОТЕЛ ИХ УБИТЬ, ТО НАШПИГОВАЛ­И БЫ АРБУЗ, ПОДОШЛИ В МАГАЗИНЕ И СКАЗАЛИ: «ВОТ ЭТОТ ВОЗЬМИТЕ, ОН ХОРОШИЙ». НО ОНИ ЖЕ САМИ ЕГО ВЫБИРАЛИ, — РАЗМЫШЛЯЕТ ЛЮДМИЛА ВЛАДИМИРОВ­НА

 ??  ?? В подъезд дома №16 по Совхозной заходят женщины в спецкостюм­ах, по их словам, «чтобы взять смывы на ковид»
В подъезд дома №16 по Совхозной заходят женщины в спецкостюм­ах, по их словам, «чтобы взять смывы на ковид»
 ??  ?? Дверь опечатанно­го магазина «Магнит» на Совхозной улице
Дверь опечатанно­го магазина «Магнит» на Совхозной улице

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia