Фе­сти­валь

«Каж­дая ис­то­рия на­чи­на­ет­ся с про­бе­ла». Об­ла­да­тель канн­ской «Зо­ло­той паль­мо­вой вет­ви» Хи­ро­кад­зу Кор­э­э­да — о бед­но­сти, бо­гат­стве и се­мей­ных цен­но­стях

Ogonyok - - В НОМЕРЕ - Хи­ро­кад­зу Кор­э­э­да ре­жис­сер

«По­че­му лю­ди так агрес­сив­но ре­а­ги­ру­ют на мел­кие на­ру­ше­ния, ко­гда в об­ще­стве про­ис­хо­дят го­раз­до бо­лее се­рьез­ные пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые оста­ют­ся без­на­ка­зан­ны­ми?»

Отец и сын Си­ба­та во­ру­ют ме­лочь в су­пер­мар­ке­те, ба­буш­ка си­дит с ма­лы­ша­ми, мать се­мей­ства ра­бо­та­ет в хим­чист­ке, стар­шая сест­ра — в пип­шоу… На об­рат­ном пу­ти воришки на­хо­дят на по­мой­ке бро­шен­ную де­воч­ку и ре­ша­ют ее оста­вить в се­мье. Жи­вут они небо­га­то, но друж­но, но­вый член се­мьи так­же не чув­ству­ет се­бя об­де­лен­ным. Зри­тель вско­ре рас­слаб­ля­ет­ся, но не все так про­сто. Од­на­жды, по­сле по­им­ки юно­го пре­ступ­ни­ка, вы­яс­ня­ет­ся, что вся се­мья — под­дель­ная, отец и мать — лю­бов­ни­ки,

на со­ве­сти ко­то­рых вдо­ба­вок еще и убий­ство. Ни­кто тут ни­ко­му не род­ня, и объ­еди­ни­лись они лишь ра­ди эко­но­ми­че­ской вы­го­ды (жи­ли на ба­буш­ки­ну пен­сию). Что ка­са­ет­ся де­тей, то все они ко­гда-то бы­ли бро­ше­ны сво­и­ми на­сто­я­щи­ми ро­ди­те­ля­ми и в под­дель­ной се­мье чув­ство­ва­ли се­бя го­раз­до бо­лее счаст­ли­вы­ми. В пре­ступ­ной, по су­ти, се­мье ца­рят сча­стье и лю­бовь. Па­ра­док­саль­ная ра­бо­та Кор­э­э­ды бо­лее все­го на­пом­нит рос­сий­ско­му зри­те­лю сю­жет про «Юрия Де­точ­ки­на на япон­ский лад». О том, что имен­но хо­тел ска­зать сво­ей кар­ти­ной ре­жис­сер, «Ого­нек» рас­спро­сил ав­то­ра лич­но.

— Это прав­да, что на на­пи­са­ние сце­на­рия вас на­толк­ну­ла за­мет­ка, про­чи­тан­ная в га­зе­те?

— Дей­стви­тель­но это так. В га­зе­тах пи­са­ли, что неко­то­рые япон­ские се­мьи по­лу­ча­ли пен­сии за сво­их дав­но умер­ших ро­ди­те­лей. Пом­ню, ко­гда я чи­тал об этом, ме­ня по­се­ща­ла од­на и та же мысль: что лишь пре­ступ­ле­ния спо­соб­ны по­на­сто­я­ще­му объ­еди­нить лю­дей. Ко­неч­но, по­доб­ные слу­чаи рез­ко кри­ти­ку­ют­ся в япон­ском об­ще­стве и спра­вед­ли­во осуж­да­ют­ся. Од­на­ко ме­ня удив­ля­ет, по­че­му лю­ди так агрес­сив­но ре­а­ги­ру­ют на мел­кие на­ру­ше­ния, ко­гда в об­ще­стве про­ис­хо­дят го­раз­до бо­лее се­рьез­ные пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые оста­ют­ся без­на­ка­зан­ны­ми. Ме­ня удив­ля­ет, как ча­сто мы за­щи­ща­ем фор­маль­но­сти, от­да­ем дань услов­но­стям, ре­ша­ем по­верх­ност­ные про­бле­мы, за­бы­вая о фун­да­мен­таль­ных. Ни для ко­го не сек­рет, что та­кой со­ци­аль­ный ин­сти­тут, как се­мья, в япон­ском об­ще­стве пе­ре­ста­ет иметь вы­со­кий ста­тус, как бы­ло пре­жде. Мне все­гда хо­те­лось ве­рить, что се­мья по-преж­не­му объ­еди­ня­ет лю­дей, эмо­ци­о­наль­но и ду­хов­но близ­ких друг дру­гу. Од­на­ко в ре­аль­но­сти муж и же­на в япон­ской се­мье неред­ко ве­дут двой­ную жизнь и умал­чи­ва­ют об этом. Бог зна­ет, за­чем они жи­вут вме­сте — ес­ли толь­ко не при­ни­мать во вни­ма­ние все вы­го­ды это­го пред­при­я­тия: фи­нан­со­вую сто­ро­ну де­ла или дань ба­наль­ной тра­ди­ции, со­глас­но ко­то­рой же­нить­ба и за­му­же­ство озна­ча­ют по­вы­ше­ние тво­е­го со­ци­аль­но­го ста­ту­са. И тем не ме­нее япон­цы про­дол­жа­ют го­во­рить о важ­но­сти се­мей­ных уз. Мне хо­те­лось ис­сле­до­вать эту те­му, по­нять, за что лю­ди по-на­сто­я­ще­му це­нят се­мью и ка­ким об­ра­зом чле­ны се­мьи во­вле­ка­ют­ся в кри­ми­наль­ную де­я­тель­ность.

— Ва­ша кар­ти­на — о ра­бо­чем, ко­то­рый из-за нехват­ки средств вы­нуж­ден под­во­ро­вы­вать в ма­га­зи­нах. Во­ро­вать он хо­дит как на ра­бо­ту — со спис­ком то­ва­ров, со­став­лен­ным всей се­мьей. Его со­про­вож­да­ет ма­лень­кий сын, вполне осво­ив­ший от­цов­ское ре­мес­ло. Этот фильм до­воль­но необы­чен для мас­со­во­го пред­став­ле­ния о япон­ском об­ще­стве: в япон­ских филь­мах ча­ще все­го рас­ска­зы­ва­ют о та­ких ка­че­ствах, как чест­ность, на­деж­ность, по­ря­доч­ность… — Вы пра­вы, те­ма во­ров­ства необыч­на для япон­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа. Она раз­ру­ша­ет при­выч­ные пред­став­ле­ния о стране и ее жи­те­лях. Недав­но мой фильм вы­шел в Япо­нии, и мест­ные СМИ под­верг­ли его рез­кой кри­ти­ке. Но в Япо­нии есть во­ры. Там то­же слу­ча­ют­ся кра­жи. За­чем об этом мол­чать? Мой фильм так­же рас­кри­ти­ко­ва­ли за то, как я по­ка­зы­ваю в нем де­тей. Ма­лень­кий маль­чик, вме­сто то­го что­бы по­се­щать шко­лу, хо­дит во­ро­вать. А де­воч­ка, ко­то­рую ге­рои го­лод­ной и по­чти за­мерз­шей на­хо­дят на ули­це, на са­мом де­ле без­раз­лич­на для сво­их на­сто­я­щих ро­ди­те­лей. И это да­ле­ко не но­вая про­бле­ма для се­го­дняш­ней Япо­нии, где мно­же­ство де­тей, ко­то­рых оста­ви­ли без вни­ма­ния или ис­поль­зу­ют в ко­рыст­ных це­лях. Два кри­ти­че­ских пунк­та, ко­то­рые от­ме­ча­ют япон­ские СМИ, име­ют лишь кос­вен­ное от­но­ше­ние к мо­е­му филь­му. В нем речь идет пре­жде все­го о лю­дях, от­вер­жен­ных об­ще­ством и си­сте­мой. Дей­ствие мо­ей кар­ти­ны про­ис­хо­дит в цен­тре То­кио, она по­вест­ву­ет об од­ной кон­крет­ной се­мье, ко­то­рая стра­да­ет от бед­но­сти и спо­соб­на вы­жить, толь­ко со­вер­шая кра­жи. В кон­це

филь­ма зри­те­лю удаст­ся узнать всю прав­ду об этой се­мье и о том, кто на са­мом де­ле эти лю­ди. Мне бы не хо­те­лось за­ра­нее рас­кры­вать кар­ты. Од­на­ко зри­тель дол­жен по­нять, что чле­ны этой се­мьи все же жи­вут жиз­нью, ко­то­рая очень нети­пич­на для боль­шин­ства. Этот сю­жет во мно­гом вдох­нов­лен мо­и­ми ран­ни­ми про­ек­та­ми, в част­но­сти филь­мом «Ка­ков отец, та­ков и сын», в ко­то­ром я так­же за­дал­ся во­про­сом: что та­кое се­мья? Мне хо­чет­ся по­нять, мо­жем ли мы сфор­ми­ро­вать се­мью за пре­де­ла­ми од­них лишь толь­ко кров­ных от­но­ше­ний.

— В про­грам­ме Канн­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля в этом го­ду по­ка­за­ли нема­ло филь­мов, в ко­то­рых ря­до­вые лю­ди всту­па­ют в кон­фликт с си­сте­мой и об­ще­ством. У мно­гих из их ге­ро­ев нет ра­бо­ты. А ес­ли эти лю­ди и ра­бо­та­ют, то опла­та их тру­да не га­ран­ти­ру­ет про­жи­точ­но­го ми­ни­му­ма, не го­во­ря уже о до­стой­ной жиз­ни. Со­цио­ло­ги се­ту­ют на даль­ней­шее раз­де­ле­ние ми­ра на бо­га­тых и бед­ных. Быть мо­жет, эти тен­ден­ции от­ме­ча­ют­ся и в Япо­нии? — Несо­мнен­но, мой фильм име­ет со­ци­аль­ную на­прав­лен­ность. В Япо­нии, как и во мно­гих стра­нах ми­ра, ста­ло за­мет­но бед­неть на­се­ле­ние. По­это­му моя кар­ти­на под­ни­ма­ет во­прос о спра­вед­ли­во­сти. Эту те­му я уже на­чал в сво­ем филь­ме «Тре­тье убий­ство», где речь шла об од­ном су­деб­ном раз­би­ра­тель­стве. Но в це­лом в этой кар­тине я за­да­вал­ся дру­ги­ми во­про­са­ми, в част­но­сти, как ред­ко мы ста­ли за­ду­мы­вать­ся о спра­вед­ли­во­сти в по­стро­ен­ном на­ми об­ще­стве; как на­ив­но мы про­дол­жа­ем ее ис­кать, ска­жем, в сте­нах су­да или кон­сти­ту­ци­он­ных ак­тах. Па­ра­докс за­клю­ча­ет­ся в том, что суд и пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны ча­сто яв­ля­ют­ся по­след­ни­ми ин­стан­ци­я­ми, ко­то­рые при­зва­ны за­щи­щать спра­вед­ли­вость. Но это все­го лишь

те ор­га­ны, где долж­ны учи­ты­вать­ся ин­те­ре­сы раз­лич­ных лю­дей и в иде­а­ле на­хо­дить­ся ка­кие-то ком­про­мис­сы. В по­след­ней кар­тине жизнь мо­их ге­ро­ев вы­хо­дит за рам­ки за­ко­на, но при этом она со­гла­су­ет­ся с ка­ки­ми-то выс­ши­ми об­ще­че­ло­ве­че­ски­ми цен­но­стя­ми. Мне бы очень хо­те­лось быть чле­ном об­ще­ства, в ко­то­ром от­сут­ству­ет вза­им­ное осуж­де­ние, но раз­ве это воз­мож­но?.. Мо­их ге­ро­ев про­дол­жа­ют кри­ти­ко­вать. А будь у них воз­мож­ность от­ве­тить, они бы смог­ли ска­зать, что са­мим кри­ти­кам не уда­лось до­стичь гар­мо­нии и спра­вед­ли­во­сти ни в сво­их соб­ствен­ных се­мьях, ни в об­ще­стве в це­лом. Пусть мои ге­рои — шай­ка пре­ступ­ни­ков; но при этом они спо­соб­ны ис­пы­ты­вать са­мые силь­ные че­ло­ве­че­ские эмо­ции. В 2004 го­ду я снял кар­ти­ну «Ни­кто не узна­ет» о том, как без­ра­бот­ная мать бро­са­ет сво­их де­тей. Она бы­ла сня­та в жан­ре, ко­то­рый в Япо­нии мы на­зы­ва­ем «се­мей­ной дра­мой». Мне ка­жет­ся, что за по­след­ние го­ды мои се­мей­ные дра­мы при­об­ре­ли бо­лее ин­тим­ный ха­рак­тер. Ду­маю, это свя­за­но с мо­им лич­ным раз­ви­ти­ем. Че­тыр­на­дцать лет на­зад я еще не был же­нат, и у ме­ня не бы­ло де­тей. Се­го­дня мне за пять­де­сят, я же­нил­ся, и у ме­ня есть 10-лет­няя дочь. Се­мья из­ме­ни­ла мое вос­при­я­тие ми­ра, по­бу­ди­ла к эмо­ци­о­наль­но­му ро­сту и в ко­неч­ном ито­ге ока­за­лась еще бо­лее ин­те­рес­ной и неис­чер­па­е­мой те­мой, чем мне ка­за­лось до же­нить­бы.

— Име­ют­ся ли в филь­ме де­та­ли или эпи­зо­ды, ко­то­рые вы по­за­им­ство­ва­ли из соб­ствен­но­го дет­ства? — Ма­лень­кий до­мик, в ко­то­ром жи­вет се­мья ге­ро­ев, на­по­ми­на­ет жи­ли­ще мо­е­го дет­ства. Наш дом был да­же мень­ше и тес­нее, чем в филь­ме. Мы жи­ли в нем вше­сте­ром. Как и мой ма­лень­кий ге­рой, я спал в шка­фу, где со­ору­ди­ли по­стель. Мо­жет быть, мое детство по­ка­жет­ся вам тя­же­лым ис­пы­та­ни­ям. Вы по­ду­ма­е­те: «Он спал в шка­фу! Раз­ве это удоб­но?» Но все не так. Дом мо­е­го дет­ства был за­ме­ча­тель­ным ме­стом, пол­ным доб­рых чувств и теп­лых эмо­ций. Пусть я спал в стен­ном шка­фу, но там мож­но бы­ло пря­тать дет­ский хлам и укры­вать­ся са­мо­му. Мне нра­ви­лось чи­тать там кни­ги или стро­ить бар­ри­ка­ды. А еще я лю­бил си­деть за створ­ка­ми шка­фа и на­блю­дать от­ту­да за дру­ги­ми. Ко­неч­но, с мо­е­го дет­ства про­шло слиш­ком мно­го вре­ме­ни. Я ро­дил­ся в 1962 го­ду, а в на­ча­ле 1970-х в япон­ских се­мьях на­ча­ли про­ис­хо­дить боль­шие из­ме­не­ния. Ста­ла ис­че­зать пат­ри­ар­халь­ность, при­зна­ва­е­мая пре­жде бес­пре­ко­слов­но власть муж­чи­ны, от­ца, гла­вы се­мьи, на­ча­ла те­рять свое пер­вен­ство. Но на сме­ну этой тра­ди­ции ни­че­го не при­шло, в се­мей­ной струк­ту­ре об­ра­зо­ва­лись про­бе­лы. Ко­гда ро­ди­лась моя дочь, не ста­ло мо­е­го от­ца. Он ушел из это­го ми­ра, а я встал на его ме­сто — ес­ли хо­ти­те, за­пол­нил про­бел. С то­го мо­мен­та я сде­лал для се­бя вы­вод, что каж­дая ис­то­рия на­чи­на­ет­ся с про­бе­ла, а лю­бой круг, не успев разо­мкнуть­ся, уже смы­ка­ет­ся вновь. Ко­неч­но, об­ще­ство на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном из­ме­не­нии и это его един­ствен­ная по­сто­ян­ная ве­ли­чи­на. Ко­гда я был ре­бен­ком, моя мать ра­бо­та­ла, а я вы­рос на лап­ше бы­стро­го при­го­тов­ле­ния и по­лу­фаб­ри­ка­тах. Мо­им лю­би­мым блю­дом бы­ла под­жа­рен­ная ку­ку­ру­за — это блю­до так­же го­то­вят ге­рои кар­ти­ны. За­ме­чу, что сам я со­вер­шен­но не умею го­то­вить. Рань­ше в се­мьях бы­ло при­ня­то пе­ре­да­вать ку­ли­нар­ное ис­кус­ство от ма­те­ри к до­че­ри или от све­кро­ви к жене сы­на. Моя мать ро­дом из при­го­ро­да То­кио, а же­на — из Оки­на­вы, где со­вер­шен­но дру­гая ку­ли­нар­ная тра­ди­ция, и же­на не со­би­ра­ет­ся пе­ре­ни­мать что-то от мо­ей ма­те­ри. Ко­неч­но, в Япо­нии оста­лись се­мьи, где муж при­нуж­да­ет же­ну учить­ся ма­стер­ству при­го­тов­ле­ния пи­щи у его ма­те­ри, но та­кие му­жья не поль­зу­ют­ся боль­шой по­пу­ляр­но­стью у жен­щин. На мой взгляд.

— С ва­шей склон­но­стью к се­мей­ным те­мам вас ча­сто срав­ни­ва­ют с Ясуд­зи­ро Од­зу (1903–1963, клас­сик япон­ской и ми­ро­вой ки­но­ре­жис­су­ры.— «О»). Льстит ли по­доб­ное срав­не­ние?

— Об этом я ча­сто слы­шу от ино­стран­ных жур­на­ли­стов. Ко­неч­но, срав­не­ние с ве­ли­ким Од­зу очень льстит, но оно так­же дей­ству­ет на нер­вы. Мне боль­ше по­нра­ви­лось, ес­ли бы ме­ня срав­ни­ва­ли с Ке­ном Ло­учем. Ме­ня вдох­нов­ля­ет этот скром­ный и бла­го­род­ный ре­жис­сер, ма­стер­ство, с ка­ким он изоб­ра­жа­ет ря­до­вых лю­дей, с их уяз­ви­мо­стью, про­ти­во­ре­чи­я­ми, стра­да­ни­я­ми. Я сим­па­ти­зи­рую его гу­ма­низ­му и то­му, как он уме­ет пе­ре­дать ха­рак­тер ге­ро­ев без ма­лей­ше­го пре­зре­ния к их сла­бо­стям и стра­да­ни­ям, с по­ни­ма­ем, со­чув­стви­ем и лю­бо­вью. Мне да­ле­ко до его со­вер­шен­ства. Мо­жет быть, по­то­му, что я вы­рос в Япо­нии в те вре­ме­на, ко­гда в об­ще­стве прак­ти­че­ски не су­ще­ство­ва­ло кон­флик­тов, по край­ней ме­ре, они не бы­ли так оче­вид­ны. Это был до­воль­но про­дол­жи­тель­ный пе­ри­од в ис­то­рии стра­ны, из­вест­ный сво­ей ста­биль­но­стью и про­цве­та­ни­ем сред­не­го клас­са. Един­ствен­ным ре­жис­се­ром, ко­то­рый то­гда сни­мал филь­мы о ра­бо­чем клас­се, был На­ги­са Оси­ма. Он пер­вым на­чал об­ра­щать вни­ма­ние на со­ци­аль­ное нера­вен­ство, про­бле­мы мо­ло­де­жи, кри­ти­ко­вать по­сле­во­ен­ное об­ще­ство. Мне ка­жет­ся, се­го­дня эта те­ма опять ста­нет по­пу­ляр­ной. Ста­биль­ность и про­цве­та­ние оста­лись да­ле­ко по­за­ди. На сме­ну при­шли клас­со­вое нера­вен­ство, со­ци­аль­ные раз­ли­чия и фи­нан­со­вый кри­зис. Япон­ское ки­но то­же на­чи­на­ет ме­нять­ся. Это уже про­ис­хо­дит, на­де­юсь, в том чис­ле и бла­го­да­ря мо­им кар­ти­нам. В це­лом у ме­ня нет яс­ной стра­те­гии, в ка­кую сто­ро­ну долж­но раз­ви­вать­ся мое ки­но. Лич­но мне важ­но ве­сти скром­ный об­раз жиз­ни — быть тем че­ло­ве­ком, ко­то­рый не бес­по­ко­ит сво­им при­сут­стви­ем дру­гих. Что же ка­са­ет­ся пла­нов как ре­жис­се­ра, то и здесь у ме­ня неболь­шие ам­би­ции. Мне хо­чет­ся сни­мать кар­ти­ны, за ко­то­рые мне не бы­ло бы стыд­но. Каж­дый раз, ко­гда при­сту­паю к но­вой ра­бо­те, во мне про­ис­хо­дит внут­рен­няя борь­ба — меж­ду же­ла­ни­ем про­ана­ли­зи­ро­вать ин­те­рес­ную для ме­ня те­му и же­ла­ни­ем сде­лать это с мак­си­маль­ным ува­же­ни­ем к зри­те­лю.

Под­дель­ная се­мья непод­дель­но счаст­ли­ва (кадр из филь­ма «Магазинные воришки»)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.