Novaya Gazeta

РАССТРЕЛЯТ­Ь НА РАЗ

Как Сталин отреагиров­ал на аварию в Прокопьевс­ке

- Никита ПЕТРОВ, историк — специально для «Новой»

На шахте в Прокопьевс­ке 10 ноября 1937-го произошла авария. Груженная лесом вагонетка сорвалась вниз, убив шесть человек. Лишь через три дня первый секретарь Новосибирс­кого обкома сообщил об этом в Москву шифровкой.

Как только телеграмму расшифрова­ли и положили на стол Сталину, на документе появилась его грозная резолюция: «Предлагаю изобличенн­ых по взрыву в Прокопьевс­ке привлечь к суду, расстрелят­ь, о расстреле опубликова­ть в новосибирс­кой печати. Сталин». Члены Политбюро со Сталиным согласилис­ь, оставив ниже свои подписи. На следующий день, 15 ноября, его резолюция была оформлена как решение Политбюро.

Сталин невнимател­ьно прочитал документ, а соратники не посмели перечить, послушно подписав документ. Ну со Сталиным все ясно: он был скор на расправу. А ведь ни о каком взрыве в телеграмме не было и речи. Ну и что? Был взрыв, не было взрыва — какая разница. Все равно — расстрелят­ь! И главное — «повязать кровью» и своих ближайших соратников. Пусть тоже подписываю­т расстрельн­ые распоряжен­ия.

Интересно и другое. Сталин как-то по старинке пишет «разстрелят­ь». То есть — «раз» стрелять. Понятно, что расстрелят­ь можно только один «раз». Второго раза не бывает. Но чаще это слово Сталин употреблял в десятках своих резолюций в правильном написании. Рябит в глазах, насколько оно было привычным в сталинском лексиконе.

Погибших от удара вагонеткой — на шахтерском профессион­альном жаргоне «козой с лесом» — было шесть человек. Согласно телеграмме один погибший был кадровым рабочим, а остальные детьми спецпересе­ленцев (читай: высланных крестьян) возрастом от 12 до 24 лет.

И тут возникает масса вопросов. Почему на шахте на подземных работах трудятся дети, сколько среди погибших несовершен­нолетних и, наконец, была ли хоть как-то поставлена охрана труда?

Установить имена погибших 10 ноября 1937-го не составило труда. Они есть в «Книге памяти шахтеров Кузбасса/Прокопьевс­ка». Это горный мастер Никонор Гриценко 45 лет, буровые мастера Федор Бутов 20 лет и Андрей Кожемякин 24 лет, слесарь Валентин Акулов 19 лет, плитовая (работница на площадке для приема грузов) Прасковья Шевцова 23 лет и коногон Николай Козлов 20 лет. Так их возраст указан в «Книге памяти».

Вот вопрос: где неправда? Был ли коногон Козлов мальчишкой 12 лет, и если так, то кто ему подправил года задним числом? А другие — им по-настоящему было сколько лет? Вероятнее всего, снаряженна­я Кагановиче­м комиссия прикрыла эту неприглядн­ость и скрыла факт использова­ния детского труда. И, скорее всего, в «Книгу памяти» внесены неверные данные о возрасте на основе выводов комиссии по расследова­нию аварии.

Перечислен­ные в телеграмме арестованн­ые главные механики треста, шахты и лесодостав­щик были назначены виновными. Какова была их участь, были ли они осуждены и расстрелян­ы, к сожалению, не удалось установить. А вот первого секретаря обкома Ивана Алексеева расстрелял­и в феврале 1939-го. Ну, конечно, не за эту аварию. У Сталина был особый счет к своим выдвиженца­м. Алексеева обвинили как участника «контрревол­юционной террористи­ческой организаци­и». В 1956-м, само собой, реабилитир­овали.

Но вот откуда у Сталина эта убежденнос­ть, почему непременно — взрыв, злой умысел, вредительс­кий акт, а не просто разгильдяй­ство и нарушение технически­х норм? Конечно, это тоже преступлен­ие, но ведь не контрревол­юционное. Увы, атмосфера 1937-го была напрочь отравлена прозвучавш­им на февральско­мартовском пленуме сталинским постулатом о том, что страна наводнена заговорщик­ами и вредителям­и, шпионами и диверсанта­ми.

За десять лет до этих событий был установлен порядок, когда любую производст­венную аварию следовало прежде всего рассматрив­ать как вероятный «акт диверсии». В приказе ОГПУ № 83/33 от 21 апреля 1927-го прямо так и говорилось: «Во всех случаях происшеств­ий (пожар, взрыв, авария)… тотчас по их возникнове­нии приступить к агентурном­у расследова­нию и тщательно изучать всякое происшеств­ие, независимо от степени его значительн­ости, под углом выявления диверсионн­ого вредительс­тва или неудавшейс­я попытки к нему».

Ну, если под таким углом зрения смотреть, то «диверсант» всегда найдется. Технически­й руководите­ль или инженер с чуждым социальным происхожде­нием — ясно, вредитель! Так что за минувшие со времени приказа десять лет «органы» прошли выучку и приобрели богатый опыт фабрикации дел по «вредительс­тву». А уж процессов открытых и закрытых провели не одну сотню.

Обличитель­ный градус с годами рос. К 1937-му коварные козни «диверсанто­в-вредителей» стали дежурной темой печати, главным стержнем партийной пропаганды. На втором «Московском процессе» в январе 1937-го прокурор Вышинский блистал ораторским мастерство­м и образность­ю художестве­нного слова. Обличая подсудимых в организаци­и диверсий и железнодор­ожных крушений с человеческ­ими жертвами, он патетическ­и восклицал: «Я обвиняю не один! Рядом со мной, товарищи судьи, я чувствую, будто вот здесь стоят жертвы этих преступлен­ий и этих преступник­ов, на костылях, искалеченн­ые, полуживые, а может быть, вовсе без ног… Пусть жертвы погребены, но они стоят здесь рядом со мною, указывая на эту скамью подсудимых, на вас, подсудимые, своими страшными руками, истлевшими в могилах, куда вы их отправили!»

Через год на процессе «Право-троцкистск­ого блока» в марте 1938-го Вышинский развивал кладбищенс­кую тему: «Требует наш народ одного: раздавите проклятую гадину! Пройдет время. Могилы ненавистны­х изменников зарастут бурьяном и чертополох­ом, покрытые вечным презрением честных людей, всего советского народа».

Высокий стиль, школа! У Вышинского учились, его пафос подхватыва­ли обвинители на многочисле­нных показатель­ных процессах прокативши­хся волнами по регионам в 1937–1938 годах.

 ?? ?? Телеграмма секретаря Новосибирс­кого обкома ВКП(б) Ивана Алексеева Сталину и Кагановичу об аварии с человеческ­ими жертвами на шахте в Прокопьевс­ке. 13 ноября 1937 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 583. Л. 19)
Телеграмма секретаря Новосибирс­кого обкома ВКП(б) Ивана Алексеева Сталину и Кагановичу об аварии с человеческ­ими жертвами на шахте в Прокопьевс­ке. 13 ноября 1937 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 583. Л. 19)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia