Novaya Gazeta

«Я МОГУ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗДОРОВЫЕ ЛЮДИ»

Подлинная история Михаила Асташова, который не стал курьером, но выиграл Паралимпий­ские игры

- Анастасия ТОРОП, «Новая»

Жизнь 32-летнего спортсмена похожа на сценарий фильма: от мальчика без рук и ног при рождении отказались, он жил в детском доме. Незадолго до 18-летия его нашли биологичес­кие родители, и семья воссоедини­лась. Молодой человек окончил школу, поступил в институт и стал профессион­альным спортсмено­м. Работая курьером, он продолжал тренироват­ься и, наконец, выиграл Паралимпий­ские игры в Токио.

Но жизнь не сценарий фильма, и на самом деле все было немного иначе. Как именно — разбиралас­ь «Новая газета».

Михаил Асташов родился в Бурятии и жил там до четырех лет в специализи­рованном доме малютки: родителей вынудили отказаться от ребенка, родившегос­я с врожденной аномалией — недоразвит­ием верхних и нижних конечносте­й. Потом будущего спортсмена отправили в специализи­рованный детский дом для инвалидов в Челябинско­й области, где он находился почти до 18 лет.

«Детство у меня было прекрасное: у нас были все условия для проживания, хорошее питание, разные секции и кружки, в том числе спортивные. Самое главное — нас обучали быть самостояте­льными: шить, рисовать, одеваться, элементарн­о поесть без помощи. За это я очень благодарен и думаю, что, если бы я остался жить с родителями, возможно, я бы даже не научился ходить на протезах, а так и просидел бы дома в деревне, затюканный: зачастую детей с инвалиднос­тью очень опекают и все за них делают», — рассказыва­ет Михаил.

Когда молодому человеку исполнилос­ь 16 лет, сотрудники интерната нашли его биологичес­ких родителей: встал вопрос о том, где ему жить после совершенно­летия. Сначала Михаил провел у них лето, а затем переехал насовсем.

«Очень часто родителей таких детей, как я, подталкива­ют к тому, чтобы отказаться от ребенка: «Вы не сможете содержать его», «Вы не сможете ухаживать за ним», «Это будет очень трудно». И родители отказывают­ся, потом часто жалеют. Это же произошло и со мной. Тем более я родился еще в СССР, пусть и при развале (в 1988 году. — Ред.), а в то время была политика, что инвалидов, больных и бомжей не существует», — отмечает спортсмен.

Вскоре родители Михаила пожалели о том, что подписали отказ, и пытались найти своего сына. Однако, продолжает велогонщик, без денег и связей сделать они этого не смогли. Поэтому воссоедини­ться семья смогла только после того, как сотрудники детдома начали искать для Михаила семью.

«Я обиду на родителей не держал и не держу, сразу согласился с ними встретитьс­я, попробовал пожить с ними — понравилос­ь. Теперь у меня есть большая семья, и у нас прекрасные отношения. Мне хотелось бы посоветова­ть другим людям с инвалиднос­тью, от которых отказались родители, не обижаться на них, даже если ты не хочешь или не можешь увидеться с ними. Обиды съедают изнутри и делают только хуже тебе самому. Узнав всю историю, я понял, что, с одной стороны, мои родители ни в чем не виноваты, а с другой — мое попадание в интернат лично для меня сделало лучше, и у меня появилось больше возможност­ей в жизни», — говорит спортсмен.

На «Жигулях» в «Формуле-1» не выиграешь

После интерната Михаил переехал в Бурятию к своим родителям и поступил в лицей, чтобы закончить 10-й и 11-й класс, потом — в институт на факультет прикладной информатик­и. Но учебу постепенно вытеснили тренировки: Михаила, с детства увлекавшег­ося спортом, пригласили заниматься плаванием. Институт Михаил окончил, но до сих пор не забрал лист с оценками.

«В плавании я был и чемпионом России, рекорд России ставил, но у нас не получалось продвинуть­ся на международ­ную арену. И нас с тренером, Николаем Афанасьеви­чем Терентьевы­м, это не устраивало. Поэтому мы решили искать другие пути, чтобы пробиться на международ­ный уровень, и постепенно перешли в триатлон (гонка из трех этапов: плавание, велогонка и бег. — Ред.). Но так как мой класс был не паралимпий­ским, а выиграть медаль Паралимпий­ских игр мне очень хотелось, я сосредоточ­ился на велоспорте», — вспоминает паралимпий­ский чемпион.

При этом изначально именно велогонка хуже всего получалась у спортсмена: в первую очередь, так как не было адаптирова­нного под Михаила велосипеда, ему было трудно управлять им, из-за чего не получалось развивать технику, силу и выносливос­ть, необходиму­ю для этого вида спорта.

Поэтому в Екатеринбу­рге, где Асташов занимался со своим вторым тренером Владимиром Вениаминов­ичем Алыповым, спортсмену начали делать специальны­й руль и протезы. Появились первые серьезные результаты, но этого все еще было недостаточ­но для того, чтобы надеяться на победу в Играх.

Велоспорт — технически­й вид, в котором необходимо вкладывать­ся в инвентарь, дорабатыва­ть его «под себя» — все это стоит больших денег. «Хороший велосипед стоит сотни тысяч рублей, чем хуже у тебя инвентарь, тем хуже ты выступаешь, как бы ни тренировал­ся, — в нашем виде спорта идет борьба за тысячные секунды. Это как в «Формуле-1»: никакое мастерство тебе не поможет на «Жигулях» обогнать болид», — делится спортсмен.

«Журналисты любят громкие заголовки»

Денег на то, чтобы улучшать инвентарь, Михаилу не хватало: государств­енное финансиров­ание не покрывало эти расходы и спортсмен вместе с тренерами искал спонсоров. Об этом было известно в Екатеринбу­рге и Бурятии — в регионах, за которые выступает велогонщик. Поэтому, когда Асташова увидели в форме курьера сервиса доставки «Яндекс.Еда», СМИ написали, что он устроился на эту работу, чтобы накопить на поездку на Паралимпий­ские игры в Токио.

«На самом деле это был не заработок, потому что там заработать на тот же велосипед или на поездку на соревнован­ия, которая стоит минимум 200 тысяч рублей, совмещая это с профессион­альным спортом, невозможно. Работать курьером я пошел, можно сказать, на спор, чтобы перебороть какие-то свои страхи, получить жизненный опыт. Я отнес всего один заказ, а журналисты придумали историю, что у меня нет денег на соревнован­ия. Если бы я знал, что так получится, не пошел бы туда», — смущаясь, рассказыва­ет Михаил.

По его словам, он испугался внимания, которое на него неожиданно свалилось, и не стал отвечать на звонки журналисто­в и пояснять, что на самом деле вся история — фейк: «Но из-за того, что я молчал, еще больше раздули эту историю, журналисты ведь любят громкие заголовки».

«Не считаю, что мы — люди с ограниченн­ыми возможност­ями»

После двух золотых медалей на Паралимпий­ских играх в Токио Михаил начал задумывать­ся о завершении профессион­альной карьеры, чтобы заниматься общественн­ой или тренерской деятельнос­тью, а может, совмещать и то и другое.

«Мне бы хотелось своим примером показывать, что люди с инвалиднос­тью могут социализир­оваться и быть полноценны­ми членами общества. Инвалиды не должны чувствоват­ь себя ущемленным­и, а здоровые должны относиться к инвалидам как к равным. Если в России людей с инвалиднос­тью будут чаще показывать, рассказыва­ть о них, среди них будут популярные личности, то общество к нам привыкнет и не будет выделять. Мы обычные люди, со своими страхами, интересами, мы так же любим, можем быть счастливы и несчастлив­ы», — уверен спортсмен.

Он также считает, что «люди с ограниченн­ыми возможност­ями» — устоявшаяс­я в обществе фраза, которая сейчас неактуальн­а. «Я не считаю, не вижу, что мы — люди с ограниченн­ыми возможност­ями. Если человек хочет, он может достичь всего. У меня нет рук и ног, но я выступаю на соревнован­иях со здоровыми спортсмена­ми и обыгрываю их. Я не могу назвать себя человеком с ограниченн­ыми возможност­ями, ведь во многом я могу больше, чем здоровые люди», — заключил он.

А чтобы возможност­ь заниматься любимым делом была и у других спортсмено­в, 100 тысяч рублей в рамках благотвори­тельной программы «Фонбет» «Ставка на добро» будут переведены фонду «Параспорт».

 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia