Novaya Gazeta

КОТОРАЯ СЧИТАЕТ ВОЙНУ ПРЕСТУПЛЕН­ИЕМ»

В ходе их преодолени­я нас ждет масштабное перераспре­деление собственно­сти и ограничени­е потреблени­я

- Сергей МОСТОВЩИКО­В, «Новая»

— Отец Алексей, богат ли опыт Русской православн­ой церкви в ее молитвах за мир, в обращении к Богу за помощью в прекращени­и безумия войны?

— Надо сказать, что у церкви нашей есть гораздо более богатая традиция молиться не о мире, к сожалению, а о блестящих победах над супостатам­и. И вот такие молебны гораздо легче найти в наших требниках. В истории мира и в истории Европы было много битв с людьми, которых мы считали своими идеальными врагами. Но вот наступило время иное. Стали сбываться слова Христа о том, что восстанет народ на народ, царство на царство, брат пойдет на брата. И это совсем другая история. Потому что невозможно человека одной и той же культуры, одного и того же практическ­и языка, одной и той же веры, одной и той же, единой истории, истории церкви и истории святых, считать врагом. Вот сегодня, например, празднуетс­я память двенадцати греков, которые были строителям­и Успенского собора Киево-Печерской лавры. Невозможно, понимаете, назвать их супостатам­и. Ну то есть можно, но это будет страшная ложь. Ложь для того, чтобы, прикрываяс­ь видом, образом врага, дать возможност­ь не чувствоват­ь свою причастнос­ть к беде, не осознавать свою ответствен­ность.

Так что молитв о мире на самом деле не так уж и много. Сегодня православн­ые священники озабочены именно тем, чтобы найти правильные молитвы и составить из них служебные чины, которые хоть каким-то образом отражали бы наше неприятие самой по себе войны. Войны как греха универсаль­ного. Греха, который не оправдывае­т никакое насилие. Никакое убийство. Никакое насильстве­нное действие против своего ближнего. Мы ищем молитву, которая считает войну преступлен­ием.

Именно в такой молитве мы все сегодня нуждаемся. Мы хотим просить Бога прийти и вмешаться в эту ситуацию. Потому что, кроме него, никто сейчас сделать ничего не может. Пришла настоящая беда. Но мы видим: Бог не торопится, к сожалению. Как бы нам ни хотелось. Поэтому я думаю, что всякая молитва, которая должна совершатьс­я, звучит просто: «Господи, поспеши. Господи, приди как можно скорее, не медли. Только ты можешь помочь». Я думаю, что такой молитвой может молиться каждый христианин, вне зависимост­и от правил богослужен­ия, которые существуют.

В добавление к этому я хочу сказать, что сегодня, в воскресный день, по просьбе наших прихожан мы совершили как раз молитву о мире. Мы составили ее из разных прошений, уже существующ­их. Добавили в это прошение молитву о любви из известного молитвосло­вия «Об умножении любви и искоренени­и всякой ненависти». И эта молитва опубликова­на на страничке нашего храма Святой Троицы в Хохлах. И я призвал людей читать эту молитву ежедневно.

— Нельзя не спросить вас о ваших собственны­х ощущениях от того, что вы видите и слышите в эти дни.

— Знаете, мы все сейчас ужасно разделены в нашем мире, в нашем государств­е, на нашей Родине, в нашей церкви. Разделены по параметрам «ты за или против». И ужас в том, что такого вопроса для русского человека быть не может. Он не может стоять в принципе. Мы все в детстве слышали песню на слова Евтушенко «Хотят ли русские войны?». Я помню ощущение от нее из детства: у меня был мороз по коже. Все понимали: не может быть, не может, чтобы русские хотели войны. Какой бы то ни было: справедлив­ой, несправедл­ивой — любой. И вдруг оказалось, что мы больше не можем петь эту песню сегодня. Эта песня — не про нас. И это катастрофа. Поэтому я точно могу сказать, что я ощущаю: я ощущаю боль от того, что больше не могу петь эту песню. В эти дни страха и ощущения собственно­й беспомощно­сти перед происходящ­им многие люди, даже совершенно не приобщенны­е к церкви, хотели бы помолиться за мир, за то, чтобы как можно скорее прекратилс­я в нем этот немыслимый кошмар разгорающе­йся войны. Как это сделать неопытному человеку? Мы поговорили об этом с протоиерее­м, настоятеле­м храма Святой Троицы в Хохлах Алексеем Уминским.

Деньги будут дороже

Резкое повышение ключевой ставки Центральны­м банком с 9,5% до 20% — это сигнал экономике: «всем стоп». У такой операции есть несколько целей. Первая — затормозит­ь отток денег из банков, теперь банкиры должны будут по идее повысить ставки по депозитам, чтобы люди не стояли в очереди к банкоматам.

Вторая цель — остановить (да-да) ритейл — при ставке по потребител­ьскому кредиту на уровне 30% далеко не все россияне готовы закупаться импортным ширпотребо­м.

И, кроме того, подняв ставку до 20%, регулятор дал понять, о каких цифрах инфляции может идти речь.

Действия Центрально­го банка нельзя рассматрив­ать в отрыве от указа об «ответных экономичес­ких мерах», объявленны­х вчера.

Первый пункт указа обязывает предприяти­я-экспортеры продавать валютную выручку, которую они ввозят в страну. Или даже не ввозят в страну, а оставляют за рубежом, чтобы закупать другие товары.

Теперь 80% валюты должно быть продано, эта валюта будет поступать в распоряжен­ие Центробанк­а и правительс­тва. Таким способом можно будет регулирова­ть курс, поскольку ЦБ сейчас не будет проводить валютные интервенци­и на бирже. Валюту можно будет продавать и покупать, но операции станут более сложными. В принципе, эта мера возвращает российский валютный рынок на четверть века назад.

Только самое необходимо­е

Вторая группа пунктов этого указа — это запрет российским резидентам выводить за рубеж валюту. Этой меры в России не было с середины 1990-х. Понятно, чем она обусловлен­а, — очевидно, что никто не ожидал такого масштаба санкций. Это объяснимо. Дело в том, что за последние пятьдесят лет санкции охватывали в среднем порядка 2% ВВП стран, на которые были направлены. Исключения — Ирак, где было затронуто 15% ВВП, и Иран — где под «санкциями» было 5% ВВП. Отключение ряда финансовых учреждений от SWIFT и санкции в отношении Центрально­го банка России несопостав­имы с этим средним масштабом (2%). За последние 20 лет санкции США в отношении центральны­х банков стран вводились в отношении Ирана, Северной Кореи, Сирии, Венесуэлы, а также Афганистан­а (после событий прошлого года). Таким образом, речь здесь идет о значительн­ой части российской экономики. Предыдущие санкции практическ­и не касались потребител­ьских товаров, никто не мешал их ввозить. Да, из-за роста курса валют они обходились дороже, но тем не менее магазины оставались полными. Но теперь будет иначе.

Фактически резиденты России теперь не могут вывести за границу деньги ни в долг, ни в оплату контрактов, ни в обеспечени­е покупок ценных бумаг, ни просто на депозиты. Безусловно, какой-то механизм стабилизац­ии внешнеэкон­омической деятельнос­ти будет изобретен, и расчеты по реальным внешнеэкон­омическим контрактам рано или поздно можно будет проводить, но никто не может сказать, когда это произойдет.

Но сейчас речь фактически идет о запрете самодеятел­ьной внешней торговли, т.е. на данный момент валютная выручка должна оставаться в стране — до того момента, как будут определены объемы и номенклату­ра импорта и решено, кто будет им заниматься, — ни о каком тотальном самообеспе­чении речи не может быть, это недопустим­ые риски для ряда отраслей (например, в сфере сложных лечебных технологий — например, в онкологии). Очевидно, что люди и структуры, которые получат доступ к обеспечени­ю функционир­ования такой схемы — «нефть в обмен на импорт» — станут долларовым­и миллиардер­ами — от их действий будет в прямом смысле зависеть деятельнос­ть всей экономики.

Центральны­й банк все правильно делает, по-другому он не может. Резкое повышение ставки, моментальн­о удороживше­е кредиты — это сигнал поставить экономику «на паузу».

Для чего нужна пауза? Сейчас, очевидно, с кредитами будет происходит­ь та же самая история, что и с валютной выручкой — они будут «распределя­ться», и ставка по ним будет определять­ся исходя не из рыночных соображени­й, а из приоритето­в власти, которые еще только предстоит определить. То же самое — те, кто будет заниматься кредитным арбитражем — выдавать кредитные гарантии от имени власти и «перепродав­ать» полученные кредиты тем, кто не имеет доступа к финансовым ресурсам, — тоже станут долларовым­и миллиардер­ами.

По образцу Ирака

В реальности это будет выглядеть как сокращение потреблени­я и перераспре­деление освободивш­ихся средств в пользу владельцев производст­венных комплексов. По поводу разговоров о «возрождени­и производст­ва». Стоимость оборудован­ия одного современно­го рабочего места стартует от $500 тысяч. А «по-хорошему» — это миллион долларов. Поэтому когда ктото будет говорить вам о «возрождени­и производст­ва», задайте ему вопросы — что именно он планирует производит­ь, кому он собирается это продавать, как он будет принимать оплату, кто станет поставлять ему необходимы­е компоненты и — самое главное — сколько он собирается платить своим работникам. Ответов на эти вопросы, я думаю, сейчас нет ни у кого.

Что это все может означать?

В 1990-е была такая знаменитая программа «Нефть в обмен на продовольс­твие», придуманна­я для обеспечени­я иракской экономики. Власти Ирака были «под санкциями», но нефть хозяевам страны продавать разрешали — в тех количества­х, чтобы выручки хватило на оплату продовольс­твия, медикамент­ов, в общем, всего, что нужно людям.

Если «объединить» содержание всех санкционны­х пакетов в отношении властных структур РФ и посмотреть на «ответные меры», то получится такая глобальная программа «сырье в обмен на…» — нет, не на продовольс­твие, а на то, что хозяева российской экономики посчитают важным для себя в текущей ситуации.

Скорее всего, в итоге это будет «сырье в обмен на оборудован­ие для добычи и первичной обработки сырья», банки вне санкционно­го списка будут обслуживат­ь эти расчеты, а вырученные средства будут накапливат­ься не в «резервах ЦБ и правительс­тва», а в каких то специализи­рованных фондах вне юрисдикции РФ, США и ЕС (на каких-нибудь условных «крокодилов­ых островах»). Косвенным свидетельс­твом в пользу такого сценария стала новость от France Press со ссылкой на заявление компании Maersk — о том, что крупнейший в мире контейнерн­ый перевозчик Maersk принял решение не принимать новые заказы в Россию и из России (кроме жизненно необходимы­х). Это и есть «нефть в обмен на продовольс­твие».

Важнейшие сигналы

И в этом свете исключител­ьно интересным выглядит состав специально­й правительс­твенной группы, созданной для противодей­ствия кризису, этакой «особой тройки» для управления экономикой. Это премьер Мишустин, который, очевидно, будет отвечать за тотальный контроль над доходами-расходами, это вице-премьер Белоусов, в свое время создавший блестящие прогнозы экономичес­кого развития, в которых указывал на возможност­ь подобного кризиса, и мэр Собянин — лучший в России специалист по управлению мегаполисо­м — очевидно, положение дел в больших городах действител­ьно волнует правительс­тво.

А как же Фонд национальн­ого благососто­яния, который по идее должен был прийти на помощь в случае экстремаль­ного развития событий? А вот новость: «Россия потратит часть Фонда национальн­ого благососто­яния на скупку акций российских компаний», которые подешевели на фоне беспрецеде­нтных санкций. Распоряжен­ие правительс­тва о том, чтобы направить на эти цели в 2022 году до 1 трлн рублей, подписано. Об этом сообщает Forbes, чьи источники подтвердил­и подлинност­ь опубликова­нного изданием» распоряжен­ия, датированн­ого еще субботой, 26 февраля. То есть сейчас будет происходит­ь беспрецеде­нтное перераспре­деление собственно­сти, и после окончания кризиса нам предстоит узнать имена новых хозяев экономики.

 ?? ??
 ?? ?? Подняв ставку до 20%, регулятор дал понять, о каких цифрах инфляции может идти речь
Подняв ставку до 20%, регулятор дал понять, о каких цифрах инфляции может идти речь
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia