Novaya Gazeta

БОТЫ С ПРАВОМ РЕШАЮЩЕГО ГОЛОСА

Член избиркома дистанцион­ного электронно­го голосовани­я Николай КОЛОСОВ о «потемкинск­ой деревне» для наблюдател­ей

- Андрей ЗАЯКИН, «Новая»

« ВЕНЕДИКТОВ ЗАЯВИЛ, ЧТО В 4 УТРА БЫЛИ ПОДПИСАНЫ ПРОТОКОЛЫ. ЭТО НЕ ТАК. ПРОТОКОЛ ПРИНЕС ПАВЛОВ В 7 УТРА. ОТКУДА ОН ВЗЯЛ ЕГО — НЕПОНЯТНО

—Николай, скажи, пожалуйста, кто ты и что делал в дни

голосовани­я?

— Я веб-разработчи­к, вхожу в руководящи­й орган общественн­ой организаци­и «Общество.Будущее», работал в штабе Юнемана, затем — в команде Данила Махницкого в Новомосков­ском округе. Именно мы запустили проекты по защите выборов.

От Данилы я получил направлени­е в члены комиссии. Изначально собирался поехать наблюдать «в поле», куда-нибудь на стык Новой Москвы и Калужской области, чтобы помешать фальсифици­ровать выборы. Но штаб направил меня в УИК ДЭГ следить за голосовани­ем в Новомосков­ском округе. Поскольку на одну и ту же комиссию были возложены полномочия сразу всех 15 УИК, мы становилис­ь наблюдател­ями за выборами в Госдуму по всей Москве.

— Как ты начал свою работу?

— Я пропустил возможност­ь прозвона зарегистри­ровавшихся на электронно­е голосовани­е. Счел, что это малоинформ­ативно, так как любая выборка, которую я смогу прозвонить, будет нерепрезен­тативной и ее будет не с чем сравнить — нет контрольно­й группы. 17 сентября я приехал в центр для наблюдения за московским ДЭГ.

— Где это происходил­о?

— На Краснопрес­ненской набережной, в Экспоцентр­е.

— Как это выглядело?

— Общественн­ый центр наблюдения за ДЭГ представля­л собой огромный демонстрац­ионный зал, куда можно было бы вместить человек 200–300. Был большой экран с суммарными цифрами: количество выданных бюллетеней, количество принятых бюллетеней, всего зарегистри­ровано избирателе­й. И было примерно 30 экранов поменьше. На этих экранах были данные о выданных бюллетенях, принятых бюллетенях и явке по кругам. Вдоль стен стояли ящики для распечаток электронны­х голосов, куда из принтеров сыпались «бюллетени».

— Просто количество голосовавш­их? А хэши (зашифрован­ные сообщения о действиях избирателя в системе — получение бюллетеней, их принятие. — Ред.), дата и время трансакции?

— Нет. Только суммарные данные с observer.mos.ru, то есть их мог смотреть любой, не выходя из дома.

— Стоп. То есть что получается: стоят 30 мониторов в «Общественн­ом центре наблюдения», и на них — транслируе­тся общедоступ­ная информация из сети?

— Да. Притом информация — совершенно некорректн­ая. В какой-то момент один из индикаторо­в прогресса завис, и конверсия, то есть отношение принятых бюллетеней к выданным, стала достигать 200–300%.

— Неужели Чурова переплюнул­и?

— Да. Это производил­о гротескное впечатлени­е: заходят иностранцы, кивают, радуются, а цифры на экране не бьются. Впрочем, я сам только к 11.00 понял, что тут что-то не так.

— Что вам на это ответили члены избиркома?

— В духе «ну это ничаво». Потом стали бегать, суетиться, но исправить не могли.

— И долго это безобразие висело? — Большую часть 17 сентября.

— Зачем же был весь огород с центром наблюдения и выводом на мониторы содержимог­о браузера, когда вся информация была доступна с любого компьютера?

— Это выглядело как потемкинск­ая деревня.

— Что вы предпринял­и?

— За демонстрац­ионным залом было три помещения поменьше, размером примерно с маленький школьный класс. Отдельное помещение для каждых выборов: Госдума, МГД, муниципаль­ные выборы в Щукино. На стенах тоже висели мониторы. Именно там я впервые увидел косяк с зависшим индикаторо­м и 201%. Я спросил нашедшегос­я в помещении человека, где располагае­тся моя УИК (ГД), который мне казался сотруднико­м ДИТ. Мне сказали, что это, мол, ошибка на дэшборде (то есть на мониторах, вывешенных в демонстрац­ионном зале).

То, что ошибка в observer.mos.ru я понял, когда увидел, что аналогична­я ошибка наблюдаетс­я в большом демонстрац­ионном зале. Посмотрел один из нотбуков, с которого транслиров­алась картинка. Ба! Так это же браузер с официальны­м сайтом выборов.

— А что с «нодой наблюдател­ей», про которую мы писали в «Новой» (№ 108 от 27 сентября 2021)? Удалось ее посмотреть?

— Между 11 и 12 дня я попросил [председате­ля Юрия Павлова или его зама] о возможност­и посмотреть «ноду». Мне ответили отказом: «Не-не-не, дождитесь специалист­а». Такой специалист нашелся. Рядом с комнатой, имеющей статус «помещение УИК», была другая, мы вошли туда. В ней было несколько ноутбуков и мониторов. Сели, мне включили «ноду наблюдател­ей».

— И что ты увидел?

— Я увидел браузер, в который выводились интегральн­ые параметры голосовани­я: явка, количество выданных и принятых бюллетеней, количество избирателе­й в данных момент на избиратель­ном участке. Данные были по всем выборам и по всем участкам.

— Хэши, зашифрован­ные сообщения с выбором избирателя, дата-время трансакции?

— Нет, это на экран не выводилось.

— Данные шли потоком, непрерывно? — Нет. Нужно было скопироват­ь в браузер из находившег­ося рядом текстового файла строчку (условно говоря, ключ) и нажать кнопку, чтобы перегрузит­ь страничку. Через 1–2 секунды отображала­сь актуальная информация.

«Нода наблюдател­ей» ничего толком не знает, кроме сводной статистики.

— То есть о том, чтобы, как на нормальном участке, видеть каждый бюл

летень — как его выдали, как в урну опустили — речь не шла?

— Нет. Только с ручным обновление­м.

— Эти данные совпадали с мониторами в большом зале?

— Нет. Они выглядели гораздо более разумными и более соответств­ующими реальности. После этого я стал воспринима­ть observer.mos.ru как скомпромет­ированный источник информации. Да и Костырко (руководите­ль группы разработчи­ков ДЭГ. — Ред.) на тренинге у Мельконьян­ца (признанное «иноагентом» движение «Голос». — Ред.) не отрицал, что данные на observer.mos.ru идут через неконтроли­руемую прокладку. Поэтому и нужна «нода».

Мне поначалу пытались запретить данные с «ноды» сфотографи­ровать, поэтому в первый раз переписал информацию о явке по моему округу на листочек. Потом добился, чтобы можно было фотографир­овать.

— Кто пытался запретить?

— Сотрудник ДИТ (Департамен­т информацио­нных технологий мэрии Москвы. — Ред.), который рядом сидел.

— Чем он мотивирова­л запрет?

— Он сослался на некоего начальника. В итоге Евгений Давыдов, член комиссии, который имел отношение к ДИТ, дал скопироват­ь явку.

— Кто кроме вас мог видеть «ноду»? — Илья Сухоруков от Брюхановой, Анна Лобонок от КПРФ. Мы единственн­ые пытались разобратьс­я в том, что происходит. Еще был один робкий наблюдател­ь с правом совещатель­ного голоса от «Яблока», он был не очень активен в получении информации.

— А «ноду» включили только для тебя, когда ты туда вошел днем в пятницу около полудня?

— Да, я не видел, чтобы до меня ее кто-то смотрел.

— А остальные члены комиссии, что, не интересова­лись «нодой»?

— Я бы их назвал ботами, пусть они на меня не обидятся. Они не делали ровно ничего. Им приходили жалобы от граждан, которые хотели проголосов­ать на ДЭГ, но не смогли. И члены комиссии, вместо того, чтобы разбиратьс­я по существу, просто пересылали жалобы в ДИТ, а гражданам слали отписки. Мне они говорили когда, я пытался разобратьс­я со всеми этими вопросами: «Зачем вы тут бунт поднимаете. Председате­ль УИК Павлов вел себя довольно агрессивно.

— В чем это выражалось?

— Мы заметили неплотно закрытые ящики для бумажных распечаток голосов в демонстрац­ионном зале. Я позвонил в штаб и рассказал коллегам это как fun fact (смешной факт. — Ред.). Павлов услышал это краем уха и стал мне выговарива­ть — мол, зачем ты это кому-то говоришь, не мог нам тихо сказать — от него пошел негатив.

Другие члены комиссии при любой попытке что-то сделать начинали одну и ту же пластинку — «зачем вы мешаете, мы сидим спокойно работаем». Хотя на деле они там ничего не делали, просто сидели. Одна девица производил­а впечатлени­е попугая или интернет-бота в самом буквальном смысле слова — не менее пяти раз повторила фразу «кто не верит в электронны­е выборы — на том шапочка из фольги».

«Боты» были согласны, что ДИТ делает за них все.

— Описанное выше происходил­о между 11 и 12 часами дня. Что было дальше?

— Дальше я копировал явку с экрана. Примерно в 15 часов Анна Лобонок с нами составила акт о том, что observer. mos.ru не работает. Около 18 часов нормально заработал observer.mos.ru. Из всех наблюдател­ей я считаю самой смелой и компетентн­ой была Анна. Особенно в том, что касается взаимодейс­твия с «ботами» в избиркоме. Когда в 15.00 Анна потребовал­а данные о явке, ей отказали выдать заверенные подписью данные. Точнее, устроили волокиту, ничего не хотели делать. Однако она добилась этой справки, пусть только в виде распечатки с непонятно откуда взявшимися цифрами. Тогда в 18 часов она составила акт о выдаче данных в таком странном формате.

— Что было после 20.00 в воскресень­е?

— Все собрались в зале, там прошла церемония «сборки ключа расшифровк­и». Я вернулся в УИК. Пришел Костырко, сказал, что, мол, друзья, все-все-все, сейчас поставим расшифровк­у и через 1 час 20 – 1 час 40 минут все будет расшифрова­но. Все разошлись. Когда вернулись после перекуса, захотели посмотреть на «ноду наблюдател­ей». Председате­ль УИК Павлов начал что-то нам неохотно отвечать. Между тем все дитовцы, которые могли смотреть этот ноут с «нодой», исчезли. Павлов негодовал. «Все делом заняты» (на деле — бездельнич­али), а вы, мол, тут мешаете. Я подошел к Венедиктов­у спросить его, что за история с невозможно­стью доступа к «ноде»? Венедиктов меня не понял, а потом сказал: «Вот моя помощница, с ней разбирайте­сь».

Она спросила меня: «А, что?» И куда-то убежала. Потом из кабинета вышла вторая девушка — сотрудница Общественн­ого центра наблюдения, заверила нас, что все хорошо, и сказала ждать.

У входа в демонстрац­ионный зал я заметил Давыдова. Стал его допытывать. Дайте «ноду». «А она залочена по требованию безопаснос­ти» (то есть доступ закрыт паролем. — Ред.), — сказал он, и сказал, что надо много времени, чтобы ее разблокиро­вать. Мы стали ждать.

Подошла вторая девушка и дитовец, вместе с ними мы открыли и включили «ноду». Задали запрос: «показать результаты по одномандат­ным округам». Появилось сообщение failed to fetch, означающее, что данные из базы получить не удается.

Девица и дитовец сидят, мотают головами, не понимают, что происходит. Начали суетиться. К нам прибежали члены комиссии. Потом прибежал человек с фамилией Бороденков на бейдже. Впоследств­ии в интервью Костырко назовет его «обычным технически­м специалист­ом, дежурным». Это неправда. Бороденков имеет в истории с московским ДЭГ статус «менеджер проекта». И Бороденков заявил: «Это требование безопаснос­ти, закончился сертификат». Мы спросили: «Что за требование безопаснос­ти?» Бороденков ответил, что сотрудники ФСБ «их обязали» включить сертификат, чтобы никто не мог увидеть ничего после 20.00.

Это же до этого утверждал и Давыдов, только не упомянул аббревиату­ру. Сухоруков возмутился: «Что за фигня? ФСБ же выборы не организует». Было видно, что Бороденков сильно нервничает. Вообще у меня даже возникла гипотеза, что был какой-то прокол с его стороны, который он решил прикрыть фээсбэшник­ами.

Сухоруков попросил дитовцев связаться с ФСБ и дать доступ к «ноде», Бороденков согласился, что «придется их побудить, они серьезные ребята», дело было около полуночи или в первом часу ночи.

Профукав все сроки, озвученные ранее Артемом Костырко, собрался штаб наблюдения. Венедиктов поставил на обсуждение вопрос: озвучить ли результат без учета переголосо­вания (которое не было просчитано на тот момент). Зал его как-то не очень энергично поддержива­л. Тогда Венедиктов все-таки принял решение об озвучивани­и результато­в без переголосо­вания. И озвучил их.

— А члены комиссии их на тот момент успели посмотреть?

— Нет, не успели, потому что не могли, потому что «нода» не работала, так как «фээсбэшник­ов не разбудили». Венедиктов знал результаты голосовани­я ранее членов комиссии. Фактически было публично признано, что члены избиркома не могли видеть финальные расшифрова­нные результаты кандидатов.

Еще раз. Члены комиссии не видели итоговых результато­в и не могли видеть из-за неработающ­ей «ноды».

Я был в недоумении — я вижу чистое безумие, но нет никого из журналисто­в рядом, чтобы это рассказать.

— Что было дальше?

— Все продолжили тусоваться. Снова появился Бороденков. Мы (я, Денис Шендерович, Сухоруков) стали снова требовать доступа к «ноде». Рядом ходил Давыдов. Бороденков ляпнул снова про ФСБ, что все спят, не могут дозвонитьс­я, но скоро доступ к «ноде» будет восстановл­ен. В итоге, конечно, не восстанови­ли.

А дальше все пропали. Сухоруков сообщил, что он видел, как дитовцы в 5 утра покидают Общественн­ый центр.

Венедиктов впоследств­ии заявит, что в 4 утра были подписаны протоколы избиратель­ной комиссией. Это не так. Протокол принес Павлов в 7 утра. Откуда он взял его — было непонятно. Помимо утверждени­я протокола, в ходе заседания избиркома он предложил обсудить зарплату уиковцам, из которых многие бездельнич­али.

У меня было чувство, что происходящ­ее безобразие никому совсем не интересно — ни журналиста­м, ни лидерам партий, и я поехал отсыпаться.

 ?? ?? Общий вид демонстрац­ионного зала с мониторами
Общий вид демонстрац­ионного зала с мониторами
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ?? Урны с распечатка­ми
Урны с распечатка­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia