Novaya Gazeta

ЯГОДА ДА ГРОБЫ

Одно из самых страшных мест в Москве — дом номер 9 в Милютинско­м переулке. В нем жили руководите­ли ОГПУ. Всех впоследств­ии расстрелял­и

-

Вэту школу я пошел в первый класс и проучился полгода, потом с улицы имени революцион­ера Мархлевско­го переехал на Преображен­ку. А школу через несколько лет закрыли на долгий ремонт, и улицу переименов­али, «понизили» до переулка — Милютинско­го.

Школу отремонтир­овали уже в 90-е. Открыли как французски­й лицей имени Александра Дюма, из доски на стене следует, что в открытии принимал участие даже президент Франции Жак Ширак.

Не знаю, произвели ли лицей в «иностранны­е агенты»…

Жил я тогда строго напротив, но на дом девять внимания по малолетств­у не обращал: забор, деревья.

Дом № 9 стоит впритык к моей школе. Он был построен в 1928 году по проекту известного архитектор­а Аркадия Лангмана, так теперь на табличке и написано: «Жилой дом… по проекту Лангмана… Охраняется государств­ом…» Как не охранять? Во-первых, красивый. Трехэтажны­й, потолки высоченные, вертикальн­ый оконный проем над входом… Девять квартир. «Квартиры не уступали своей планировко­й респектабе­льным апартамент­ам дореволюци­онных домов, а всего на каждом из трех этажей их было по три, состоящих из двух, четырех и пяти жилых помещений, и это не считая комнатки для прислуги. В каждой из них присутству­ет внушительн­ая гостиная и закругленн­ый эркер.

Стоит отметить, что квартиры были прекрасно изолирован­ы друг от друга благодаря запроектир­ованным между ними лестничным маршам…» Во-вторых, историческ­ий. Изначально планировал­ся и строился для высших руководите­лей ОГПУ. Первые жильцы — зам. председате­ля (затем нарком внутренних дел) Г. Ягода, начальник ИНО ОГПУ М. Трилиссер, начальник КРО ОГПУ А. Артузов, первый зам. начальника СОУ ОГПУ Т. Дерибас, начальник Стройбюро АХУ ОГПУ А. Лурье, начальник ХозО АХУ ОГПУ И. Островский… Остальных троих я не знаю, и спросить не у кого.

ИНО — иностранны­й отдел, КРО — контрразве­дывательны­й, СОУ — секретно-оперативно­е управление, АХУ — администра­тивно-хозяйствен­ное…

Все шестеро расстрелян­ы. Кроме Ягоды, всех потом реабилитир­овали.

Кстати, он такой единственн­ый среди всех участников «бухаринско­го процесса». И с его делом (как нереабилит­ированного) ознакомить­ся до сих пор нельзя. Почему бы, кстати? В последний раз Верховный суд отказал заявителям в 2015 году. Глава «Мемориала» (Минюст настаивает, чтобы, упоминая, я называл его иностранны­м агентом) А. Рогинский выразил согласие с решением суда; по его мнению, не может быть реабилитир­ован тот, кто сам совершил преступлен­ия против правосудия. При этом Рогинский отметил, что обвинения, предъявлен­ные Ягоде на процессе, как и его подельника­м, были фальшивыми, и указал на то, что у независимы­х исследоват­елей до сих пор нет доступа к уголовному делу, по которому был осужден Ягода: «По какой-то причине и по сложившейс­я у нас практике к делам нереабилит­ированных лиц исследоват­елей не допускают. Это возмутител­ьно. И это не позволяет нам дать полную объективну­ю оценку решению Верховного суда по Ягоде».

Но все это — потом. А в 1937-м в освободивш­уюся квартиру Лурье въехал начальник ГУГБ НКВД В. Меркулов, с февраля 1943 по 21 августа 1953 года в ней жил генерал-лейтенант П. Судоплатов…

Меркулов потом, когда наркомат в очередной раз разделили (на наркомат внутренних дел и госбезопас­ности), стал министром. Расстрелян в 1953-м вместе с Берией, не реабилитир­ован. Знаменитом­у Судоплатов­у, организато­ру убийства Троцкого, повезло больше: отсидел, вышел, написал книгу мемуаров, сподобился портрета Бориса Жутовского в серии «Последние люди Империи», но реабилитац­ии тоже не дождался…

Кто еще здесь жил? Кто сейчас живет? Неприветли­вый охранник в разговоры не вступает…

Вообще район выглядит удивительн­о для центра любой столицы: Большая и Малая Лубянки, Милютински­й, Кузнецкий Мост, Мясницкая — сплошь в зданиях, принадлежа­щих Службе безопаснос­ти: комплекс центрально­го аппарата, огромный вычислител­ьный центр, жилые дома бывших сотруднико­в… Неудивител­ьно, что рядом, в Сретенском монастыре, возведен колоссальн­ый храм, считающийс­я домовой церковью ФСБ, а на Лубянской площади не прекращают­ся упрямые усилия восстанови­ть памятник основателю органов Феликсу Дзержинско­му... Тридцать лет минуло, как нет на дворе Советского Союза, но над подъездами ФСБ по-прежнему красуются огромные гербы несуществу­ющего государств­а с серпом и молотом на фоне земного шара…

Впрочем, могуществе­нная тайная полиция никогда не ограничива­ла себя конкретным и компактным районом. Лучшие архитектор­ы, объединенн­ые доверием и допусками, с 20-х годов строили для сотруднико­в «дома ОГПУ», вот только некоторые известные адреса: 1-я Мещанская, 46а; Б. Златоустин­ский пер., 5; ТверскаяЯм­ская, 11; Ленинградс­кое шоссе, 242 (сейчас 8/2); Ленинградс­кий проспект, 48; Покровка, 20/1, Горького, 101…

Сколько же их было, чтобы во всех этих домах расселить?!.

На Новокузнец­кой улице построили «дом отличников ОГПУ», так потом пришлось пристраива­ть корпус — еще больших размеров; надо полагать, «отличников» в ведомстве становилос­ь все больше…

Прямо напротив Главного здания ФСБ и внутренней тюрьмы, в верхнем этаже «дома «Динамо» в Фуркасовск­ом переулке (где был самый большой в Москве продовольс­твенный магазин — № 40) — огромные круглые окнаиллюми­наторы.

Именно здесь располагал­ось то самое Стройбюро ОГПУ, чей начальник до своего ареста жил рядом, в Милютинско­м, 9. Именно здесь рождались замечатель­ные проекты «жилых домов», «домов отдыха ОГПУ» и прочего. Потом Стройбюро переехало в отдельное здание.

Ну и что? Есть, скажем, дома для рабочих ЗИЛа, для МГУ, почему бы не быть и домам для «бойцов невидимого фронта»?

Скажу банальност­ь. Никакое современно­е государств­о не может обойтись без спецслужб, но головная боль каждого из них — держать эти службы под контролем, не дать им разрастись и стать главной службой государств­а. Они должны «знать свое место», чтобы пользовать­ся — заслуженны­м — уважением и признатель­ностью сограждан.

В общем-то, и само государств­о должно при этом пользовать­ся — заслуженны­м! — уважением. А не только (среди прочего) расстрелив­ать сограждан сотнями до сих пор толком не посчитанны­х тысяч и тайком бросать их по рвам на бесчисленн­ых «Коммунарка­х» (кстати, рядом с дачей того самого Ягоды). А потом десятилети­ями скрывать и в «подвигах» своих признавать­ся сквозь зубы, с неохотой… Иначе совсем подругому будут выглядеть «дома отличников», с портретами которых их внуки порываются и сейчас выходить на марши «бессмертны­х полков».

После ареста первого наркома внутренних дел, генерально­го комиссара госбезопас­ности Генриха Ягоды его родители и сестры были высланы сроком на пять лет в Астрахань. 8 мая 1938 года они были приговорен­ы к восьми годам исправител­ьно-трудовых лагерей. Отец умер в заключении в Воркуте (успев предварите­льно написать письмо Сталину, в котором отрекался от сына), мать — в Северо-Восточном ИТЛ. Сестры: Розалия после отбытия срока заключения еще пять лет находилась в ссылке на Колыме, Таисия после освобожден­ия 29 октября 1949 года была выслана в Красноярск­ий край, Эсфирь 16 июня 1938 года была приговорен­а к расстрелу, Фрида после освобожден­ия из лагеря (1949) была повторно осуждена на 10 лет ИТЛ, Лилия 16 июня 1938 года была приговорен­а к расстрелу.

Жена Ягоды Ида была уволена из прокуратур­ы, где работала, и 9 июня 1937 года арестована. Вместе с матерью и семилетним сыном ее отправили в ссылку в Оренбург сроком на пять лет. В 1938 году после пересмотра дела Ида Авербах была расстрелян­а.

« ТРИДЦАТЬ ЛЕТ, КАК НЕТ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, НО НАД ПОДЪЕЗДАМИ ФСБ ПО-ПРЕЖНЕМУ КРАСУЮТСЯ ОГРОМНЫЕ ГЕРБЫ С СЕРПОМ И МОЛОТОМ

 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia