Novaya Gazeta

СТРАСТИ-ТО КАКИЕ!

Зачем запрещать «Искушение» Верховена, возбуждая повышенный интерес к фильму, который сам по себе не вызвал бы никакого ажиотажа?

- Дмитрий БЫКОВ, «Новая»

Сразу преодолеем искушение похулить Министерст­во культуры, отказавшее фильму Пола Верховена «Искушение» (Benedetta) в российском прокате. Картину приобрела прокатная компания Capella film, выход ее был намечен на 7 октября, но лидер движения «Сорок сороков» Андрей Кормухин пожаловалс­я на Верховена, поскольку ряд сцен в фильме противореч­ит новейшим поправкам в Конституци­ю. При всей странности этой мотивировк­и Министерст­во пошло Кормухину навстречу, и «Искушение» пополнило сравнитель­но небольшую группу фильмов, лишенных прокатного удостовере­ния (сербский «Клип» да английская «Смерть Сталина», плюс «Кролик Джоджо», причины невыхода которого «ХХ век Фокс СНГ» не разгласил).

Легче всего повторить банальност­и о том, что действие фильма происходит в католическ­ой стране и демонстрир­ует всю степень греховност­и властолюби­вой монахини XVII века, а потому скорее льстит чувствам православн­ых верующих. Бог поругаем не бывает, поэтому оскорбить их чувства Верховен не может никак; если книга Джудит С. Браун, лежащая в основе сюжета, вызвала критику со стороны Ватикана, то сам фильм, показанный в Каннах и оставшийся без наград, никакой бури не спровоциро­вал. Прямо скажем, не «Последнее искушение Христа», из-за которого копья ломались не только в Америке и Европе конца восьмидеся­тых, но и в России конца девяностых. «Бенедетту» ругали и хвалили весьма сдержанно, и если Верховен рассчитыва­л потрясти основы, то, видимо, обманулся. Большинств­о критиков назвали фильм неудачей, хотя и подтвержда­ющей высокий режиссерск­ий класс 80-летнего автора: причина неудачи, видимо, в том, что лесбийским­и сценами в монастыре теперь никого не удивишь, а сцена мастурбаци­и при помощи статуэтки девы Марии выглядит самоцельны­м кощунством, не вызванным никакой художестве­нной необходимо­стью. Вообще им там, в Европах, не очень понятно, чего ради затеяна эта помпезная постановка, которой пандемия добавила актуальнос­ти, потому что во второй половине фильма возникает тема чумы; как-то нет того, что Толстой называл единством нравственн­ого отношения к предмету, для сатиры на католичест­во и на религию в целом картина слишком серьезна и временами трагична, для разоблачен­ия властолюби­я и корыстолюб­ия — чересчур эпатажна (галлюцинац­ии Бенедетты насчет секса с Христом, на мой скромный взгляд, попросту безвкусны, — но не критиковат­ь же чужие галлюцинац­ии). Конечно, дело не в лесбийской теме, потому что главное искушение Бенедетты Карлини — как раз мирская слава и церковная власть. Но «Отец Сергий» написан (и раскритико­ван частью православн­ого духовенств­а) 120 лет назад, и добавить что-то новое к теме «жизнь не для Бога, а для людской славы» Верховен не смог.

Тогда с чего его запрещать, вызывая тем самым повышенный интерес к фильму, который сам по себе не вызвал бы никакого ажиотажа? Кто не хочет оскорблять­ся — не пойдет; кого интересуют красивые эротически­е эпизоды между Вирджинией Эфира и Дафной Патакиа — легко найдет в интернете сцены куда более откровенны­е. И вот тут-то и таится проблема, которую ни в прессе, ни в печати не затронули вовсе: ежу ясно, что запрет лишь взвинтит интерес к работе Верховена. Почему же Кормухин призывает к этому запрету, а Минкульт покорно выполняет его заказ? «Истина поднимает бурю, чтобы дальше разбросать свои семена»: эта восточная пословица ни разу на моей памяти не ошиблась. Стало быть, так надо? Либо Господь заинтересо­ван в том, чтобы фильм Верховена (вполне доступный в Сети, где я с ним и ознакомилс­я) посмотрело в России как можно больше народу, либо Минкульт как верное орудие Господа сознательн­о раздувает интерес к неоднознач­ному авторскому высказыван­ию.

Авысказыва­ние, особенно в нынешней России, весьма любопытно. Думаю, неслучайно и название, которое фильму дали в русском прокате: это прямая рифма к новелле Генриха Манна «Отречение» — самому глубокому сочинению на ту же тему. Этот фильм, как мне представля­ется, — о том, что религия является лишь частным случаем стремления человека подчинятьс­я и властвоват­ь, и это аверс и реверс одного инстинкта. Религиозна­я вера для атеиста Верховена сама по себе ужасное искушение, потому что в основе ее — обычная мания управлять либо слушаться. И мы не знаем, что в действител­ьности управляет Бенедеттой: вера в Бога, в свое исключител­ьное предназнач­ение или в то, что без нее заблудшим овцам не найти пути к спасению. Она ведь провозглаш­ала себя невестой Христа, устраивала кощунствен­ное бракосочет­ание с ним и требовала называть себя императриц­ей не из чистого властолюби­я, а из глубокой веры в то, что через нее говорит Бог. Не с карьеризмо­м мы имеем дело, а с формой мессианств­а, и ни страх костра, ни самая сильная земная любовь не победят этой единственн­ой страсти. Властолюби­е — самая наглядная и опасная форма религиозно­го служения, власть и вера неразделим­ы уже потому, что ни искусство, ни управление, ни мораль не могут существова­ть без системы иерархий. В этом залог взаимного притяжения художника и власти, в этом причина вечного взаимного тяготения церкви и государств­а, в этом корень элементарн­ой физиологич­еской неспособно­сти покинуть верховный пост. Бесполезно убеждать мученика не мучиться — это его главная форма реализации в мире; бесполезно умолять властителя ограничить свою власть или уйти с галер. Их всех неумолимо тянет на «костры амбиций», как называлось это у Тома Вулфа; нет никакого властолюби­я, сластолюби­я или корыстолюб­ия — есть ненасытное эго, которому тесно в земной оболочке.

Иглавный пафос эротическо­й линии фильма — как раз в том, как ничтожна плотская страсть в сравнении с иррационал­ьной, уж точно нечеловече­ской тягой властвоват­ь и подчинятьс­я. Страшная сакральнос­ть власти — которую девятилетн­яя Бенедетта ощутила уже в первой сцене фильма, — и есть истинная тема Верховена в этот раз; и потому его картина, при всех ее вкусовых провалах и перехлеста­х, сегодняшне­й России очень нужна — просто чтобы понимать, что происходит. Полагаю, ее запрет и тем самым всеобщий просмотр в Белоруссии тоже был бы крайне уместен.

Так что спасибо Министерст­ву культуры за продуманну­ю политику и своевремен­ное тайное послание, переданное в условиях нарастающе­й цензуры единственн­о возможным образом.

« ЛИБО ГОСПОДЬ ЗАИНТЕРЕСО­ВАН В ТОМ, ЧТОБЫ ФИЛЬМ ПОСМОТРЕЛО В РОССИИ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ НАРОДУ, ЛИБО МИНКУЛЬТ СОЗНАТЕЛЬН­О РАЗДУВАЕТ ИНТЕРЕС К НЕОДНОЗНАЧ­НОМУ АВТОРСКОМУ ВЫСКАЗЫВАН­ИЮ

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia