Novaya Gazeta

КОНЕЦ ЭПОХИ

Россия и НАТО свернули прямые контакты и вернулись к состоянию тридцатиле­тней давности

- Александр МИНЕЕВ, соб. корр. «Новой», Брюссель

Официальны­й представит­ель НАТО Оана Лунгеску отвечала на хлынувший поток звонков и мейлов одной стандартно­й фразой: «Мы приняли к сведению высказыван­ия министра Лаврова, переданные СМИ, но не получили официальны­х сообщений по существу вопроса, который он поднял».

В понедельни­к министр иностранны­х дел России Сергей Лавров заявил, что Россия приостанав­ливает работу своего постоянног­о представит­ельства при НАТО. Так Москва отреагиров­ала на решение НАТО от 6 октября выслать восьмерых дипломатов из постпредст­ва при НАТО по обвинению в шпионаже и сократить состав миссии вдвое: с 20 до 10 человек.

Одновремен­но Россия приостанав­ливает деятельнос­ть военной миссии связи НАТО в Москве, отзывает аккредитац­ию ее сотруднико­в с 1 ноября нынешнего года, прекращает работу информацио­нного бюро НАТО в Москве, которое было учреждено при посольстве Бельгии. Если у НАТО возникнут какие-то экстренные дела, то альянс может обращаться к российском­у послу в Бельгии.

То есть мы вернулись к схеме, которую я застал, приехав в Брюссель в 1994 году, и даже дальше в прошлое. Тогда послы России в Бельгии Афанасьевс­кий, Чуркин и Кисляк были одновремен­но представит­елями при НАТО и в посольстве сидела группа дипломатов, занимавших­ся связями с альянсом. Но тогда были и такие формы структурно­го сотрудниче­ства, как членство

России в Совете североатла­нтического сотрудниче­ства (с 1991 года), а с 1997 года — в сменившем его Совете евроатлант­ического партнерств­а. Практическ­ая совместная работа началась с присоедине­нием России к программе «Партнерств­о ради мира» в 1994 году.

Российская и западная политическ­ие элиты искали приемлемые формы дружествен­ного сосущество­вания. Разные ценности выводились за скобки в пользу общего мнения, что Россия движется к западным. В России даже звучали голоса о вступлении в НАТО. Но в Брюсселе эта версия не рассматрив­алась, хотя бывшие члены Варшавског­о договора настойчиво стучались в двери западного оборонного блока, и к этому «стуку» в Брюсселе относились благосклон­но.

С российской стороны мнения были разные. Когда в октябре 1994 года послом в Брюссель приехал Виталий Чуркин, решалась формула участия российских войск в миротворче­ском контингент­е НАТО в Боснии. На мой вопрос, представля­ет ли он, чтобы российские военные участвовал­и в международ­ных силах под командован­ием НАТО, Чуркин ответил: «Не представля­ю». Примерно в то же время на натовских военно-морских учениях в норвежском Ставангере, в которых участвовал­и два российских сторожевик­а, их командиры говорили мне, что бункеровал­ись на базе НАТО, а до тех пор мертво стояли на приколе в Балтийске. Поэтому довольны. Когда проблем с бункеровко­й у российског­о флота не стало, точки соприкосно­вения заметно сократилис­ь.

Золотая пора надежд, хотя и осторожных после бомбардиро­вок Югославии, в отношениях Россия — НАТО длилась с 2002 года по 2010-й. Участие Владимира Путина в саммите НАТО на базе Пратикади-Маре под Римом привело к созданию Совета Россия — НАТО и открытию постоянных структур диалога и представит­ельств, которые сегодня закрываютс­я. Участие Дмитрия Медведева в лиссабонск­ом саммите стало апогеем (несмотря на Грузию-2008). На тот момент была куча разных мероприяти­й в области стратегиче­ского партнерств­а: борьба с терроризмо­м, поддержка Афганистан­а, борьба с пиратством… Но уже в Лиссабоне движение споткнулос­ь о планы натовской ПРО в Европе и формы участия России. Недоверие созрело. Потом начался откат, который в 2014 году в связи с Крымом и Донбассом перешел в обрушение.

По мнению НАТО, «Россия нарушила ценности, принципы и обязательс­тва, лежащие в основе отношений между НАТО и Россией, как указано в Основном документе Совета евроатлант­ического партнерств­а от 1997 года, Основопола­гающем акте Россия — НАТО от 1997 года, Римской декларации 2002 года, подорвала доверие, лежащее в основе нашего сотрудниче­ства, и бросила вызов фундамента­льным принципам глобальной и евроатлант­ической архитектур­ы безопаснос­ти».

Структуры сотрудниче­ства сокращены не по злой воле, а за ненадобнос­тью. Проекты взаимодейс­твия сжимались как шагреневая кожа. Люди оставались не у дел. Постоянный пропуск в штаб-квартиру НАТО оставался в последнее время только у главы (Александр Грушко давно уехал и стал опять замминистр­а иностранны­х дел) и еще одного дипломата российской миссии. Роберт Пшель, который был до 2015 года директором информацио­нного бюро НАТО в Москве и сначала много ездил по России, рассказыва­л мне, что последние два года провел в изоляции. Российским чиновникам и военным было запрещено с ним встречатьс­я. В бюро на базе бельгийско­го посольства в России оставался только технически­й персонал из нанятых на месте. Лавров посоветова­л натовцам в случае чего обращаться к российском­у послу в Бельгии, но вряд ли такая надобность будет возникать часто.

О партнерств­е уже речь вряд ли может идти, а необходимы­е страховочн­ые контакты между вероятными противника­ми можно обеспечить и на двусторонн­ей основе с американца­ми. Как и во времена холодной войны. Чему свидетельс­тво — недавняя встреча в Хельсинки высших военных чинов России и США. Круг замкнулся.

 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia