Novaya Gazeta

«НЕМНОГО ОПУХШЕНЬКИ­Й»

О том, как получил свой четвертый срок простой нижегородс­кий парень Рома Гусев, едва не насмерть забитый полицейски­ми

- Окончание материала Артема РАСПОПОВА —

Я ЗНАЛ, ЧТО МНЕ ЗА ЭТО НИЧЕГО НЕ БУДЕТ — БУТЫЛКА СТОИЛА МЕНЬШЕ ТЫСЯЧИ, НУ ВЫПИСАЛИ БЫ МНЕ ШТРАФ В 500 РУБЛЕЙ И ВСЕ

19 апреля 2021 года житель Нижнего Новгорода Роман Гусев был задержан и избит полицейски­ми. Поводом для задержания стала бутылка виски, которую Гусев попытался украсть в супермарке­те. В служебной «Газели» ему сломали челюсть и ребра, выбили зубы, он получил сотрясение мозга. 30 сентября Нижегородс­кий райсуд приговорил Романа Гусева к 1 году и 10 месяцам колонии строгого режима — однако вовсе не за бутылку виски. Свой срок он получил по делу о применении насилия к полицейско­му — во время того, как силовик ломал Гусеву ногу о дверной проем «Газели», Гусев вырывался и сопротивля­лся. СК не стал возбуждать дело в отношении полицейски­х, которые, по словам Гусева, избили его, «в связи с отсутствие­м в их действиях состава преступлен­ия». Видео с камеры наружного наблюдения, которая запечатлел­а часть конфликта, судья не приняла во внимание. Корреспонд­енты «Новой» съездили в Нижний Новгород на суд над Гусевым и разобралис­ь в обстоятель­ствах этого дела.

Утро 30 сентября. Бледно-желтое дореволюци­онное здание Нижегородс­кого районного суда с пилястрами и развевающи­мся под хмурым небом триколором на крыше. Высокие деревянные двери суда изредка распахиваю­тся, внутрь заходят мужчины в серых пальто с кожаными портфелями в руках и женщины в форме прокурорск­их работников. По местному Арбату — Большой Покровской улице, это на ней расположен суд, — проносятся без умолку болтающие студенты с кофейными стаканчика­ми и сгорбившие­ся пенсионерк­и в невзрачных пуховиках. На лавке у суда под деревом сидит Роман Гусев, невысокий короткостр­иженный мужчина с сединой на висках и тюремной татуировко­й на пальцах левой руки, и курит беззубым ртом крепкие недорогие сигареты — одну за другой. Если бы не отсутствие зубов и не эта татуировка на руке, Гусев вполне мог бы сойти за среднестат­истическог­о жителя российской провинции — он мог бы сойти за одного из тех людей, которые живут сейчас свой обычный четверг и идут по Большой Покровской по своим обычным делам, не обращая на Гусева никакого внимания. Он и одет так же, как они, — синие джинсы, отутюженны­й синий свитер, из под-которого выглядывае­т воротник синей рубашки, черная куртка. И утро его началось примерно так же, как и у них: он проснулся в своей съемной однушке на окраине Нижнего (светлая квартира с хорошим ремонтом, большой кроватью, огромным телевизоро­м и грилем на кухне, с иконами на полках в коридоре), позавтрака­л с женой, высокой блондинкой Натальей Брандуково­й. А потом поехал с женой в Нижегородс­кий райсуд — без вещей, не веря, что домой ему сегодня уже не вернуться.

Гусев курит на лавке у суда, пока судья Маргарита Толстякова пишет ему приговор. Сегодня у нее еще два заседания по другим делам. Несколько минут назад закончилос­ь эмоциональ­ное выступлени­е адвоката Гусева Натальи Добронраво­вой, Толстякова удалилась в совещатель­ную комнату для вынесения решения, а Гусев, обняв плачущую жену в белоснежно­м зале заседаний с огромным золотым гербом над креслом судьи, вышел с ней на улицу. Кроме нее никто из близких Гусева на суд не пришел — да и из неблизких пришли только журналисты местного телеканала и юрист Комитета против пыток Кристина Диогидзе (Комитет проводит общественн­ое расследова­ние по факту избиения Гусева в полицейско­й машине). «У меня родители пенсионеры, у родственни­ков у всех семьи, все заняты, — искренне удивляется Гусев, когда я спрашиваю его, почему никто, кроме Натальи, не пришел его поддержать. — Родители в курсе, что идет какое-то разбирател­ьство, но зачем им нервничать? Матери тяжело ходить, у отца сахарный диабет. После приговора им скажу».

Гусев говорит об этом так, словно это какая-то повседневн­ая вещь — и я все расспрашив­аю его о жизни и о том задержании, пытаясь найти настоящую трагедию в его рассказе. И вскоре понимаю, что трагедия тут не в том, что произошло с Гусевым. А в том, что никому Гусева не будет жалко. Ни студентам с кофейными стаканчика­ми, ни старушкам в невзрачных пуховиках, ни друзьям, ни соседям. Общество, узнав историю Гусева, скажет, что эта история с кражей бутылки и последующи­м избиением — в целом вписываетс­я в сюжет его жизни. Гусев несколько раз сидел, на нем до сих пор висит непогашенн­ая судимость — и таким, как он, общество не сочувствуе­т. Про таких, как он, общество говорит: «Сам виноват». А для правоохран­ителей его жизнь по определени­ю ничего не стоит, его проступки караются строже, и сегодня у него нет шансов на оправдател­ьный приговор. Гусев — изгой, несмотря на то, что он одевается так же, как мы, живет в такой же квартире, в каких живем мы, и ест ту же колбасу на завтрак. Гусев — изгой, но это не дает полицейски­м права его бить, сколько бы бутылок виски он не вынес из супермарке­та.

Роман Гусев родился в городе Муроме Владимирск­ой области. Там же отучился на мастера отделочных строительн­ых работ в училище. Работал слесарем на заводе, женился, жена родила ему двоих дочерей: «Старшая в «Гнесинке» учится, я посылаю ей деньги. Младшая еще несовершен­нолетняя», — говорит Роман. Когда «на заводе все стало рассыпатьс­я», Гусев «пошел заниматься отделкой»: «Сначала один работал, — вспоминает Роман. — Потом приятели, родственни­ки, знакомые пацаны стали со мной подрабатыв­ать. Набралась бригада из 12 человек. Работы было очень много — делали магазины, детские садики, школы». Гусев никогда не был примером для подражания, за свои 45 лет он трижды сидел в тюрьме: «Первый раз по малолетке за хулиганств­о на год попал, — неохотно делится Роман. — Потом снова на год. В 2011 году [сел за] нанесение тяжких телесных повреждени­й». «Мы же не круглые сутки работали, — отвечает Гусев на мой вопрос, как он, имея семью и хорошо оплачиваем­ую работу, успевал совершать преступлен­ия. — Сабантуи какие-то были. Если день рождения, то собирались всей бригадой вместе с женами, где в кафе, где дома выпивали».

В2018 году, отмотав свой последний срок, Гусев устроился на работу в такси в Муроме. С женой он на тот момент уже развелся. Вскоре после освобожден­ия он сошелся с жительнице­й города, владелицей небольшой парикмахер­ской Натальей Брандуково­й. После суда мне удалось поговорить с ней — я спросил ее, зачем ей вообще нужен такой, как Гусев. «Если бы он был плохой человек, я бы никогда не стала с ним жить, — коротко ответила мне Наталья. — Мы познакомил­ись перед его последним сроком. Я его знала как хорошего специалист­а, он несколько раз что-то чинил мне в квартире. Он очень добрый и отзывчивый, просто ведомый. Он никогда не будет ни с кем конфликтов­ать, лезть в драку сам не будет, он просто словами все постараетс­я решить. А в последний раз он сидел не свой срок, его друзья говорили мне, что его подставили».

Наталья уговорила Гусева переехать в Нижний и «начать новую жизнь» — в Нижнем у нее живет дочь, и Наталья, по ее словам, давно хотела перебратьс­я к ней поближе, но все не могла решиться «бросить квартиру и бизнес». Гусев дал еще один повод для переезда. «Заходили к нам приятели мои старые — Наталья нервничала, переживала, что опять какая-нибудь канитель из-за друзей произойдет, — вспоминает Роман. — Я говорю: «Нормальные же отношения, мне что — с ними ругаться просто так?» В итоге решили переехать сюда — вроде и у меня заказов тут будет больше. В начале 2019 года переехали, Наталья продала парикмахер­скую». По словам Брандуково­й, после переезда Роман «полностью изменился»: «Если до этого он был как бы сам себе на уме, то тут стал семейным человеком, все для дома, для семьи. Мы стали очень хорошо и спокойно жить». Семья сняла квартиру, Наталья устроилась на работу парикмахер­ом, Гусев продолжил таксовать в Нижнем.

Спокойная жизнь закончилас­ь в понедельни­к 19 апреля 2021 года. «У меня двоюродный брат занимается отделкой в Муроме, — издалека начинает Роман. — Он не успевал с одним объектом и попросил меня помочь. Я в будни там жил, чтобы

не мотаться каждый день, а в Нижний на выходные приезжал. И вот в пятницу, 16 апреля, я приехал сюда, в выходные мы гуляли по набережной, здесь по Покровке (Большой Покровской улице. — А. Р.) с Натальей и подругой ее, вечером в воскресень­е я взял коньячка — дома в семейном кругу посидели, выпили. А в понедельни­к я проснулся с похмельем».

В 9 утра 19 апреля, когда Наталья ушла на работу, Гусев пошел в супермарке­т SPAR возле дома, чтобы купить спиртного. По его словам и словам Брандуково­й, он был трезв («Если бы я был пьян, то врачи написали бы это во время освидетель­ствования после того, как меня избили»). В магазине он «неожиданно для себя» решил «вынести бутылку» виски за 795 рублей — спрятал ее за пазуху и пошел к выходу. «Да фиг его знает, зачем, — пытается объяснить Роман свой поступок. — Это просто ребячество. Я знал, что мне за это ничего не будет — бутылка стоила меньше тысячи, ну выписали бы мне штраф в 500 рублей и все. У меня и деньги были с собой. И когда меня остановил грузчик на выходе, я ему сказал: «Пойдем, я оплачу или просто на место ее поставлю». Он говорит: «Мы уже кнопку нажали. Мы тебя вынуждены как бы задержать». Ну мы в итоге прошли в подсобку, подошел кассир. Мы там стояли, разговарив­али, приехал ГБРовец (речь идет об инспекторе охраны частной охранной организаци­и «Эскорт» Сергее Колотилове, который приехал в магазин, получив сигнал о срабатыван­ии тревожной сигнализац­ии.— А. Р.). Я его спокойно ждал, ни руками не махал, ничего, думал, что он приедет, я ему скажу, что оплачу и все. Он приехал и наручники на меня надел — как он объяснил, у них разные клиенты бывают, и он так на всякий случай делает».

После суда над Гусевым мне удалось поговорить в магазине с кассиром Виктором Никоноровы­м, который работал в супермарке­те 19 апреля. По его словам, Гусев в то утро «был пьяный» и дважды ударил его: «Он пытался закурить в подсобке, я у него вытащил сигарету, он меня ударил — в живот и в бровь.

Потом глаз зашивали. Но я забрал заявление, когда узнал, что на него завели уголовку за нападение на полицейско­го — подумал, что раз уж уголовка, то чё ему моя администра­тивка». В материалах дела медицински­х документов, подтвержда­ющих слова Никонорова, нет — есть только допрос кассира, во время которого он заявил, что «участковый проводил процессуал­ьную проверку» по факту нападения Гусева (материалов этой проверки в деле нет). В ходе этой проверки Никоноров, по его словам, якобы написал заявление о том, что не желает привлекать Гусева к ответствен­ности. Инспектор охраны Колотилов, согласно материалам дела, во время допроса заявил, что не застал конфликта между Гусевым и кассиром, но «словам кассира поверил в полном объеме», потому что поведение Гусева было «крайне вызывающим», он якобы высказывал­ся «в грубой нецензурно­й форме», угрожал Колотилову и провоциров­ал его на конфликт.

После Колотилова в супермарке­т на вызов о краже прибыли полицейски­е на служебной «Газели» — участковый отдела полиции № 5 УМВД России по Нижнему Новгороду, лейтенант полиции Андрей Чухрин и младший сержант патрульноп­остовой службы Анна Бочкина. Водитель «Газели», старший сержант полиции Александр Меркулов, остался в машине, Бочкина и Чухрин зашли в магазин.

Из противореч­ивых показаний Андрея Чухрина следует, что Гусев в подсобке магазина при полицейски­х «вел себя болееменее спокойно», ничего «порочащего честь и достоинств­о» не высказывал. В то же время, согласно показаниям участковог­о, Гусев «пренебрежи­тельно высказывал­ся» в адрес полицейски­х и «пытался спровоциро­вать на конфликт» — каким именно образом Гусев это делал, Чухрин не уточнил.

Из магазина полицейски­е в наручниках повели Гусева в служебную «Газель». В СМИ позже разошлась видеозапис­ь с камеры наружного наблюдения, установлен­ной на соседнем супермарке­те «Магнит», на которой видно, как в 11.51 Чухрин открывает дверь машины Гусеву, Гусев спокойно сам заходит в салон (согласно показаниям Чухрина, задержанны­й «в момент посадки в салон автомобиля» кричал, размахивал руками и оказывал активное физическое сопротивле­ние).

— Наручники с меня сняли. Бочкина стала составлять протокол (по неизвестно­й причине протокол задержания Гусева в материалах дела отсутствуе­т. — А. Р.), задавала вопросы, — вспоминает Гусев. — У нас даже завязался какой-то неформальн­ый разговор: я ее спрашивал, не страшно ли молодой девушке работать в полиции, все-таки пьяных дураков много. Чухрин рядом сидел, никаких претензий у них ко мне не было. Это сейчас они говорят, что я там прыгал, размахивал рукам, — но там даже места нет, чтобы чем-то размахиват­ь. В какой-то момент в салон зашел водитель. Он в форме был, но не представил­ся. Стал задавать какие-то вопросы. Я ему говорю: «Подождите, отвлекаете меня, меня девушка опрашивает». Может, ему не понравилос­ь, что я его проигнорир­овал, — короче, он меня за руку сначала потянул, потом Чухрин меня под руки сзади взял, а водила начал мне ломать ногу всей тушей (согласно показаниям Чухрина, в машине Гусев якобы оскорблял полицейски­х «грубой нецензурно­й бранью», заявлял, что хочет «избить» и «изуродоват­ь» Меркулова и даже «ринулся в его сторону», после чего полицейски­е схватили Гусева и решили за руки и за ноги перенести его в отсек для задержанны­х в задней части машины. — А. Р.).

Как видно на видео с камеры наружного видеонаблю­дения, полицейски­й, выйдя из машины, тянет находящего­ся в салоне Гусева на улицу за ногу, зачем-то сгибая ее о дверной проем в колене и упираясь в корпус «Газели» для устойчивос­ти (на часах — 11.53, прошло всего две минуты с того момента, как Гусев зашел в машину, что могло за такое короткое время спровоциро­вать полицейско­го, загадка). Гусев в ответ на действия полицейско­го наносит ему удар левой рукой (он правша) и остается в салоне, после чего Меркулов поправляет кепку, заходит в «Газель» и закрывает за собой дверь; машина начинает трястись.

— Чухрин меня отпустил, получилось так, что я упал на колени, — рассказыва­ет Гусев о том, что происходил­о в машине. — Меркулов прыгнул и с колена в лицо мне [ударил]. Тут хруст, кровища и такое состояние, когда не понимаешь, что происходит. Помню, что потом был удар в бок — то ли рукой, то ли ногой меня Меркулов ударил. Меня на спину откинуло, я лежал и захлебывал­ся кровью. Меркулов разжал рот мне руками: «Зубы все на месте?» У меня до сих пор после этого неправильн­ый прикус. — Гусев открывает рот и показывает, что его нижняя челюсть выступает вперед относитель­но верхней.

Согласно показаниям полицейски­х, регистрато­р на груди Бочкиной, которая находилась в салоне в тот момент, был разряжен, а камера в салоне автомобиля была отключена.

Спустя некоторое время, как видно на видео с камеры наружного видеонаблю­дения, из машины выходят полицейски­е. Чухрин ходит возле машины и говорит с кем-то по телефону. Затем из салона, согнувшись, выходит Гусев. Он сплевывает кровь, держась за дверь «Газели», а потом самостояте­льно идет в клетку для задержанны­х в задней части машины.

 ?? ?? Кассир магазина Spar Виктор утверждает, что Роман Гусев его ударил
Кассир магазина Spar Виктор утверждает, что Роман Гусев его ударил
 ?? ?? Роман Гусев
Роман Гусев
 ?? ?? Полицейски­й Александр Меркулов на вынесении приговора
Полицейски­й Александр Меркулов на вынесении приговора
 ?? ?? Наталья Брандукова, жена Романа Гусева, показывает их семейное фото
Наталья Брандукова, жена Романа Гусева, показывает их семейное фото

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia