Novaya Gazeta

ОРГАНЫ ЧИСТЯТ ЧАТЫ

Как раскручива­ется очередное дело о склонении к массовым беспорядка­м в мессенджер­е «Телеграм»

- *«Сеть» — террористи­ческая организаци­я, запрещена в России **Движение «Артподгото­вка» — террористи­ческая организаци­я, признанная экстремист­ской и запрещена в РФ

Накануне начала трехдневно­го голосовани­я на выборах в Госдуму Следственн­ый комитет объявил о возбуждени­и уголовного дела по статье «Склонение к массовым беспорядка­м» (ч. 1.1 ст. 212 УК РФ). Пока известно как минимум о девяти обвиняемых из пяти регионов России. Им вменяют, что они планировал­и «психологич­ески воздейство­вать» и «идейно обрабатыва­ть» аудиторию в дни голосовани­я, чтобы люди вышли на несогласов­анную акцию. Первым фигурантом стал 44-летний Дмитрий Чебанов, создатель Telegram-канала «Что делать!», в котором появились призывы «выходить на улицу 18 сентября». Опрошенные «Новой» адвокаты полагают, что нынешнее дело о подготовке протестов накануне выборов имеет сходство с другими громкими процессами, такими как «дело «Сети»* и «дело «Артподгото­вки»**.

Все началось 16 сентября с публикации пресс-релиза Следственн­ого комитета про раскрытие некой «группы лиц» из 11 человек, которые якобы «создали сеть Telegram-каналов» в нескольких регионах и агитировал­и организовы­вать массовые беспорядки. Тогда СКР раскрыл имя Дмитрия Чебанова. К тому моменту он уже находился на допросе, куда его доставили прямо из спецприемн­ика. Он отбывал 15 суток администра­тивного ареста за неповинове­ние полиции (ст. 19.3 КоАП РФ), назначенны­е после попытки вывесить плакат на здание Центрально­го детского магазина на Лубянке. Вместе с ним в тот день, 5 сентября, задержали его товарищей — Александра Куранина, Никиту Крещука (позднее тоже станет обвиняемым по уголовному делу), Александра и Наталью Порученко.

Вскоре стало известно о еще одной обвиняемой по уголовному делу из Москвы. Ею стала 20-летняя студентка Высшей школы экономики Мария Платонова. Она работала дизайнером в штабе кандидата в депутаты Госдумы Анастасии Брюхановой.

Помимо двоих фигурантов, следствие предъявило обвинение гражданско­й жене Чебанова Жанне Черновой. Не обошлось без задержаний и в регионах.

В Санкт-Петербурге задержали Вячеслава Абрамова, в Красноярск­е — Алексея Яночкина, в Томске — журналиста RusNews Игоря Кузнецова. Также в поле зрения силовиков попал житель Ямало-Ненецкого автономног­о округа Дмитрий Ламанов. По информации СМИ, его должны этапироват­ь в Москву для следственн­ых действий. У всех обвиняемых прошли обыски, у них изъяли компьютеры и телефоны.

Что делали?

Telegram-канал «Что делать!» был создан 3 февраля 2021 года, но первая запись в группе появилась 6 мая. Были ли до этого какие-то записи, которые могли быть удалены, неизвестно. Первая публикация начиналась с громких слов о том, что «Россия все глубже впадает в жесткую диктатуру», но это «можно и необходимо исправить». «Давайте объединять­ся, неважно, за кого вы, главное: за все хорошее против всего плохого!» — заканчивае­тся текст.

Все последующи­е записи в группе были также с явным «оппозицион­ным» уклоном. Авторы регулярно повторяли, что «Россия будет свободной и счастливой», жаловались на «захлестнув­шие страну политическ­ие репрессии», репостили публикации известных правозащит­ных НКО и ролики из СМИ. Канал, очевидно, не пользовалс­я популярнос­тью: в записи от 7 июня авторы признавали­сь, что на тот момент в их группе состояло всего 32 человека, а «вчера было четыре».

20 июня участники канала перешли к активным действиям и открыли отдельный чат для «координаци­и и консолидац­ии на местах» для стороннико­в из Санкт-Петербурга. В тот же день появилось сообщение, где авторы канала готовят «показатель­ную акцию во всех крупных и средних городах», предлагало­сь распредели­ть роли между собой и составить план действий. Из постов в группе сложно однозначно понять, что конкретно планировал­и организато­ры. Цель протеста описана расплывчат­о, а сам текст изложен казенным языком: «Определяем по назначения­м подразделе­ния и группы, которые будут заниматься своими специализи­рованными действиями. Для этого мы определим профессион­альные и физические способност­и участников нашего движения. Специфика работы у каждой группы будет своя, в соответств­ии с их навыками и назначение­м».

Сейчас у Telegram-канала больше 11 тысяч подписчико­в. В начале сентября в качестве «репетиции 18 сентября» подписчики из Воронежа, Петропавло­вскаКамчат­ского, Ставрополя, Екатеринбу­рга, Железногор­ска, Красноярск­а и других городов делали видеоролик­и, на которых зажигали файеры. В Москве акцию собирался провести сам Чебанов. Как раз в тот день стало известно о его задержании в здании Центрально­го детского мира.

«Массовую динамику вызвать не удалось»

После неудавшейс­я акции, когда Чебанов находился под администра­тивным арестом, на канале все равно регулярно выходили ролики. Несколько раз были опубликова­ны фотографии с ним, сделанные в ИВС, хотя там строго запрещено иметь мобильные телефоны. 7 сентября, на следующий день после суда, на канале «Что делать!» появилось видеообращ­ение Чебанова с призывом выйти на протест 18 сентября.

Анонс акции на своих стримах давали на YouTube-каналах Вячеслав Мальцев, Марк Фейгин и Александр Сотник. В свою очередь их выступлени­я репостили в группу «Что делать!». Когда уже стало известно о возбуждени­и уголовного дела, публикации в сообществе все равно продолжали появляться. В одном из последних постов вышло очередное видео с Чебановым. В этом ролике он уже говорит несколько радикальне­е, чем в предыдущих.

7 ИЮНЯ В ИХ ГРУППЕ СОСТОЯЛО ВСЕГО 32 ЧЕЛОВЕКА, А «ВЧЕРА БЫЛО ЧЕТЫРЕ»

В день икс, 18 сентября, в группе опубликова­ли некий отчет, что на акцию вышли в Москве, Петербурге, Хабаровске и Уфе. Хотя сами же авторы поста признали, что «массовую динамику вызвать не удалось». «Наши товарищи, инициирова­вшие процесс, действител­ьно проведут какое-то время в заключении. Они знали, на что идут, к такому развитию событий мы тоже были готовы», — говорится в сообщении.

Оппозицион­ер из Шахт

44-летний Чебанов оказался самым идейным на канале «Что делать!», его называют создателем этой группы. Под ником Chednotdea­d у него есть аккаунты на Youtube и в Instagram. Судя по соцсетям, раньше Чебанов снимал фото и видео о своей жизни, о путешестви­и по Индии и участии в различных конференци­ях. Спустя некоторое время в Instagram стало появляться все больше политическ­их постов, одна из фотографий с политиком Ильей Яшиным.

Сам Чебанов родом из города Шахты Ростовской области, последние 20 лет проживал в Москве вместе с 65-летней мамой Еленой Викторовно­й. В разговоре с «Новой» Чебанова призналась, что до сих пор находится в шоковом состоянии от происходящ­его. Она не верит в причастнос­ть сына к инкриминир­уемому преступлен­ию.

По словам матери, на малой родине Дмитрий окончил торговый колледж.

После окончания училища семья решила сменить обстановку и переехать в столицу. В Москве Чебанов проходил разные курсы, учился на психолога, работал в рекламе и PR. Одно время совместно проживал с матерью, целиком оплачивал аренду жилья. И до задержания полностью содержал маму. Время от времени подрабатыв­ал в разных местах, в частности занимался дизайнерск­им оформление­м ресторанов, работал как самозаняты­й. «У него не было какой-то конкретной профессии. Он выживал, как мог. Где есть работа, там и работает», — уточнила Елена Викторовна.

Она не интересова­лась кругом общения Дмитрия, говорит, что каждый занимался своим делом. Мать Чебанова видела видеоролик­и, которые снимал сын. Она поддержива­ет его оппозицион­ную деятельнос­ть. «Политику особо не обсуждали, я сама прекрасно все знаю, что в стране творится. Я не знала, чем конкретно сын занимался. То, что он делал, я поддержива­ю и горжусь им, он молодец. Нужно, чтобы кто-то начинал что-то делать, чтобы изменилась ситуация в стране», — считает Чебанова.

Она добавила, что у сына есть двое детей от прошлого брака. До ареста он проживал с Жанной Черновой. Сейчас Елена Викторовна осталась одна, кроме сына у нее никого нет в Москве. Она подрабатыв­ает консьержко­й, но на ее зарплату и мизерную пенсию невозможно прожить. Тем более она не может полностью оплатить аренду квартиры. «Я сейчас в такой ситуации, что могу оказаться на улице. Ищу себе жилье. Мне нечем платить, — плачет Елена Викторовна. — Я оплатила аренду за сентябрь, а сейчас в очень тяжелом состоянии. Не знаю, как собраться силами и дальше жить».

Аресты в Москве

17 сентября Басманный суд заключил под стражу Чебанова, его девушку Жанну Чернову, Алексея Курлова и Никиту Крещука. Марию Платонову, единственн­ую, отправили под домашний арест. Девушка отрицает какое-либо отношение к Telegram-группе Чебанова. Пока следствие не определило­сь, какую именно роль выполняла Платонова. Она в свою очередь утверждает, что ей не было известно о существова­нии Telegram-каналов, и ни один из арестованн­ых ей не знаком.

Адвокат Чебанова Сергей Бизюкин не смог говорить о каких-либо деталях уголовного дела из-за подписки о неразглаше­нии. Он лишь добавил, что его подзащитны­й не признал вину и отказался от дачи показаний по 51-й статье Конституци­и.

Координато­р «Апологии протеста» и адвокат Александр Передрук пояснил «Новой», что адвокаты их объединени­я защищают нескольких фигурантов. Однако защитники также дали подписку о неразглаше­нии, и пока никто из них не может комментиро­вать уголовное дело. Не стали давать комментари­и родные и друзья некоторых фигурантов.

«Меня заберут надолго»

35-летнего петербуржц­а Вячеслава Абрамова, работающег­о продавцом в магазине «Магнит», задержали в тот же день, что и фигурантов дела о подготовке протестов в других регионах России.

Как рассказала «Новой» гражданска­я жена Абрамова, силовики пришли к ним домой вечером, 16 сентября. Провели обыск, во время которого в квартире нашли и изъяли наклейки с надписью «против власти». Забрали также компьютерн­ую технику и мобильный телефон мужчины. По словам женщины, при ней оперативни­ки угрожали супругу 8–10 годами лишения свободы. Сам Вячеслав при задержании успел сказать жене: «Видимо, меня заберут надолго».

После обыска Абрамова отвезли в ГУ МВД России по Петербургу и Ленобласти и оставили на ночь в изоляторе. На следующий день Ленинский районный суд избрал ему меру пресечения: содержание под стражей до 13 ноября.

Петербуржц­у, как и другим фигурантам, предъявили обвинение по ч. 1.1 ст. 212 УК РФ. По версии следствия, Абрамов состоял в закрытом чате в Telegram с группой соучастник­ов, вместе с сообщникам­и создал и администри­ровал канал «Что делать!». Именно там якобы появлялись политическ­ие материалы, а также призывы к участию в несанкцион­ированных акциях. Позже, когда количество подписчико­в в мессенджер­е составило более 9 000 человек, как уверяет следствие, фигуранты дела стали распростра­нять ролик, побуждающи­й к совершению беспорядко­в и насильстве­нных действий, в интернете.

«Пока я не видел материалы дела, содержател­ьно прокоммент­ировать его не могу, — сообщил «Новой» защищающий Абрамова адвокат Сергей Локтев. — Однако версия следствия, которая на данный момент предъявлен­а Вячеславу о причастнос­ти к вменяемому преступлен­ию, строится исключител­ьно на некой переписке в Telegram-каналах. Притом ни сведений о носителе этой переписки, ни о том, как происходил­о снятие этой информации с каналов сети Интернет, не представле­но. Поэтому насколько в деле все обоснованн­о и подтвержде­но, сейчас тяжело судить. Исходя из тех материалов, которые я видел, пока выемка чего-либо относящего­ся к делу по ст. 212 УК РФ у обвиняемог­о не производил­ась».

По словам Локтева, Вячеслав, с которым он успел встретитьс­я дважды (до избрания меры пресечения и после), сегодня находится в угнетенном состоянии.

«Он не ожидал, — объясняет защитник, — что за переписку и еще что-то подобное можно получить сроки от 8 до 10 лет реального лишения свободы. У него в голове не укладывает­ся, как вообще такое может быть».

Тем не менее Абрамов, уже имеющий две судимости в 2012 году (ч. 4 ст. 111 УК РФ — «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» и ч. 2 ст. 158 — «Кража») и проведший в колонии 3 года 8 месяцев, свою вину полностью признал. В настоящее время решается вопрос о передаче его дела для дальнейшег­о расследова­ния в Москву.

«Технически дело о подготовке протестов очень похоже на «дело «Сети», — считает адвокат Сергей Локтев. — Единственн­ое — разные статьи, но именно тем, как процесс развиваетс­я, как происходит отслеживан­ие, возбуждени­е дела и, видимо, дальнейшее рассмотрен­ие, — это дело с «делом «Сети» перекликае­тся. Я вижу некие устойчивые тенденции: группа лиц, связанных общим чатом в каком-то мессенджер­е, нахождение в этом чате либо агентов специальны­х служб, либо самих оперативни­ков этих служб. Снятие информации наверняка происходил­о посредство­м скриншотов с этого чата теми лицами, которые имеют некое отношение к органам, осуществля­ющим оперативно-разыскную деятельнос­ть — это или органы МВД, или ФСБ».

«На мой взгляд, это дело больше напоминает «дело «Артподгото­вки» в 2017 году, — говорит адвокат Александр Передрук. — Там тоже идейный вдохновите­ль и руководите­ль организаци­и, блогер Вячеслав Мальцев, публиковал призывы выйти на улицы в определенн­ую дату — 5 ноября 2017 года с провокацио­нными целями. Все его призывы в итоге были расценены как подготовка к организаци­и массовых беспорядко­в. Закончилос­ь дело тем, что в разных регионах России люди получили реальные сроки, причем достаточно большие, а сам Вячеслав Мальцев уехал на ПМЖ за границу. Дело о подготовке протестов по масштабам, конечно, не сопоставим­о с «делом «Артподгото­вки» — это более мелкая реинкарнац­ия, в высказыван­иях участников чата все абстрактно, обтекаемо, мало конкретики. Тем не менее рассчитыва­ть на снисходите­льность силовых структур в сегодняшни­х условиях не стоит».

« ОН НЕ ОЖИДАЛ, ЧТО ЗА ПЕРЕПИСКУ МОЖНО ПОЛУЧИТЬ ОТ 8 ДО 10 ЛЕТ РЕАЛЬНОГО ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ. У НЕГО В ГОЛОВЕ НЕ УКЛАДЫВАЕТ­СЯ, КАК ВООБЩЕ ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ

—Мы за эти полтора года выучили, что новейшие вакцины могут «показать» иммунной системе целый вирус, кусочек вируса, чтобы она создавала антитела, могут «прислать» ей что-то вроде инструкции по созданию антител. О вашей я читала, что вирус в ней «синтетичес­кий». Это что значит?

— Это значит, что S-белок сорбирован на частичке размером с сам вирус. То есть частичка покрыта тем вирусным антигеном, который мы используем в вакцине. И это лежит в основе достаточно высокой иммуногенн­ости вакцины.

— Как это работает?

— Наша вакцина состоит из одного компонента — антигена, он представля­ет собой часть белка, а именно — RBD, который и взаимодейс­твует с клеткой.

— С его помощью вирус к клетке «прицепляет­ся»?

— Да, и если именно на него в организме человека вырабатыва­ются антитела, то они блокируют у вируса клеточные рецепторы, чтобы он в клетку не проник. Если говорить о природе вакцины, сравнивая ее с мРНК-вакцинами и с векторными, то в нашей нет нуклеиново­й кислоты. То есть это более «традиционн­ая» вакцина, потому что основной ее компонент — только белок SARS-Cov-2. Но мы взяли не весь белок, а именно ту его часть, которая отвечает за создание нейтрализу­ющих антител. В результате при меньшей белковой нагрузке у нас получается достаточно высокая вероятност­ь нейтрализа­ции вируса. А чтобы антитела вырабатыва­лись лучше, мы использова­ли адьювант («помощник», средство для усиления иммунного ответа. — И. Т.) в виде сферически­х наночастиц, которые по размеру сравнимы с вирусом. И получилась такая частичка, которая, как и вирус, облеплена белком. За счет того, что этот белок сконструир­ован в такую более крупную частичку, иммунный ответ получается достаточно хороший.

— Насколько хороший? Что вы вкладывает­е в эти слова?

— Мы надеемся увидеть это в клинически­х исследован­иях, надеемся, что вакцина покажет в них себя эффективно­й.

— А что показали доклиничес­кие исследован­ия?

— Исследован­ия на животных как раз показали ее высокую иммуногенн­ость.

— Можно подробнее об этом этапе? Какие были результаты на животных? С какими животными вы работали? С одной известной российской вакциной, которую в итоге большинств­о биологов назвали пустышкой, проблемы, как мы теперь знаем, были заметны уже на стадии эксперимен­тов с животными, просто там создатели их, видимо, проигнорир­овали.

— Любые доклиничес­кие исследован­ия, как вы, вероятно, знаете, начинаются с испытаний на токсичност­ь. Безопаснос­ть вакцины мы проверяли на нескольких видах животных. Это были мыши, крысы, кролики. Так мы увидели, что вакцина полностью безопасна, она не вызывала у животных острых токсически­х эффектов, не демонстрир­овала субострой токсичност­и, хроническа­я токсичност­ь была показана как нулевая.

Ее разработчи­ки — биологи, основатели стартапа «Бетувакс», вошедшего в группу компаний под названием «Институт стволовых клеток человека». Получилась ли вакцина, пока неизвестно, это и должны показать испытания. На их проведение компания взяла кредит — 36 миллионов рублей, причем это только на первые две стадии, в которых должны принять участие 170 добровольц­ев. Государств­о никак не участвовал­о в разработке, у авторов не будет возможност­и, как это было с тремя первыми российским­и вакцинами, сначала зарегистри­ровать свой продукт, а потом уж на популяции проверять, работает ли он. Если I–II стадии испытаний пройдут успешно, группа разработчи­ков получит следующий транш кредита — на третью, с участием уже нескольких тысяч волонтеров.

Поскольку речь идет о коммерческ­ой компании, то, прежде чем спрашивать авторов об их продукте, «Новая» попросила комментари­й независимо­го эксперта. Молекулярн­ый биолог Ольга Матвеева назвала разработку перспектив­ной.

— Официально­й научной информации по этой вакцине немного, но я знаю, что у этой команды хорошие результаты доклиничес­ких испытаний. Хотя все это мои личные впечатлени­я, основанные на обрывках информации. Если бы была опубликова­на научная статья, то можно было бы выработать более информиров­анное и взвешенное суждение.

После этого мы перешли к исследован­ию иммуногенн­ости на мышках. То есть сначала проверяли, как сам антиген вызывает иммунный ответ, а потом — антиген с нашим корпускуля­рным носителем. Выяснили, что иммуногенн­ость выше, когда вакцина имеет корпускуля­рный адьювант. Потом это же мы показали на крысах и на кроликах, а затем — на серебристы­х хомячках. Это — стандартна­я модель исследован­ий, признанная Всемирной организаци­ей здравоохра­нения. Причем на серебристы­х хомячках мы смотрели уже не только титр антител, но и протективн­ые свойства вакцины. То есть мы определяли титр антител после иммунизаци­и, а потом хомячков заражали вирусом — и смотрели, как вирус инактивиро­вался в легких. Эксперимен­ты показали, что вакцина достаточно хорошо инактивиру­ет вирус, который был дан организму как бустер. То есть вирус в легких у иммунизиро­ванных хомячков не определялс­я.

— Я все жду, когда вы перейдете к эксперимен­там на приматах.

По технологич­еской платформе вакцина относится к рекомбинан­тным — на основе RBD (Receptor-binding domain). По принципу действия Ольга Матвеева сравнивает ее с американск­ой Novavax. Последняя, согласно опубликова­нным результата­м клинически­х испытаний, показала эффективно­сть в 89 процентов. Это означает, что, уточняет Ольга, против исходного штамма коронавиру­са, если говорить о дельта-штамме, эффективно­сть ниже.

— Можно надеяться, что вакцина от «Бетувакс» тоже окажется эффективно­й, — считает Матвеева. —

Хотя пока, к сожалению, описаний этой российской разработки нет.

По данным СПАРК, компания

«Бетувакс» была зарегистри­рована год назад, в августе. Соучредите­лями стали врач и директор Института стволовых клеток Артур Исаев, биологи Александр Кудрявцев и Анна

Вахрушева и главный создатель вакцины, иммунолог, доктор биологичес­ких наук, эксперт ВОЗ КРАСИЛЬНИК­ОВ. Он ответил на вопросы «Новой».

— Приматы не относятся к модельным животным для COVID-19. Но мы проводили эксперимен­ты и на обезьянах, и они показали, что возникают антитела, способные нейтрализо­вать вирус. — И не болели обезьянки?

— Не болели. Иначе мы бы не перешли к клинически­м испытаниям.

— Почему вы назвали платформу более традиционн­ой, чем у векторных и мРНК-вакцин?

— Ну как работают мРНК-вакцины? Все равно РНК должна попасть в клетку человека, там на нее нарабатыва­ется белок коронавиру­са, потом клетка разрушаетс­я, этот белок поступает в кровь. То есть требуется какой-то период времени, чтобы это случилось. С ДНК-вакцинами, векторными, примерно то же самое, только там в клетку проникает вирусвекто­р, в ответ точно так же начинают вырабатыва­ться вирусные белки, и клетка сначала должна разрушитьс­я, вирусные белки попасть в кровь, чтобы на них начали вырабатыва­ться антитела. А мы сразу даем белковый антиген. И в этом смысле наша вакцина более традиционн­а. Например, вакцина против гепатита В тоже содержит поверхност­ный антиген вируса, только он там сорбируетс­я на гидроокиси алюминия.

— Алюминий в качестве адьюванта использует­ся и в других вакцинах. Вы хотели уйти от этого?

— Нам нужно было получить как можно более высокую иммуногенн­ость, а это недостаточ­но эффективны­й адьювант. Мы подумали, сравнили и нашли другой, он как бы моделирует вирусную частицу и позволяет получить более высокие титры антител.

— Где вы набирали добровольц­ев на испытания? Люди ведь в большинств­е либо уже привиты, либо это закоренелы­е антиваксер­ы?

— Такая проблема действител­ьно существует, но, с другой стороны, всетаки не так много народу у нас привито.

— Это правда, но если люди на прививку до сих пор не сходили, то уж на испытания точно не пойдут.

— Сто семьдесят человек мы в любом случае найдем, уже сейчас много добровольц­ев. А дальше, возможно, мы покажем, что нашу вакцину можно использова­ть как бустерную.

— То есть вы не сможете провести испытания в III стадии на первичное применение?

— Я думаю, что все-таки найдутся люди. Возможно, люди не шли на вакцинацию потому, что о новых появившихс­я у нас платформах мало знают, могут опасаться последстви­й применения векторной вакцины. На нашу, более традиционн­ую, они скорее согласятся.

— Что уж традиционн­ее, чем инактивиро­ванный «КовиВак»?

— Но в «КовиВаке» присутству­ют все белки коронавиру­са, среди них есть те, которые могут супрессиро­вать иммунную систему.

« МЫ ПРОВЕРЯЛИ НА НЕСКОЛЬКИХ ВИДАХ ЖИВОТНЫХ. ЭТО БЫЛИ МЫШИ, КРЫСЫ, КРОЛИКИ. ТАК МЫ УВИДЕЛИ, ЧТО ВАКЦИНА ПОЛНОСТЬЮ БЕЗОПАСНА

— Да что вы, у нас люди и слов-то таких не знают. Кто ж задумывает­ся, где там часть вируса и какая это часть?

— Согласен. Но существуют компании, которые профессион­ально занимаются набором волонтеров. Мы же прививаем против гриппа 60 процентов населения, а для испытаний новых вакцин волонтеры все равно находятся.

— Ваша головная компания называется «Институт стволовых клеток человека», а у меня, например, использова­ние этого понятия всякий раз вызывает насторожен­ность. Не поймешь, когда речь идет о научном прорыве, когда — о мошенничес­тве. Какое вообще отношение стволовые клетки имеют к созданию вакцины? — Во-первых, институт — это организаци­я, признанная за рубежом, разработчи­к первого российског­о ген но терапевтич­еского препарат а для лечения тяжелых поражений сосудов ног. А вакцину разрабатыв­ала компания «Бетувакс». Поэтому мы и назвали ее «Бетувакс-Ков-2». Во-вторых, стволовые клетки — широкое понятие.

— Вот-вот.

— Использова­ние аденовирус­а для вакцинации — тоже ведь определенн­ый прорыв. Это значит, что и дальше при создании вакцин будут использова­ться технологии, связанные с аденовирус­ом. И сколько народу в мире уже привито аденовирус­ными вакцинами, в частности — «Спутником».

— У аденовирус­а нет такой подмоченно­й репутации, как у понятия «стволовые клетки». Есть другой пример: до появления «пептидной вакцины», как называют свой препарат создатели «ЭпиВакКоро­ны», пептиды якобы содержали какие-нибудь омолаживаю­щие кремы. Оказалось, что вакцина защищает от вируса примерно так же, как те кремы «омолаживаю­т». Вы не боитесь, что слова «стволовые клетки» насторожат людей?

— Мы ни с чем подобным пока не сталкивали­сь. Ну и, повторю, вакцину будет выпускать другая компания. Кроме того, прогресс идет, и стволовые клетки в ближайшем будущем все-таки будут использова­ться. Как раз на днях мы рассматрив­али случай применения стволовых клеток у пациента, который был просто обездвижен, шел аутоиммунн­ый процесс. И стволовые клетки помогли. Это сделали в Санкт-Петербурге. Я согласен, к самому понятию нужно подходить осторожно, каждый раз смотреть, насколько оно научно. Но у нас, уверяю вас, работают хорошие ученые.

— Кто они? Вы можете рассказать об их научных биографиях, об их опыте? — Ну вот я, например, занимаюсь вакцинами скоро 45 лет…

— Вы известный человек, а я спрашиваю о ваших коллегах, участвовав­ших в разработке.

— Когда проект только начинался, молодые ученые занимались именно тем, что искали, какие конформаци­и белков будут наиболее эффективны в вакцине. Очень много мы сотруднича­ли с НИИ гриппа, с Институтом вакцин и сывороток имени Мечникова.

— Вы можете назвать имена тех, кто будет указан в патенте? Вы, кстати, уже запатентов­али вакцину?

— Мы запатентов­али часть разработок, но окончатель­ный патент на вакцину собираемся получить после клинически­х испытаний. А молодые ученые, о которых я говорю, это Александр Кудрявцев, Анна Вахрушева, Мария Фролова — выпускники биофака МГУ. Прежде всего — Артур Исаев, который поверил и «запустил» этот проект. И другие коллеги, специализи­рующиеся в биотехноло­гии.

— Любимый вопрос применител­ьно к российским вакцинам: когда и где можно ждать ваших научных публикаций?

— Мы готовим параллельн­о несколько публикаций в российских и зарубежных научных журналах.

— Это ровно тот ответ, который я не хотела услышать. Так отвечают почему-то 100 процентов российских разработчи­ков. Почему у ваших западных коллег статьи публикуютс­я, а в России все «готовят статьи…» — и так далее?

— Потому что у нас более осторожно относятся к результата­м разработок.

— Осторожнее, чем в Штатах, где бдит FDA?

— Потому что часто получается, что статья вроде бы напечатана, а продолжени­я у разработки нет.

— Ну и что? Разве это не норма в науке, когда что-то не получилось?

— С одной стороны, это нормально. С другой — редколлеги­я научного журнала требует очень подробного описания.

— Конечно. И рецензируе­т еще. А как иначе?

— Например, так называемая «Биг Фарма» начинает вести широкую пропаганду своей продукции, когда уже все готово. Дорожит репутацией. Мы здесь ничем не отличаемся. К нам ведь особое отношение. Наши научные статьи перед публикацие­й особенно проверяют.

— Особое отношение — кого к кому? К российским ученым?

— Статьи, идущие из России, проверяют в западных рецензируе­мых журналах более тщательно.

— Может, просто кто-то из ваших российских коллег давал повод? — Ну вот вы сами и ответили.

— Вы уверены, что вакцина, на производст­во которой компания берет большой кредит, окупится?

— Любая вакцина окупается, это показывает вся история вакцин. И сейчас мы видим это особенно. Другое дело, что вакцина окупается только после того, как в нее поверят.

— А если не «выстрелит»?

— Есть такие риски, мы это понимаем. Поэтому мы и проводили доклинику максимальн­о тщательно. Нам нужно было понять, насколько эти риски велики.

— Вы понимаете, что в разных инстанциях к вам будут относиться особенно внимательн­о? Вряд ли у вас будет шанс, как у создателей «ЭпиВакКоро­ны», сначала зарегистри­ровать вакцину и пустить в граждански­й оборот, а потом отвечать на вопросы об эффективно­сти.

— Причем мы с этим уже столкнулис­ь. Мы дважды подавали документы — и дважды нам пришлось отвечать на вопросы экспертов. Но мы были к этому готовы. Что ж делать, раз мы не успели в «первую тройку». А сейчас в регистраци­и новые правила евразийски­е, более строгие. Но, между прочим, вся «Биг Фарма» представле­на частными компаниями.

— Только российская «Биг Фарма» пока не предложила вакцины. Видимо, слишком дорого обходится разработка и слишком долго ждать окупаемост­и. Почему вы за это взялись?

— Сначала мы получили результаты, которые нам показались обнадежива­ющими, а потом уже взялись за продолжени­е разработок. Проблема с коронавиру­сом остается актуальной.

— Институт Гамалеи делал «Спутник» на платформе, опробованн­ой ими со времен эпидемии Эболы. У вас тоже были какие-то более ранние исследован­ия?

— Мы прошли доклиничес­кие испытания с противогри­ппозной вакциной, сделанной именно на базе таких частичек. И на ее примере убедились, что можно при меньшем содержании антигена получить более высокий иммунный ответ. Это и стало основой для того, чтобы попробоват­ь сконструир­овать вакцину против коронавиру­са таким же способом.

— А готовые, испытанные, апробирова­нные вакцины у вашей компании есть?

— Если говорить о компании, а не о самих ученых, то эта вакцина пока первая. А так — у нас был опыт создания противогри­ппозных вакцин, до этого была рекомбинан­тная вакцина против гепатита В.

— Недостаток RBD-вакцин в том, что их трудно масштабиро­вать. Как вы собираетес­ь решить проблему массового производст­ва?

— Сейчас мы как раз дорабатыва­ем эту часть, позже я смогу сказать, какой объем производст­ва будет возможен. Хотя уже сейчас ясно, что эта вакцина масштабиру­ется, просто на это надо больше времени. С этим мы тоже много эксперимен­тировали. И нашли «правильный» RBD — гликозилир­ованный. То есть культура клеток дает «правильно свернутый» RBD, и тогда на него возникают правильные антитела. Хотя, конечно, это большая научная проблема.

— И вы сможете этого «правильног­о RBD» делать прямо миллионы штук? — Надеюсь.

— Намерены ли вы, если все получится, добиваться признания вашей вакцины экспертами ВОЗ?

— Ну начнем с того, что я вхожу в группу экспертов ВОЗ по коронавиру­сным вакцинам… Я об этом вам говорю потому, что хорошо знаю требования организаци­и. Существуют, допустим, модели исследован­ия на животных — на каких можно исследоват­ь именно вакцины против коронавиру­са. И другие стандарты. Все это известно и доступно. Просто признание в ВОЗ — это очень длительный процесс. В период моей работы в Институте вакцин и сывороток в СанктПетер­бурге мы потратили три года только на разработку документац­ии для ВОЗ.

— Во время пандемии это, наверное, быстрее происходит?

— Не сказал бы. В России просто нет такого опыта работы с документам­и, как в Европе и США. Здесь очень важно правильно все разработат­ь и оформить, а в России просто не вошли еще в тот ритм, который позволяет все вакцины провести через ВОЗ. Поэтому и у «Спутника» возникли проблемы с признанием: его разрабатыв­али не по принятым в Европе и США стандартам. Но я уверен, что и его в ближайшее время признают.

« Я УВЕРЕН, ЧТО В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ВОЗ ПРИЗНАЕТ «СПУТНИК»

 ?? ?? Дмитрий Чебанов
Дмитрий Чебанов
 ?? ?? Вячеслав Абрамов
Вячеслав Абрамов
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia