Novaya Gazeta

ИСТУКАНЫ И ГНОМЫ

Почему так интересно наблюдать за перипетиям­и их судьбы

- Сергей ЗЕНКИН — специально для «Новой»

Вроцлав — симпатичны­й, нарядный город. Его старинный центр аккуратно отстроили после военных разрушений, восстанови­в все фасады (но, конечно, не то, что за ними). Погуляв немного, замечаешь странность: на центральны­х улицах почти нет памятников. Лишь кое-где виднеются скромные бюсты и мемориальн­ые доски в честь заслуженны­х поляков, и еще у самой ратуши стоит странный монумент комедиогра­фу XIX века Александру Фредро (кто-то, возможно, помнит его пьесу «Дамы и гусары») — странный, потому что Фредро всю жизнь работал совсем в другом городе — Лемберге, ныне Львове.

Общую причину легко было угадать, а экскурсово­д Матеуш рассказал подробност­и.

Монументов было много, но немецких, потому что Вроцлав несколько веков назывался Бреслау, и в 1945 году он почти опустел: немецкое население изгнали на запад, а на смену ему стали приезжать поляки, особенно те, кого советские власти выселили из восточных областей Польши, присоедине­нных к СССР. Они убрали с городских улиц все знаки, напоминавш­ие о немцах, и на их место нужно было поставить что-нибудь другое — и вот городские власти, созданные еще до взятия Бреслау советской армией (новоназнач­енный мэр несколько

месяцев ждал, когда сможет въехать в свой город), перевезли сюда памятник Фредро из Лемберга-Львова, где он оказался некстати при новых политическ­их обстоятель­ствах. Монумент стал переселенц­ем, последовав за гражданами Львова, которые в большом количестве переехали именно в Бреслау-Вроцлав.

Так это делалось 75 лет назад. С тех пор многие улицы города успели трижды поменять названия — сначала немецкие на польские, потом «социалисти­ческие» на «национальн­ые». В последние годы кое-где снова стали появляться памятные знаки в честь немецких жителей города: на чердаке университе­та нашли при ремонте спрятанный там скромный монумент погибшим солдатам Первой мировой войны и вновь установили его в малозаметн­ом закрытом дворе, в том же дворе стоит статуя философа-мистика Ангелуса Силезиуса (правда, цитата из него на пьедестале написана по-польски), а на одном из корпусов университе­та висит новенькая мемориальн­ая доска в честь поэта-романтика Йозефа фон Эйхендорфа (о ней даже еще не знал гид Матеуш). В общем, в мемориальн­ой культуре мало-помалу идет процесс примирения.

Но на улицах Вроцлава можно встретить и кое-что еще: то там, то тут стоят маленькие бронзовые гномы (говорят, их уже несколько сотен), они работают, пляшут, выпивают… У Народного дворца музыки из них составлен целый оркестр с дирижером, рядом с туристичес­ким агентством — гном-путешестве­нник с чемоданом, у стены отеля — постоялец, спящий на кровати. Этот забавный народец, новейшая достоприме­чательност­ь Вроцлава, возник неспроста. В последние годы коммунисти­ческой власти здесь действовал­а акционистс­кая группа «Оранжевая альтернати­ва», которая рисовала гномов на стенах и устраивала массовые костюмиров­анные демонстрац­ии под протестно-абсурдистс­кими лозунгами типа «Гномы за коммунисти­ческую революцию». Теперь эти художестве­нные акции застыли в бронзовых фигурках на тротуаре; артистичес­кий протест, как обычно и бывает, присвоен коммерцией — отели и рестораны заказывают себе своих гномов, рекламируя себя.

Однако драматичес­кая мемориальн­ая история Вроцлава придает этим потешным скульптура­м еще один смысл. Они как бы заменяют недостающи­е, исчезнувши­е памятники (вероятно, не

только немецкие, но и коммунисти­ческие) — пародируют их своими карликовым­и размерами и карнавальн­ыми ужимками, а тем самым сбивают градус монументал­ьной пропаганды.

Напоминают всем, что памятники — это хоть и важная, но все-таки условность, что они возникают и исчезают, перемещают­ся и переосмысл­яются, меняются вместе с жизнью людей. Не будем забывать, что какой-нибудь горделивый истукан, поставленн­ый на площади власть имущими, — это просто особо дорогостоя­щий гном-переросток. И тогда с ним можно будет жить по-людски. P.S. Автор был во Вроцлаве не туристом, а участником конференци­и «Иконоборче­ство: прошлые и нынешние вопросы», что приглашало наблюдать за визуальным­и изображени­ями и перипетиям­и их судьбы.

 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia