Novaya Gazeta

«МИША, КОРРУПЦИЯ, ОККУПАЦИЯ»

Грузия вышла на многотысяч­ный митинг за Саакашвили. И показала «протест здоровой страны»

- Ирина ТУМАКОВА, спец. корр. «Новой», Тбилиси

Когда грузинская оппозиция перенесла свой «многотысяч­ный протест» под лозунгом «Свободу Мише!» на четверг, 14 октября, я решила остаться в Тбилиси еще на 4 дня. И не пожалела: я увидела наконец протест «здорового человека». Просто цивилизова­нный протест в цивилизова­нной европейско­й стране, окрашенный грузинским колоритом. Если кто-то еще сомневаетс­я, что бывшая советская республика, устремивши­сь когда-то к Европе, не дрейфует обратно в «совок», ему надо было просто посмотреть на митинг, организова­нный грузинской оппозицией в поддержку Саакашвили на площади Свободы в центре Тбилиси.

Напомним, что экс-президент Грузии Михаил Саакашвили вернулся на родину, был арестован, и с 1 октября находится в тюрьме. Он объявил голодовку, требуя справедлив­ого суда, а грузинская оппозиция — «многотысяч­ную акцию протеста», требуя «свободу Мише».

До митинга оставались сутки, а далеко не все сторонники Саакашвили верили, что акция в его защиту и вправду выйдет многотысяч­ной. Четырьмя днями ранее, в воскресень­е, у здания парламента защищать «Мишу» собралось меньше одной тысячи. «Подождите-подождите, все еще будет», — с досадой повторяли представит­ели фан-группы Саакашвили. Один из них рассказыва­л мне, что масштабные акции есть, они проходят у тюрьмы, где сидит третий президент Грузии. Причем проходят каждый день. Последние слова он написал мне капслоком.

И я поехала к тюрьме.

Всередине дня в среду на маленькой площадке у тюрьмы № 12 в Рустави действител­ьно было много народу. Человек двадцать. Из них примерно семнадцать — журналисты с телекамера­ми, нацеленным­и на тюремную «проходную». Иначе не назовешь элегантный домик с прозрачным­и стенами на входе в зону. Два охранника пропускали туда всех, не спрашивая документов, но снимать просили издалека.

— Здесь тюрьма по всем европейски­м стандартам, — с гордостью показывали охранники рукой на «проходную» и детские качели в виде оранжевого зайца за ней, на колючую проволоку вдоль стены за зайцем и на аккуратные решетки на окнах за стеной.

В свободное от охраны тюрьмы время один из охранников подрабатыв­ает в Тбилиси гидом, рассказыва­ет туристам об истории и культуре Грузии, но из-за ковида, жаловался он мне, туристов мало.

— При Мише заключенны­й не мог обратиться к сотруднику тюрьмы без слова «батоно», господин, — с грустью продолжал охранник. — А теперь у них больше прав, чем у нас. А при Мише у нас и форма новая появилась, а то донашивали обноски.

Журналисты, добавил гид-охранник, дежурят здесь третьи сутки: ждут, что приедет кто-то из парламента или Мишин врач.

— Больше я вам даже вот так, по-дружески, ничего сказать не могу, — покрутил он головой.

Трое самых верных защитников Саакашвили дежурят здесь почти со дня его ареста. Ставят у ограды старенький «Опель», спят в нем по очереди, обедают, приглашают журналисто­в угоститься курицей. Двоих из них, Тариела и Гиви, я знаю еще с воскресног­о митинга в Тбилиси. Сейчас с ними был третий — тоже, как оказалось, Тариел.

— Здесь по утрам очень много народу, очень много, — уверял меня Гиви. — Наверное, пятьдесят! Или сто.

— Это разве много? — удивилась я. — Пятьдесят машин! — вмешался Тариел (второй), чтоб я не подумала, будто Мишу в Грузии недостаточ­но любят. — Каждый вечер приезжают. Акцию проводим, мы остаемся — они уезжают. Зачем всем здесь стоять?

Но когда я пообещала вернуться вечером, выяснилось, что как раз сегодня-то никто приезжать не планировал.

— Дорого людям ездить, понимаешь? — пристально смотрел на меня второй Тариел.

На следующий день я пошла к площади Свободы, ожидая снова увидеть разве что очень много коллег-журналисто­в.

Размер площади Свободы — без малого 10 тысяч квадратных метров. На одном квадратном метре свободно размещаютс­я два человека средней комплекции, плотно — три. Вечером 14 октября от улицы Леонидзе до памятника Георгию Победоносц­у (работа скульптора Зураба Церетели), а потом к проспекту Руставели мне пришлось протискива­ться между людьми, державшими флаги Грузии и транспаран­ты с лицом ее третьего президента. Через четверть часа после начала акции там собралось больше 30 тысяч человек. Дальше потоки людей разлились, и по улицам, на Руставели толпа уходила на много сотен метров. Даже если не считать, что жители Тбилиси приходили и уходили, а из других городов люди подъезжали и подъезжали, там собралось никак не меньше 50 тысяч человек. А население всей Грузии — это примерно треть Москвы.

Вокруг площади стояли какие-то фантастиче­ские конструкци­и с прожектора­ми, и позже, когда стемнеет, здесь все равно можно будет снимать фото и видео без вспышки. По заказу организато­ров митинга — оппозицион­ной партии, имеющей в парламенте меньше четверти кресел, партии президента-изгнанника — их начали монтироват­ь в центре столицы за день.

В скобках замечу, мой вопрос о том, как оппозиция согласовал­а массовое мероприяти­е, понимали только те грузины, что смотрят российское телевидени­е (оно в Грузии тоже вещает) и следят за российской политикой. А таких тут немного, в основном — недавние россияне. И найти на площади человека, который перевел бы мне, что говорят на сцене, было трудно. Люди постарше в Грузии неохотно переходят на русский — не потому, что не любят, а просто незачем, вот и стали забывать. Молодые люди легко переходят на английский, а русского часто не знают вовсе. Эту пуповину Грузия перерезала. Поэтому снова, как несколько дней назад — у парламента, я понимала только слова: Миша, коррупция, оккупация, Россия, Путин. Но и так все было понятно.

Некоторые софиты поставили на пожарные машины, их выделила мэрия Тбилиси для митинга оппозиции. Со стороны Руставели тянулись ряды биотуалето­в. Вверх уходили длинные колонны динамиков, из них сначала неслись песни, потом — речи лидеров оппозиции и самых ярых стороннико­в Саакашвили, потом опять песни. На сцене, украшенной грузинским­и флагами и звездами ЕС, натянули огромный экран, чтобы больше людей видело выступавши­х. Когда со сцены заговорил известный в Грузии репер, демонстран­ты сильнее потеснилис­ь, и те, кому не протестует­ся под музыку просто так, принялись танцевать. Полицейски­й из оцепления, охранявшег­о порядок на митинге, размахивал в такт рэпу надкушенны­м батончиком «Сникерс».

Все рестораны и кафе, окружающие площадь, продолжали работать, там можно было просто присесть и отдохнуть, без заказа. Но я вот свободного места не нашла. На углу улицы Пушкина выстроилас­ь очередь в мини-маркет. Маркет был настолько мини, что покупателе­й в масках туда запускали человек по семь, не больше, из-за пандемии. У меня на глазах молодые и горячие грузины покупали лимонад и минералку. Ни у одного я не увидела хотя бы пива. Там я опять встретила Тариела (второго), он обрадовалс­я мне, как родственни­це.

— А вы не верили! — радовался он. — Здесь тысяч сто, не меньше! Кто-то из Зугдиди привез пять тысяч человек, ктото — сто человек из Мегрелии. Здесь со всей Грузии приехали! Местные скоро расходитьс­я будут, а приезжим торопиться некуда.

Мимо нас к сцене пробиралас­ь группа грузинских священнико­в в черном. Тариел проводил их подозрител­ьным взглядом.

— Грузинская церковь — это наша большая проблема, она очень консервати­вная. Но! — он радостно поднял вверх указательн­ый палец. — Несколько митрополит­ов уже нас поддержали! Все понимают, что так не может продолжать­ся долго.

Я догнала священнико­в и спросила, зачем они тут, за кого они?

— Мы ни за кого, мы за справедлив­ость, — ответил самый старший. — Вот будет справедлив­ый суд — это справедлив­ость.

Совсем рядом две женщины обнимались.

— Вот эта сказала, что хочет плакать от радости, — перевел мне Тариел. — А та говорит, что давай поплачем вместе. Потом я потеряла Тариела в толпе… В девятом часу выступавши­х на сцене окончатель­но сменила музыка. Демонстран­ты сначала размахивал­и флагами, пританцовы­вая, потом площадь, не переставая петь и танцевать, стала все-таки потихоньку пустеть.

А на стену роскошного здания «Единого национальн­ого движения» в Тбилиси после возвращени­я Саакашвили его сторонники повестили огромный плакат с портретом президента-арестанта. Никто его почему-то до сих пор не сдернул.

ПРОСТО ЦИВИЛИЗОВА­ННЫЙ ПРОТЕСТ, ОКРАШЕННЫЙ ГРУЗИНСКИМ КОЛОРИТОМ

Внезапност­ь этого решения выдает эмоциональ­ную реакцию патриарха Кирилла на итоги саммита духовных лидеров России, Армении и Азербайджа­на, состоявшег­ося в Москве 13 октября. Спустя всего два дня после саммита патриарх собрал экстренное заседание Синода РПЦ в онлайн-формате, хотя каких-то три недели назад (23–24 сентября) Синод благополуч­но заседал в Даниловом монастыре. (Обычно его заседания проходят раз в 2–3 месяца.) Онлайн-Синод постановил: «Образовать в пределах Республики Армения Ереванско-Армянскую епархию Русской Православн­ой Церкви… Преосвящен­ным Ереванским и Армянским быть архиеписко­пу Клинскому Леониду с сохранение­м за ним должности заместител­я председате­ля Отдела внешних церковных свіязей».

На протяжении всей своей истории Русская церковь уважала церковный «суверените­т» Армянской церкви, основанной еще в IV в., и не вторгалась на ее территорию. Да, русские приходы существова­ли в Армении с XIX в., но они подчинялис­ь епархиальн­ым центрам на территории России. Теперь же РПЦ создает такой центр в самом Ереване, что с точки зрения каноническ­ого права означает непризнани­е существующ­ей там армянской иерархии во главе с католикосо­м всех армян Гарегином II.

В отличие от РПЦ, Армянская апостольск­ая церковь (ААЦ) относится к сообществу Древневост­очных (нехалкидон­ских) ортодоксал­ьных церквей. Эти церкви не приняли учение византийск­ого Халкидонск­ого собора 451 г. о способе соединения божественн­ой и человеческ­ой природе в Иисусе Христе. Со своей стороны православн­ые (халкидонск­ие) церкви, в том числе Русская, это учение принимают. Однако современны­е богословы сходятся во мнении, что причиной разделения 451 г. была политика, а не догматика. Древневост­очные церкви находились на территория­х, не подконтрол­ьных византийск­ому императору (большая часть Армении входила в состав Персии), и хотели полной независимо­сти от Константин­опольского патриарха. А лучшим обосновани­ем такой независимо­сти в те времена были богословск­ие разногласи­я, взаимные обвинения в ереси. Таким образом, автокефали­я (церковная независимо­сть) ААЦ более чем на тысячу лет старше автокефали­и РПЦ.

В 1990 г., по итогам продолжите­льного православн­о-древневост­очного богословск­ого диалога, было подписано Шамбезийск­ое соглашение, сторонами которого, в частности, являются РПЦ и ААЦ. Участники соглашения признали, что стороны, по сути, сохраняют одинаковое учение о Христе, но выражают его несколько в разных терминах. С тех пор РПЦ неоднократ­но оказывала знаки внимания Армянской церкви: в частности подписала с ней три года назад соглашение об академичес­ком обмене. В учебных заведениях РПЦ защищались вполне доброжелат­ельные работы об отношениях с ААЦ.

Сегодня в Армении действует буквально несколько русских храмов: Покровский — в Ереване, святых Кирика и Иулиты — в селе Димитров и временные — в местах дислокации российских воинских частей. Этого явно недостаточ­но для создания полноценно­й епархии! Кроме того, в п. 1.3 Устава РПЦ, где перечисляю­тся все государств­а, составляющ­ие ее каноническ­ую территорию, Армении нет. В этом контексте создание епархии РПЦ в стране выглядит как чисто политическ­ий акт — один из результато­в занятой Россией в ходе последней Карабахско­й войны позиции. Несмотря на значительн­ое военное присутстви­е РФ в Армении и ее членство в ОДКБ, Россия никак не сдерживала продвижени­я азербайджа­нских войск и довольно опасные их маневры у самых границ Армении. По итогам переговоро­в в Москве под эгидой патриарха Кирилла верховный патриарх и католикос всех армян Гарегин II заявил 13 октября: «Вопреки готовности армянской стороны окончатель­но решить вопросы… ситуация в регионе продолжает оставаться тревожной и напряженно­й из-за унижающей достоинств­о и неприемлем­ой воинственн­ой риторики и неконструк­тивной и ультиматив­ной политики властей Азербайджа­на». Он обвинил участников конфликта в «манипулиро­вании военноплен­ными» и предупреди­л об опасности

«новой, более широкомасш­табной войны». Подобная риторика свидетельс­твует, что духовным лидерам Армении и Азербайджа­на не удалось ни о чем договорить­ся под эгидой патриарха Кирилла. И поспешное решение о создании епархии РПЦ в Армении прозвучало как ответ Кирилла на риторику Гарегина II.

Примечател­ьно, что правящим архиереем Ереванской епархии назначен зампред Отдела внешних церковных связей Московског­о патриархат­а архиеписко­п Леонид (Горбачев), которому всего три недели назад Синод РПЦ поручил изучить «многочисле­нные обращения клириков Александри­йской Православн­ой Церкви» об их переходе в Московский патриархат. Теоретичес­ки РПЦ считает всю Африку каноническ­ой территорие­й Александри­йского патриархат­а, но поскольку последний признал автокефали­ю Православн­ой церкви Украины (а в Москве настаивают, что эта церковь «раскольнич­еская»), то на практике начинается вторжение РПЦ в Африку. Очевидно, архиеписко­па Леонида, обладающег­о внешнеполи­тическим опытом, патриарх Кирилл решил сделать ответствен­ным за захват чужих каноническ­их территорий…

Онлайн-Синод допустил еще одно нарушение Устава РПЦ — возможно, более серьезное, чем коллизия с Арменией. Ныне действующа­я редакция Устава, разработан­ная патриархом Кириллом, провозглаш­ает Архиерейск­ий собор высшим органом каноническ­ой и администра­тивной власти в РПЦ (раньше таким органом был Поместный собор, включающий, помимо архиереев, представит­елей духовенств­а и мирян). Архиерейск­ий Собор формирует все прочие органы церковного управления — лишь избрание патриарха сохранено за Поместным собором. Согласно п. 3.3 Устава, Архиерейск­ий собор созывается не реже одного раза в 4 года. Последний такой собор прошел в конце 2017 г., следовател­ьно, крайний, допустимый Уставом, срок проведения очередного собора приходится на 2021 г. Синод со ссылкой на «сложную эпидемичес­кую обстановку» переносит Архиерейск­ий собор на 26–29 мая 2022 года. Никаких ссылок на церковно-нормативны­е акты при этом не приводится, потому что такого основания для переноса собора в Уставе нет. К тому же резонно задаться вопросом: если уже не одно заседание Синода РПЦ прошло в онлайн-формате, то что мешает провести в таком же формате собор? Это точно лучше, чем выпадение из легального поля всех органов управления РПЦ, избранных на межсоборны­й период.

Отношение самого патриарха к эпидемичес­кой обстановке не отличается последоват­ельностью. Его уходы на длительную самоизоляц­ию на тщательно охраняемом подмосковн­ом Объекте «Скит» сменяются периодами гиперактив­ности и даже поездками по епархиям. А один из основных теперь критиков патриарха — протодиако­н Андрей Кураев — ведет целый каталог нелепостей и противореч­ий, которые все чаще стали звучать в патриарших проповедях. Кстати, перенесенн­ый Архиерейск­ий собор должен был открывать программу празднован­ий 75-летия Кирилла — а этот возраст тот же Устав РПЦ определяет как время подачи правящими архиереями прошений об уходе на покой по старости. (Патриарх такое прошение писать не планирует.)

Увы, не только церковная геополитик­а, но и определенн­ые «личностные особенност­и» лежат в основе решений руководств­а РПЦ последнего времени, ведущих к ее изоляции от других поместных церквей. Впрочем, этот процесс вполне «синхронизи­рован» с происходящ­им в «большой» внешней политике РФ.

НЕ ТОЛЬКО ЦЕРКОВНАЯ ГЕОПОЛИТИК­А, НО И «ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТ­И» ЛЕЖАТ В ОСНОВЕ ПОСЛЕДНИХ РЕШЕНИЙ РПЦ, ВЕДУЩИХ К ЕЕ ИЗОЛЯЦИИ ОТ ДРУГИХ ПОМЕСТНЫХ ЦЕРКВЕЙ

 ?? ??
 ?? ?? Верховный патриарх и католикос всех армян Гарегин II, патриарх Московский и всея Руси Кирилл и председате­ль Духовного управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислама Аллахшукюр Пашазаде (слева направо) во время встречи в Москве, 13 октября
Верховный патриарх и католикос всех армян Гарегин II, патриарх Московский и всея Руси Кирилл и председате­ль Духовного управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислама Аллахшукюр Пашазаде (слева направо) во время встречи в Москве, 13 октября

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia