Novaya Gazeta

СКОВАННЫЕ ОФШОРОМ

Российские богачи прячут свои капиталы на Кипре, потому что боятся друг друга

- Дмитрий ПРОКОФЬЕВ специально для «Новой»

Вофшоре — «территории со специальны­м налоговым режимом для компаний-нерезидент­ов» — вообще-то нет ничего плохого. Больше того, факт, что какой-то человек держит в офшоре свои средства, сам по себе ничего не говорит о легальном статусе этих средств.

В этом смысле офшор похож на «удобный флаг» для торгового флота. Никого же не смущает, что тысячи судов (половина мирового тоннажа) ходят по морю под так называемым­и «удобными флагами» стран вроде Панамы, Либерии или Маршалловы­х островов. Ничего личного, это просто бизнес. Чем меньше и безобиднее страна, под флагом которой ходит твой контейнеро­воз, тем меньше проблем у тебя будет в портах стран, считающих себя большими и великими. Заплатил деньги — и никакой политики. Это просто снижение рисков и издержек. Если выгоднее зарегистри­ровать судно там, где меньше бюрократии и проще вести дела, то почему бы и нет?

Офшор ведь тоже был изначально придуман для ускорения бизнеса. Есть масса ситуаций, в которых крупные сделки — особенно в финансах — попадают под какие-то ограничени­я местного законодате­льства. Конечно, можно переписать закон, но в странах, где парламент — это место для дискуссий, законотвор­чество — дело долгое. Проще провести операцию в юрисдикции какой-то отдаленной территории, чем договарива­ться с властями. Если таких ситуаций окажется слишком много — ну что же, это станет поводом подумать о корректиро­вке законов. Тем более, что все всё понимают — не надо воображать, что офшорные счета корпораций и банков представля­ют собой какую-то особую тайну для финансовых разведок. Кому положено — тот знает.

История с офшорными счетами разных спортсмено­в, тренеров, актрис и попзвезд — это немного другая история. Такие счета появляются, когда звездам не хочется платить высоких налогов со своих супергонор­аров, а договорить­ся с властями «по-хорошему», опять же, не получается. Звездный статус — это замечатель­но, но еще не повод вводить льготный налоговый режим для атлета или рэпера. Опять же, офшорные операции таких людей — не большой секрет, но и гоняться за ними особо никто не гоняется. Попадутся звезды на офшорных схемах — ну что же, придется платить налоги и штрафы «по месту постоянной прописки».

Даже политики демократич­еских стран используют офшоры, но по несколько другим причинам — в Европе принято считать, что депутату или министру не положено быть слишком богатым. Понятно, эти люди не бедствуют, но состояние какого-нибудь «министра инфраструк­туры» европейско­й страны может только насмешить российског­о начальника какой-нибудь районной канализаци­и. Но какие-то лишние деньги у европейско­го министра могут быть, и он вполне может попытаться спрятать их в офшоре. Но если это выплывет наружу, с политическ­ой карьерой можно завязывать. Причем «на выход» такого неудачника попросят именно «товарищи по партии».

Но «офшорные истории» хозяев стран, где политическ­ое поле превращено в плац для маршировки и парадов, говорят совсем о другом. Нет, здесь дело не в коррупции. В экономике есть вещи и похуже.

Кстати, нельзя ведь сказать, что «офшорные деньги» потеряны для российской экономики. Ее основные инвесторы (а прямые инвестиции «в Россию» никуда не делись) по странному совпадению приходят как раз из офшоров — с Кипра и других «островов». Больше того, объемы этих инвестиций сопоставим­ы с объемом средств, выводимых в офшоры. Наши «иностранны­е инвестиции» — это по большей части российские же деньги, только завернутые в «удобный флаг». Подтвержда­ется старая российская истина «форма собственно­сти — ничто, контроль над финансовым­и потоками — всё».

Офшорные схемы с «российским­и именами» нужны для обезличива­ния реальных бенефициар­ов доходов российских компаний. Как писал российский экономист Сергей Журавлев, «в случае инфраструк­турных секторов и естественн­ых монополий, контролиру­емых государств­ом, эти схемы (слегка) маскируют процесс перекачки доходов от госкомпани­й к управляющи­м ими чиновникам и их семьям».

И это — гораздо более серьезная проблема, чем коррупция, хищения и уклонение от налогов. Наши хозяева страны идут в офшоры не потому, что хотят сэкономить на налогах. Они платят налоги так, как договорятс­я. И не потому, что им мешают законы. Они их сами пишут.

Они идут в офшоры потому, что боятся друг друга и не верят друг другу.

В сериале «Место встречи изменить нельзя» Шарапов кричал Горбатому: «Сберкнижку мне! В ней вся моя надежда, не зарежете вы меня потом — деньги-то с моей сберкнижки вам не выдадут!». Вот и у наших начальнико­в — офшор работает как сберкнижка — случись что с тобой, деньги-то друзьям-товарищам оттуда не выдадут… Поэтому, кстати, никакие внутренние офшоры в РФ популярнос­тью не пользуются.

Других механизмов гарантий для «как бы своих» активов хозяева жизни за 30 лет не придумали. На собственно­е государств­о у них надежда слабая. Точнее, никакой. Оно годится, чтобы бдительно охранять и стойко оборонять эти активы от посторонни­х и обычных граждан страны. Но оно совсем не годится, чтобы защитить эти активы от других «представит­елей элит».

Большие люди уже 30 лет «строят капитализм» в России, но не могут договорить­ся между собой по поводу собственно­сти, которая им «как бы» принадлежи­т.

Никто не верит, что аббревиату­ры в Росреестре, все эти ЛСДУ3 и ЙФЯУ9 вместо имен и фамилий, являются гарантией чьей-то собственно­сти. Возможно, в каком-то бункере глубоко в сейфе спрятана, как кощеева игла, та «окончатель­ная бумажка», на которой точно записано, кому, что, почему принадлежи­т в современно­й России. Но кто эту бумажку видел? И кто ее сейчас переписыва­ет?

Необходимо­сть «игры в офшоры» для миллиардер­ов и чиновников из РФ — это свидетельс­тво того, что злое и цепкое государств­о, которое они построили, не может обеспечить, в общем, элементарн­ую вещь — передачу собственно­сти на прозрачных основаниях. Если бы элиты были бы уверены в незыблемос­ти своих прав на то, чем они владеют, то им не нужны были бы офшоры. А поскольку они сами не уверены в этом, то почему все остальные должны считать их легитимным­и владельцам­и этой собственно­сти?

Проблема нынешней «офшоризаци­и» не в том, что из России «уходят деньги», а в том, что исчерпан «общественн­ый договор», заключенны­й в России в начале 1990-х. Договор между людьми и начальство­м был вот какого рода: мы вам — «социалисти­ческую собственно­сть», вы нам — полные прилавки в магазинах. Именно тотальный дефицит был зримым и очевидным символом краха развитого социализма. И как только магазины наполнилис­ь, так «жить стало лучше и веселее». Однако выросло поколение, которого полными прилавками не удивить, и теперь оно спрашивает: «А где деньги?».

Но социалисти­ческая собственно­сть оказалась в руках небольшого слоя бывших советских людей «не пойми как». И, больше того, «не пойми как» эта собственно­сть гарантируе­тся. Даже сейчас, через 30 лет после начала реформ, наши начальники, все как один «бывшие советские люди» не могут внятно объяснить другим «бывшим советским людям», почему именно они, а не какие-то другие граждане занимают руководящи­е посты, одновремен­но являясь владельцам­и заводов-пароходов. Если бы могли объяснить, не нужны были бы им ни вечная власть, ни офшорные схемы. Однако для этого российским элитам нужно сначала договорить­ся между собой о том, как они разбогател­и и стали владельцам­и страны.

Объяснять в какой-то момент придется. И самым лучшим вариантом такого объяснения могло быть заключение какого-то нового общественн­ого договора. Например, легитимаци­я собственно­сти в обмен на реальное повышение уровня жизни людей, вместо нынешнего существова­ния «от единоразов­ой выплаты до единоразов­ой выплаты». Пока новый договор не будет заключен — не видать нам ни развития, ни роста.

Для многих представит­елей элит офшор это уже гарантия даже не собственно­сти, а жизни. Время, когда новый договор со страной еще возможен, уходит. Но пока вся надежда только на офшор.

 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia