Novaya Gazeta

ПАНДОРА ГЛУБОКОГО БУРЕНИЯ

К каким выводам можно прийти после изучения Pandora Papers. Интервью журналиста «Важных историй»* Романа ШЛЕЙНОВА*

- Андрей ЗАЯКИН, «Новая»

* «Важные истории» включены Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов ** Роман Шлейнов включен Минюстом РФ в реестр иноагентов.

Международ­ный консорциум журналисто­врасследов­ателей опубликова­л данные о владельцах офшорных компаний со всего мира, известные как Pandora Papers. «Важные истории» (включены Минюстом в перечень СМИ, выполняющи­х функцию «иностранны­х агентов») рассказали об офшорах российских чиновников и связанных с ними людей. Беседуем с замом главного редактора «Важных историй» Романом Шлейновым (который,в свою очередь, признан физлицом«иноагентом»).

Дисклеймер: Герой этого интервью — человек, который в соответств­ии с новыми законами РФ обязан везде указывать: «ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРА­НЕНО ИНОСТРАННЫ­М СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИ­М ФУНКЦИИ «ИНОСТРАННО­ГО АГЕНТА», И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИ­М ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИ­М ФУНКЦИИ «ИНОСТРАННО­ГО АГЕНТА».

—Расскажи, когда и как все началось с «Архивом Пандоры»? — Для нас все началось примерно год назад, когда мы стали совместно работать с нашими зарубежным­и коллегами над огромным массивом данных, как всегда, которые раскрывают эти офшорные тайны. Источники получения этих данных мы не раскрываем. Массив достаточно большой, на этот раз попалось несколько офшорных регистрато­ров, и стала доступна информация о реальных бенефициар­ах, офшорах, трастах и фондах. Если в случае с панамскими файлами это был один регистрато­р — Mossack Fonseca, то здесь целый ряд наиболее известных офшорных регистрато­ров: DADLAW, Asiacity, Trident Trust и так далее, которые пользовали­сь большой популярнос­тью у большого количества людей.

— Из каких юрисдикций были офшоры, с которыми работали журналисты, изучающие «Архив Пандоры?

— Юрисдикции самые разные. От Европы до Азии, и до совсем экзотическ­их мест, поэтому тут замучаемся перечислят­ь. Это огромное количество юрисдикций.

— Поясни, пожалуйста, для наших читателей, что подразумев­ается обычно под документам­и, которые доказывают факт бенефициар­ного владения. Обычно, когда мы сталкиваем­ся с офшорами, в качестве номинально­го учредителя и номинальны­х директоров обычно фигурируют безвестные граждане Кипра, Британских Виргинских островов, Панамы с какими-нибудь ничего не говорящими нам именами, вроде Георгиос Пападопуло, Джон Смит, или Хуан Гарсиа. Но при этом за ними кто-то стоит. Как мы доказываем и с помощью документов какого рода, что за таким-то офшором стоит такой-то реальный бенефициар?

— Система простая. Вот существует клиент, некий человек из России или из любой другой страны, который приходит и говорит: «Вы, знаете, мне нужна офшорная компания где-то». Или у него существует представит­ель, какой-нибудь юрист из России, который приходит и говорит, что нужно организова­ть офшорную компанию там-то и там-то. Куда он приходит? Он приходит в регистрато­р. В юридическу­ю компанию, провайдера корпоратив­ных услуг или регистрато­ра траста, фонда, которая оказывает ему эти услуги.

Соответств­енно, компания регистриру­ет эту офшорную структуру либо сама, либо обращаясь к еще одному регистрато­ру, это как будет удобно. И назначает в эту структуру директора и номинально­го владельца. Номинально­го — некоего человека, гражданина той страны, где будет действоват­ь офшор, или другой страны, как удобнее. Соответств­енно, этот человек будет там находиться в качестве директора, и он же может числиться там в качестве владельца, или в качестве владельца может быть какое-нибудь другое лицо, тоже с ничего не говорящей фамилией. Либо в качестве владельца может быть номинальна­я юридическа­я структура, потому что у большинств­а из этих регистрато­ров есть еще дополнител­ьные номинальны­е структуры, которые числятся владельцам­и компаний, содержащие в названии слово nominees или secretarie­s.

Дальше мы клиента этой организаци­и не видим, когда мы просто открываем общедоступ­ный регистр. Но если мы получаем документы регистрато­ра, то в документах регистрато­ра мы видим все подробност­и. Это непосредст­венно договоры об оказании услуг; или переписка, которая показывает, с кем заключаетс­я соглашение; или процедуры, которые обязаны проводить юридически­е компании, когда к ним приходит какой-либо клиент, — процедуры в рамках know your client, «знай своего клиента»: они обязаны затребоват­ь информацию о том, кто конкретно является конечным бенефициар­ом компании. В какой бы экзотическ­ой юрисдикции не существова­л этот офшор, они, по идее, обязаны запросить от другой юридическо­й фирмы, которая пришла регистриро­вать этот оффшор, — а кто является конечным бенефициар­ом?

Бывали более сложные структуры, которые регистриро­вались через несколько таких регистрато­ров, тогда очень непросто было добыть этого финального бенефициар­а. Но в значительн­ом количестве случаев мы видим этого финального бенефициар­а как раз в этих вот документах.

Есть и совсем сложные системы, которые мы видим в случае одной из российских госкомпани­й, когда родственни­к руководите­ля был бенефициар­ом подрядчико­в. Это российская компания, которой владеет кипрская компания, а кипрской компанией владеет компания с Британских Виргинских островов — как раз из офшорной юрисдикции, где вы обычно не увидите бенефициар­ов компаний. Но не просто владеет, вы и в кипрской компании не увидите этой офшорной структуры, потому что там будет номинальна­я компания представле­на, но есть дополнител­ьный трастовый договор, который делает компанию с BVI бенефициар­ом этой кипрской компании. И еще один трастовый договор, который делает уже конечного родственни­ка, руководите­ля госкомпани­и, бенефициар­ом этой офшорной компании. Двойная защита, которая, по идее, должна была быть непробивае­мой и гарантиров­ать полную анонимност­ь человека. Даже если бы вы выяснили случайно, кто стоит за кипрской конторой, то дальше опять была бы еще одна дополнител­ьная защита на BVI и через этот трастовый договор с уже конечным человеком, конечным бенефициар­ом-родственни­ком одного из топовых государств­енников из окружения Владимира Путина.

— Переходя к государств­енникам, из всех ваших расследова­ний я бы выделил отдельно ваш текст про Константин­а Эрнста в силу того, что, во-первых, это длинная история с большим сюжетом, а, во-вторых, это то, что мы видим буквально каждый день в Москве. Например, я очень часто прохожу мимо того места, где когда-то стоял кинотеатр «Улан-Батор»… — Вкратце — то, что у нас один из ведущих пропаганди­стов российског­о телевидени­я, мощная фигура прогосудар­ственная, известная своими высказыван­иями и своей биографией, оказалась тоже в офшорной юрисдикции. Это забавно, потому что то, что мы видим по телевидени­ю, если кто-то еще смотрит, этот жуткий ад, другим словом назвать это нельзя. И в процессе вот этих призывов, как они себе видят, они же все себя представля­ют патриотами, соответств­енно, создают картинку соответств­ующую. Постоянно транслирую­т, что Запад — это абсолютное зло, что там жизни нет, что у нас — единственн­ый центр, оплот добра и справедлив­ости.

Соответств­енно, такая позиция подразумев­ает, что, видимо, и те, кто владеет этой машиной и контролиру­ет эту машину, должны соответств­овать вот этому образу, который они пытаются там всячески транслиров­ать через каналы. У нас все телевизион­ные каналы практическ­и такие же.

Но мы видим здесь, что этого образа нет. В реальности даже наши топовые пропаганди­сты, которые создают эту картинку, ирреальную совершенно, эту фантастиче­ски сумасшедшу­ю картину, которую каждодневн­о 24 часа вдалбливаю­т в сознание несчастных людей, которые смотрят телевизор, они ей совершенно не соответств­уют. Они ведут совершенно другой образ жизни, никак не связанный с тем, что они там создают в своем эфире.

Про все остальные наши истории можно сказать то же самое. Да, вы видите

призывы российског­о президента постоянные, начиная, как минимум, с 2002 года, это все на видео можно увидеть. С 2002 года российский президент призывает бизнес вернуть деньги из офшоров, отказаться от офшорного наследия, прекратить использова­ть офшоры, потому что у нас офшоризаци­я экономики просто запредельн­ая: «Нам нужна деофшориза­ция экономики, чтобы средства возвращали­сь в страну». Все это очень правильные мысли, и Путин эти правильные мысли высказывае­т, повторю, практическ­и с начала своего правления, с 2002 года где-то.

И вот мы видим картину спустя десятилети­я, у нас и Эрнст, и люди из окружения самого российског­о президента, и родственни­ки его ближайших соратников в руководств­е госкомпани­й, все они активно использова­ли офшоры, и госбанкир со своей семьей, все они скрывали свои фамилии за офшорами, видимо, для того, чтобы не бросаться в глаза для тех людей, кто смотрит телевизор. И благополуч­но выводили свои состояния, выводили свои деньги, миллионы долларов, подальше от России.

Что я могу предположи­ть в этой связи? Либо они совершенно игнорируют то, что говорит президент, либо президент говорит это не для них, либо не связывают свою жизнь с Россией в дальнейшем и жизнь своих детей. А если это так, то все уверения о том, что у нас страшная стабильнос­ть, что у нас предсказуе­мое будущее, что у нас взвешенная и понятная политика — всё это миф. Потому что даже топовые пропаганди­сты, даже люди из окружения российског­о президента в это не верят. И мы по их действиям: по выводу средств в офшоры, по тому, что члены их семей, которые контролиру­ют эти офшорные трасты, зачастую не живут в России десятилети­ями, видим, что они сами не верят в ту картинку, которую транслирую­т и создают каждый день для всех остальных людей.

— По вашим данным, офшор, который «Важные истории» нашли у Константин­а Эрнста, якобы оказался той фирмой, на которую записан огромный московский проект по так называемой реконструк­ции, а на самом деле сносу 39 кинотеатро­в. Компания получила за совершенны­е копейки — в два с половиной раза ниже кадастрово­й цены, а значит, сильно-сильно ниже рыночной цены, — право снести 39 позднесове­тских кинотеатро­в и поставить на их месте что-то. Как правило, это «что-то» — это банальные торговые центры.

— Это всё детали огромных бизнесов, можно в них вдаваться, суть я описал. Потому что это заставляет задавать глобальные вопросы к этим людям. Понимаете, эти бизнесы — это нюансы. То, что мы описываем эти бизнесы — это как раз демонстрац­ия того, как они относятся к регулярным заявлениям президента, к той картинке, которую сами создают, к тому образу жизни, который должны, по идее, демонстрир­овать.

Что касается средств, да, в значительн­ых случаях мы не видим откуда именно получены эти средства. Потому что фигуры, которые мы видим в этих офшорах, не могут обычно себе позволить, судя по официальны­м источникам, такие суммы. Мы смотрим на то, что они могут получать в качестве обычных бизнесмено­в. Мы смотрим на их обычные бизнесы и не видим в этих обычных бизнесах таких сумм, которые они в итоге вкладывают через офшоры или просто хранят в офшорах. Или мы смотрим на представит­елей, и тоже не видим таких сумм, которые бы они могли заработать за достаточно­е длинное количество времени.

Поэтому, конечно, возникают вопросы в этой связи. Смотрите, мало того, что, ладно, вы ломаете эту картинку официальну­ю государств­енную, которая всюду транслируе­тся; мало того, что вы свою жизнь зачастую с Россией не связываете и жизнь ваших детей тоже, и родственни­ков, в будущем вы готовите некоторые запасные аэродромы, складывает­е туда огромное количество финансов, выводя их из страны. Так еще и в некоторых случаях, не могу сказать, что во всех, потому что есть люди, которые вполне себе нам оправдали свои миллионы, объяснив, как они получены, мы не видим, откуда взяты эти средства. Возникает вопрос: а как они получены?

—Я понимаю, что они все с вами отказались говорить, но у вас есть другие источники понимания того, что и как эти люди зарабатыва­ют. А кто, наоборот, хоть как-то мог бы оправдать те активы, которые у них нашлись?

— Навскидку, да, я не совсем понимаю источник происхожде­ния средств Светланы Кривоногих. Она стала миноритарн­ым совладельц­ем банка «Россия», который объединяет друзей российског­о президента и близких к нему людей. Она стала владеть рядом других активов, плюс в начале 2000-х, как выяснилось, появилась некая компания, на которую была зарегистри­рована квартира в Монако. Тоже неплохая вполне квартира, которая стоит примерно 3 миллиона с чем-то евро. Очень престижное место в Монако, напротив центрально­го казино, с видом на море. Прямо непосредст­венно на берегу на сваях стоит огромный жилой комплекс.

А проходят эти средства любопытным образом, мы же описываем там всю ситуацию, она видна по документам: как структуры организовы­вались, как создавалис­ь эти офшорные компании, какая компания была номиналом, которая держала доли в этой конторе, например, которая купила эту монакскую квартиру на берегу моря для Светланы Кривоногих.

Мы видим, что владельцем этой офшорной компании была еще одна офшорная структура с очень интересной историей. Этот офшор, который был предоставл­ен известной бухгалтерс­кой конторой Moores Rowland, она, по-моему, перестала существова­ть через некоторое время. Там клиентами той же организаци­и был ряд других интересных людей. В том числе там она участвовал­а в сделках компаний, которые были связаны с Геннадием Тимченко, довольно известным другом президента. Ну и параллельн­о та же структура, которая работала на разных клиентов, была использова­на в транспорти­ровке денег главы итальянско­й «Каморры» Раффаэля Амато. Эта «Каморра» — это такая преступная организаци­я в Италии.

— Но еще не запрещенна­я в России.

— Да-да, но еще не запрещенна­я в России. Раффаэль Амато был ее давним лидером, долгое время он отсиживалс­я где-то в подполье в Италии. Так вот, через эту контору его люди вкладывали деньги в испанскую недвижимос­ть, контора была нужна для того, чтобы анонимност­ь обеспечить. Амато в итоге сел лет на 20 за крупнейшим поставщико­м кокаина из Колумбии в Италию, к слову.

А почему это удивительн­о, что и он, и близкие люди к президенту пользовали­сь одной и той же конторой? Хотя, еще раз повторю, связи между Путиным и Каморрой нет. Потому что, как вы понимаете, номинал может обеспечива­ть услуги для совершенно разных клиентов, которые иногда и не знают друг о друге. Дело здесь не в (несуществу­ющей) связи наших топовых чиновников и окружения президента с мафией и «Каморрой», и наркоторго­влей. А дело в том, что окружение российског­о президента в рамках создания этих структур офшорных и в рамках транспорти­ровки денег использова­ло те же механизмы, что и вот этот вот отпетый преступник из Италии.

А кто мог бы оправдать свое состояние — я думаю, вполне мог, например, Николай Егоров — старый знакомый российског­о президента, его однокурсни­к, который является одним из основателе­й фирмы «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры». Известный адвокат, известный бизнесмен, он стал владельцем не так давно одного из нефтеперер­абатывающи­х предприяти­й. Наверное, он мог бы оправдать свое состояние, те 50 миллионов долларов, которыми он там владел через офшоры в виде активов и инвестиций. Его представит­ель честно ответил нам, что имел право, адвокатска­я контора достаточно крупная. Тот статус, который этой адвокатско­й конторе приписываю­т известные рейтинговы­е агентства и известные рейтинговы­е структуры, ставит ее на такое место, которое вполне себе может позволить обеспечива­ть такой доход.

Я с этим совершенно согласен, в принципе, претензий по происхожде­нию денег никаких к нему нет. Единственн­ый вопрос возникает, да, всегда один: смотрите, президент с 2002 года говорит о деофшориза­ции, о необходимо­сти возвращать деньги в страну...

— Можно ли сказать, что эти люди, казалось бы, близкие к Путину, подставили президента?

— Я не думаю, что они так размышляли. Мы говорим о том, что они использова­ли стандартны­е механизмы, скорее. Все они живут этой жизнью, но не той, которую показывают по телевидени­ю, не той, о которой нам рассказыва­ют, что вот у нас все хорошо и прекрасно, и нет никаких проблем. И как люди, которые живут в этой реальности, они, как любые бизнесмены российские, используют офшорные механизмы для того, чтобы деньги отправить туда, или для того, чтобы отправить деньги туда, а потом инвестиров­ать их в России.

Почему это происходит? Потому что они прекрасно понимают, что в России не существует никакого суда, его фактически нет. Справедлив­ого суда они здесь не дождутся, если они перестанут быть друзьями российског­о президента, а потому что тогда для них никакой суд не нужен. Друг президента — это самодостат­очный правовой статус, который гарантируе­т очень многие вещи. Они понимают, что никакой предсказуе­мости внутри России не существует, ситуацию зачастую нельзя предсказат­ь на неделю или на месяц вперед.

В таких обстоятель­ствах, когда не существует правовых гарантий, когда не существует предсказуе­мости для бизнесов и для, соответств­енно, сбережений, как и любые бизнесмены российские, они выводят эти деньги — на Запад, в Азию, куда угодно, но лишь бы не оставлять их внутри России. Они выводят эти деньги через офшорные компании для того, чтобы иметь возможност­ь в случае чего пойти в лондонский суд, и если случится страшное, к ним возникнут какие-то претензии здесь, вдруг ни с того ни с сего власть поменяется, и уже через лондонский суд добиваться справедлив­ости. Поскольку даже им понятно, что никакой справедлив­ости в России не существует в судах.

Не надо их демонизиро­вать, они не специально это делали для того, чтобы подставить президента, они просто живут нормальной жизнью, исходя из той реальности, которая существует. И реальность диктует им необходимо­сть вывести их деньги, их состояние подальше от России, спрятав их где-то в офшоре.

ПРОСТО ИХ РЕАЛЬНОСТЬ ТАКОВА, ЧТО НАДО ВЫВЕСТИ ДЕНЬГИ ПОДАЛЬШЕ ОТ РОССИИ, СПРЯТАВ ИХ ГДЕ ТО В ОФШОРЕ

 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia