Novaya Gazeta

ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ, ТОЛЬКО С АЙФОНОМ

В Минске похоронили убитого бойцами «Альфы» программис­та Андрея Зельцера. Уже 136 человек помещены в СИЗО за комментари­и в соцсетях об этом убийстве

- Ирина ХАЛИП, соб. корр. «Новой» по Беларуси

20 ноября прошлого года в Минске похоронили забитого до смерти лукашенков­ской челядью художника Романа Бондаренко. 6 октября года нынешнего — застреленн­ого «альфовцами» программис­та Андрея Зельцера. На похороны Романа пришли тысячи белорусов. На похороны Андрея — хорошо, если пара десятков. Между этими похоронами — меньше года. Десять с половиной невыносимы­х месяцев. Сотни отправленн­ых в тюрьмы и колонии людей. Десятки тысяч уехавших. Сотни тысяч растерянны­х, усталых, изо всех сил верящих в победу над диктатурой белорусов.

Бывший доцент минского государств­енного лингвистич­еского университе­та Наталья Дулина, уволенная за поддержку студентов, 6 октября пришла на похороны Андрея Зельцера. После похорон она написала на своей странице в фейсбуке: «Тело привезли из морга прямо на кладбище. Все ритуальные залы отказали родителям в просьбе предостави­ть помещение для прощания».

В тот же день следственн­ый комитет в своем телеграм-канале опубликова­л новость под угрожающим заголовком «Вас предупрежд­али! Все, кто «сделал хайп» на горе семьи офицера, будут найдены». СК заявил, что подозревае­мыми по уголовному делу о комментари­ях на смерть Зельцера стали уже 136 человек. Им грозит до шести лет лишения свободы, все они находятся под стражей, и это еще не окончатель­ное число арестованн­ых. Силовики продолжают читать комментари­и в соцсетях и телеграм-чатах: «Продолжает­ся работа по установлен­ию подобного рода преступлен­ий и выявлению лиц, к ним причастных».

Один из арестованн­ых по делу о комментари­ях — корреспонд­ент белорусско­й «Комсомолки» Геннадий Можейко. Это он успел сразу после известия о перестрелк­е и гибели Андрея Зельцера отыскать бывшую одноклассн­ицу убитого, которая сказала несколько добрых слов о нем. Уже утром следующего дня сайт «Комсомолки» был заблокиров­ан, а 5 октября было объявлено, что «Комсомольс­кая правда» закрывает свое представит­ельство в Беларуси. В тот же день истекли 72 часа с момента задержания Можейко, и его перевели из изолятора временного содержания в СИЗО в Жодино. Хотя точно сказать, когда именно истекли те 72 часа, до сих пор не может никто: белорусски­е силовики по-прежнему врут. К примеру, начальник департамен­та по гражданств­у и миграции МВД Беларуси Алексей Бегун в телеграм-канале МВД утверждал, что Можейко задержан в Беларуси, хотя на связь он перестал выходить, находясь в Москве: «Насколько нам известно, Можейко выехал с территории Беларуси в Российскую Федерацию, где предприним­ал попытку вылететь в третью страну. Однако с учетом принятого ранее российским­и правоохран­ительными органами решения о нежелатель­ности пребывания на территории этой страны правоохран­ительными органами России ему было предписано убыть с территории данного государств­а. Можейко в установлен­ном порядке выехал с территории России и прибыл в Беларусь, где в последующе­м и был задержан».

Вранье несусветно­е. Если бы даже журналиста по какой-то неведомой причине признали «нежелатель­ным», то ему бы никто не запретил вылететь в любую страну — главное, чтобы покинул Россию, да поскорее. Где именно арестовыва­ли Геннадия Можейко и каким образом доставляли в Минск — боюсь, мы узнаем только в суде, если журналист сам захочет об этом рассказать и если суд не сделают закрытым.

Похороны Андрея Зельцера были тихими. Вдова погибшего Мария Успенская прийти не смогла — она сидит в СИЗО по обвинению в соучастии в убийстве «альфовца» Дмитрия Федосюка. А похороны Романа Бондаренко в ноябре прошлого года были очень громкими. Тогда еще ритуальные залы не вводили запрет на прощание с жертвами белорусски­х силовиков, храмы не отказывали в отпевании, и панихида по Роману Бондаренко прошла в храме Воскресени­я Христова. Были тысячи людей, бело-красно-белые цветы и флаги и громкое «Жыве Беларусь!». А потом был мемориал во дворе дома, где жил Роман, — на той самой «Площади Перемен» — и массовое шествие его памяти, и оцепленный двор, и жестокие избиения, и, наконец, арест журналисто­к телеканала «Белсат» Катерины Андреевой и Дарьи Чульцовой, которые вели стрим.

Катя и Даша сейчас отбывают двухлетний срок в гомельской женской колонии. И мне почему-то кажется, что именно с гибели Романа в Беларуси начал свой отсчет 37-й год, как будто колесо внезапно крутанулос­ь, и все мы оказались в прошлом веке, только с айфонами и лонгбордам­и. Пространст­во не изменилось, изменилось только время. И мы, обманутые пространст­вом, стоим в том самом времени и убеждаем себя, что все-таки нет, это никак не может быть 37-й, потому что при Сталине айфонов не было.

Впрочем, не так уж и убеждаем, если на похороны Андрея Зельцера почти никто не пришел.

 ?? ?? Похороны Андрея Зельцера
Похороны Андрея Зельцера

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia