«Мо­е­го ак­те­ра де­пор­ти­ро­ва­ли». Ре­жис­сер Сер­гей Двор­це­вой — о съем­ках филь­ма «Ай­ка»

Ogonyok - - В НОМЕРЕ - Сер­гей Двор­це­вой ре­жис­сер Бе­се­до­ва­ла Та­тья­на Ро­зен­штайн

Ки­но­кар­ти­на «Ай­ка» бы­ла до­бав­ле­на в кон­курс­ную про­грам­му Канн­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля в по­след­ний мо­мент. От­бо­роч­ная ко­мис­сия утвер­ди­ла ее по­сле про­смот­ра 40 ми­нут сы­ро­го ма­те­ри­а­ла. Мон­таж филь­ма еще шел, ко­гда на­чал­ся ки­но­фе­сти­валь; к пре­мье­ре уда­лось под­го­то­вить уни­каль­ную ко­пию кар­ти­ны, ко­то­рая и бы­ла пред­став­ле­на фе­сти­валь­но­му зри­те­лю в по­след­ний кон­курс­ный день.

— Риск се­бя оправ­дал — ва­шу кар­ти­ну оце­ни­ли. Ваш фильм о судь­бе неле­галь­ной ми­грант­ки тра­ги­чен и со­ци­а­лен; как ро­дил­ся этот за­мы­сел?

— Сам я рус­ский, но ро­дил­ся и вы­рос в Сред­ней Азии. Лет во­семь на­зад мне на гла­за по­па­лась за­мет­ка о том, что бо­лее 200 жен­щин из Кир­ги­зии от­ка­за­лись от сво­их де­тей, оста­вив их в род­до­мах. Этот факт ме­ня уди­вил. По сво­е­му опы­ту знаю, как тре­пет­но жен­щи­ны в Сред­ней Азии от­но­сят­ся к де­тям. Мне за­хо­те­лось по­нять си­ту­а­цию. Чем даль­ше в нее вни­кал, тем страш­нее она ка­за­лась. Я спра­ши­вал се­бя: «Как по­лу­ча­ет­ся, что в XXI ве­ке, в цен­тре ци­ви­ли­за­ции, Москве, ря­дом с на­ми жи­вут лю­ди, усло­вия жиз­ни ко­то­рых ху­же, чем у до­маш­них жи­вот­ных?..» Мне хо­те­лось про­сле­дить ме­ха­низ­мы, ко­то­рые за­став­ля­ют ве­сти та­кой об­раз жиз­ни и пе­ре­сту­пать нрав­ствен­ные за­ко­ны. В ос­но­ву мо­ей кар­ти­ны лег­ла ис­то­рия о неле­галь­ной им­ми­грант­ке из Кир­ги­зии. Ро­див ре­бен­ка в од­ном из сто­лич­ных род­до­мов, Ай­ка сбе­га­ет че­рез ок­но из боль­ни­цы. Ей нуж­но на ра­бо­ту. Ра­бо­та необ­хо­ди­ма для вы­жи­ва­ния, для опла­ты дол­гов. Жен­щи­на с тру­дом пе­ре­ме­ща­ет­ся и в бук­валь­ном смыс­ле ис­те­ка­ет кро­вью. Ее му­же­ство, вы­держ­ка, си­ла во­ли, а так­же тер­пе­ние и без­ро­пот­ность, с ка­ки­ми она при­ни­ма­ет си­ту­а­цию, за­ста­ви­ли ме­ня про­звать ее же­лез­ная Ай­ка. Это дей­стви­тель­но неве­ро­ят­но силь­ная и неор­ди­нар­ная жен­щи­на. Я так­же знаю мно­гих ре­аль­ных жен­щин, жизнь ко­то­рых на­по­ми­на­ет ту, ко­то­рую мы по­ка­за­ли в филь­ме. Бо­лее то­го, их си­ту­а­ции ча­сто на­мно­го тя­же­лее. — Со вре­ме­ни ва­шей по­след­ней кар­ти­ны «Тюль­пан», ко­то­рая по­лу­чи­ла глав­ную на­гра­ду канн­ско­го кон­кур­са «Осо­бый взгляд», про­шло 10 лет. По­че­му при­шлось так дол­го ждать сле­ду­ю­ще­го филь­ма?

— Вна­ча­ле и мне по­ка­за­лось, что съем­ки «Ай­ки» прой­дут быст­ро, что го­да за два­т­ри мы упра­вим­ся. Но ко­гда на­ча­лась ра­бо­та, по­нял свою ошиб­ку. Я, муж­чи­на, взял­ся сни­мать кар­ти­ну о жен­щине, при­чем не толь­ко о внут­рен­нем ми­ре и пси­хо­ло­гии, но и о фи­зио­ло­ги­че­ских про­цес­сах, ко­то­рым под­вер­га­ет­ся ее те­ло. Дей­ствие филь­ма на­чи­на­ет­ся два дня спу­стя по­сле ро­дов. А в на­ча­ле съе­мок я тол­ком ни­че­го не знал про ро­ды. Шаг за ша­гом я осо­знал, что сам се­бя за­гнал в ту­пик. Муж­чине не по­нять, что про­ис­хо­дит с жен­щи­ной, ко­то­рая вы­на­ши­ва­ет и ро­жа­ет де­тей, ка­ким гор­мо­наль­ным скач­кам под­вер­га­ет­ся ее ор­га­низм. Мне при­шлось про­смот­реть го­ры ли­те­ра­ту­ры. Под­го­то­ви­тель­ный про­цесс за­нял мно­го вре­ме­ни. Во вре­мя съе­мок у нас про­ис­хо­ди­ли и дру­гие важ­ные из­ме­не­ния. Вна­ча­ле мы по­про­бо­ва­ли сни­мать зи­мой, хо­тя это­го и не пла­ни­ро­ва­ли. За­тем пе­ре­клю­чи­лись на ве­сен­ний се­зон, но, об­су­див, по­ня­ли, что по за­мыс­лу ис­то­рию луч­ше по­ка­зать на фоне зим­не­го пей­за­жа, при­чем ко­гда непре­стан­но идет снег. Я сто­рон­ник ре­а­лиз­ма в ки­но. Это зна­чит, что ес­ли я сни­маю кар­ти­ну зи­мой и в ней дол­жен ид­ти снег, то жду зи­мы и сне­га. Но недав­ние три зи­мы в Москве прак­ти­че­ски про­шли без сне­га. Но нам по­вез­ло, ны­неш­няя зи­ма бы­ла снеж­ной, так мы сня­ли фильм. — В ос­нов­ной кон­курс Канн­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля впер­вые за 11 лет бы­ли вклю­че­ны сра­зу две кар­ти­ны рос­си­ян — «Ай­ка» и фильм Ки­рил­ла Се­реб­рен­ни­ко­ва «Ле­то». Ан­дрей Звя­гин­цев стал чле­ном канн­ско­го жю­ри. В жю­ри «Осо­бо­го взгля­да» — ав­тор «Тес­но­ты» Кан­те­мир Ба­ла­гов. Рос­си­я­нин Игорь По­пла­ухин по­лу­чил пре­мию в экс­пе­ри­мен­таль­ной про­грам­ме Cinefondation. Как бы вы с вы­со­ты канн­ской на­гра­ды оце­ни­ли се­го­дня усло­вия ра­бо­ты рос­сий­ско­го ре­жис­се­ра? — Во-пер­вых, рос­сий­ским ре­жис­се­ром по­вез­ло, по­то­му что Ми­ни­стер­ство куль­ту­ры вы­де­ля­ет боль­шие день­ги на раз­ви­тие ки­не­ма­то­гра­фа, при­чем на лю­бые жан­ры. К со­жа­ле­нию, съем­ки филь­мов ста­ли до­ро­гим удо­воль­стви­ем. Но в слу­чае с «Ай­кой» ми­ни­стер­ство под­дер­жа­ло мой про­ект, в нем так­же участ­во­ва­ли за­ру­беж­ные про­дю­се­ры. Ес­ли в со­вет­ские вре­ме­на ре­жис­се­ры ис­пы­ты­ва­ли по­ли­ти­че­ское дав­ле­ние, то се­го­дня это дав­ле­ние но­сит ком­мер­че­ский ха­рак­тер. В эпо­ху ком­мер­ци­а­ли­за­ции ки­не­ма­то­гра­фа труд­но адап­ти­ро­вать­ся та­ким ре­жис­се­рам, как я. Я не люб­лю ана­ли­зи­ро­вать и рас­счи­ты­вать. Но до­ве­ряю ис­клю­чи­тель­но ин­ту­и­ции и пред­по­чи­таю при­ни­мать ре­ше­ния спон­тан­но. Я сни­маю фильм, по­то­му что чув­ствую, что мне на­до его снять. В от­ли­чие от мно­гих кол­лег ни­ко­гда не за­ни­ма­юсь рас­кад­ров­кой. Я знаю мно­гих за­ме­ча­тель­ных твор­цов, ко­то­рые при­хо­дят на съе­моч­ную пло­щад­ку и боль­шую часть вре­ме­ни по­свя­ща­ют пла­ни­ро­ва­нию про­ек­та, по су­ти за­ни­ма­ют­ся ил­лю­стра­ци­ей сце­на­рия. Это не мой ме­тод. Я не хо­чу рас­счи­ты­вать и все за­ра­нее знать. Мне нра­вит­ся чув­ство­вать, со­мне­вать­ся. Мне нуж­но, что­бы ак­те­ры жи­ли на экране, а не иг­ра­ли. В на­ши дни ис­кус­ство по­те­ря­ло из­на­чаль­ный смысл. Со­зда­ние филь­ма — твор­че­ский про­цесс, ко­то­рым дви­жут эмо­ции, со­мне­ния, по­пыт­ки, а не вы­чис­ле­ния. По­че­му мы ста­ли вы­чис­лять? По­то­му что за­ви­сим от де­нег. А ис­кус­ство — это из­ме­не­ние, эво­лю­ция, по­иск и вы­бор. Ес­ли я чув­ствую, что сце­на слиш­ком сыг­ра­на, я ее уда­ляю, ре­пе­ти­рую, сни­маю сно­ва. Ос­нов­ная труд­ность, с ко­то­рой стал­ки­ва­ет­ся се­го­дня ре­жис­сер,— от­сут­ствие вре­ме­ни. Съем­ки кар­ти­ны про­дол­жа­лись шесть лет, мне мно­гое при­шлось из­ме­нить в сво­ей кар­тине. Труд­ность в том, что смыс­ло­вые и сю­жет­ные мо­ти­вы я не про­пи­сы­ваю в сце­на­рии, а мои кад­ры рож­да­ют­ся пря­мо на съем­ках.

— Вам с мак­си­маль­ным ре­а­лиз­мом уда­лось пе­ре­дать тя­же­лую жизнь ми­гран­тов в Москве, стра­да­ю­щих и за­быв­ших о че­ло­ве­че­ском до­сто­ин­стве.

КАР­ТИ­НА РЕ­ЖИС­СЕ­РА СЕР­ГЕЯ ДВОР­ЦЕ­ВО­ГО «АЙ­КА» ПО­ЛУ­ЧИ­ЛА ОД­НУ ИЗ ВАЖ­НЕЙ­ШИХ НА­ГРАД: ИСПОЛНИТЕЛЬНИЦА ГЛАВ­НОЙ РО­ЛИ СА­МАЛ ЕС­ЛЯ­МО­ВА НА­ЗВА­НА ЛУЧ­ШЕЙ АКТРИСОЙ КАНН­СКО­ГО КИ­НО­ФЕ­СТИ­ВА­ЛЯ. «ОГО­НЕК» ПОГОВОРИЛ С АВ­ТО­РОМ КАР­ТИ­НЫ

Но неволь­но те­бя по­се­ща­ет дру­гая мысль: во имя че­го они идут на та­кие стра­да­ния, риску­ют детьми и са­мой жиз­нью?..

— Ми­гран­ты из Кир­ги­зии, на­при­мер, ко­то­рые при­ез­жа­ют в Моск­ву, за ме­сяц мо­гут за­ра­бо­тать в сто­ли­це столь­ко де­нег, сколь­ко у се­бя на ро­дине они по­лу­ча­ют за шесть-во­семь ме­ся­цев. Ко­неч­но, до­ма они не ютят­ся 10–20 че­ло­век в од­ной ком­на­те. Но всем этим лю­дям нуж­но кор­мить се­мьи, вы­пла­чи­вать дол­ги. Они зна­ют, за­чем идут на по­доб­ные жерт­вы. Не мне их осуж­дать. Чув­ство до­сто­ин­ства?.. А раз­ве мы пом­ним о чув­стве до­сто­ин­ства, ко­гда нам нуж­но кор­мить сво­их де­тей? Ко­гда ис­пы­ты­ва­ем дав­ле­ние де­нег или, вер­нее, их от­сут­ствия… Опять-та­ки не мне су­дить. В мо­ей кар­тине прак­ти­че­ски нет про­фес­си­о­наль­ных ак­те­ров, кро­ме глав­ной ге­ро­и­ни и трех дру­гих. Мы дол­го их вы­би­ра­ли и го­то­ви­ли. Мно­гие из них жи­ли той са­мой жиз­нью, ко­то­рая по­ка­за­на в филь­ме. Ес­ли у них за­кан­чи­ва­лась ре­ги­стра­ция и мы не успе­ва­ли за них по­ру­чить­ся, их мог­ли от­пра­вить об­рат­но в Кир­ги­зию. Был у ме­ня ак­тер, ко­то­ро­го по­том де­пор­ти­ро­ва­ли. А я с ним я уже от­снял мно­го ма­те­ри­а­ла. При­шлось на­би­рать но­вых лю­дей и сно­ва их обу­чать.

— Вы ча­сто ис­поль­зу­е­те жи­вот­ных в кад­ре. В «Ай­ке» со­ба­ки до­пол­ня­ют сю­жет­ную ли­нию, на­при­мер кад­ры с по­ка­ле­чен­ной со­ба­кой, вы­нуж­ден­ной кор­мить сво­их щен­ков. Ино­гда их об­ра­зы про­ти­во­по­став­ля­ют­ся люд­ским — это со­зна­тель­ный при­ем?

«Я знаю мно­гих ре­аль­ных жен­щин, жизнь ко­то­рых на­по­ми­на­ет ту, ко­то­рую мы по­ка­за­ли в филь­ме. Бо­лее то­го, их си­ту­а­ции ча­сто на­мно­го тя­же­лее»

— Жи­вот­ные — часть на­шей жиз­ни, осо­бен­но мос­ков­ской. Жи­вот­ных лю­бят, их ле­ле­ют, к ним ча­сто от­но­сят­ся луч­ше, чем к лю­дям. Со­ба­ки в мо­ей кар­тине необ­хо­ди­мы, что­бы рас­ста­вить ак­цен­ты в ис­то­рии. Это силь­ные и вы­ра­зи­тель­ные об­ра­зы, по­то­му что жи­вот­ные ни­ко­гда не лгут. Мне лег­че от­снять сце­ну со щен­ка­ми, чем несколь­ко диа­ло­гов. У ме­ня нет ка­ких-то осо­бен­ных ме­то­дов и трю­ков. Мой фильм рож­да­ет­ся из са­мой жиз­ни.

Судь­ба им­ми­грант­ки из Кир­ги­зии не оста­ви­ла Канн рав­но­душ­ным (в глав­ной ро­ли — Са­мал Ес­ля­мо­ва)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.