Те­ма но­ме­ра

Ogonyok - - В НОМЕРЕ - Олег Ми­хай­лов

Крас­но-бе­лый марш­рут. Че­хо­сло­вац­кий фак­тор в Граж­дан­ской войне

В ис­то­рии Граж­дан­ской вой­ны в Рос­сии май 1918-го за­ни­ма­ет осо­бое ме­сто. Вспых­нув­ший то­гда в Че­ля­бин­ске мя­теж Чехословацкого кор­пу­са бук­валь­но за па­ру ме­ся­цев «под­жег» всю стра­ну, пе­ре­ки­нув­шись на По­вол­жье, Урал, Си­бирь и Даль­ний Во­сток. Ед­ва со­здан­ные ча­сти Крас­ной ар­мии столк­но­ве­ний с са­мой ор­га­ни­зо­ван­ной на тот мо­мент во­ен­ной си­лой в Рос­сии не вы­дер­жи­ва­ли, «три­ум­фаль­ное ше­ствие со­вет­ской вла­сти» на ги­гант­ских про­сто­рах рух­нув­шей им­пе­рии бы­ло при­оста­нов­ле­но шты­ка­ми ино­стран­ных ле­ги­о­не­ров. На ка­ком-то эта­пе сам ис­ход «крас­но-бе­ло­го» про­ти­во­сто­я­ния на од­ной ше­стой ча­сти су­ши за­ви­сел от то­го, за ко­го сыг­ра­ют или не сыг­ра­ют чеш­ские ди­ви­зии, про­би­вав­ши­е­ся в эше­ло­нах с за­па­да на во­сток Рос­сии по клю­че­вым транс­порт­ным ар­те­ри­ям. От­ку­да взя­лась эта «тре­тья си­ла», что она на­тво­ри­ла у нас и ку­да в ито­ге де­лась? «Ого­нек» при­смот­рел­ся к со­бы­ти­ям сто­лет­ней дав­но­сти

Вте­ле­грам­ме нар­ком­во­ен­мо­ра Ль­ва Троц­ко­го от 25 мая 1918 го­да и век спу­стя чув­ству­ешь пульс ис­то­рии. Ощу­ти­те: «Все со­ве­ты по же­лез­ной до­ро­ге обя­за­ны под стра­хом тяж­кой от­вет­ствен­но­сти разору­жить че­хо­сло­ва­ков. Каж­дый че­хо­сло­вак, ко­то­рый бу­дет най­ден во­ору­жен­ным на же­лез­но­до­рож­ных ли­ни­ях, дол­жен быть рас­стре­лян на ме­сте...» Вот он, спус­ко­вой крю­чок: че­хо­сло­вац­кие ле­ги­о­не­ры (так име­но­ва­ли доб­ро­воль­цев, го­то­вых сра­жать­ся за Ан­тан­ту, но дер­жав­ших в го­ло­ве неза­ви­си­мую Че­хо­сло­ва­кию.— «О») в од­но­ча­сье пре­вра­ти­лись в бе­ло­че­хов и вра­гов но­вой вла­сти. А в на­би­рав­шей си­лу Граж­дан­ской войне от­крыл­ся рас­тя­нув­ший­ся на ты­ся­чу ки­ло­мет­ров но­вый фронт.

Те­ле­грам­ма Троц­ко­го хо­ро­шо из­вест­на и ча­сто ци­ти­ру­ет­ся. О ре­ак­ции на нее про­ти­во­сто­я­щей сто­ро­ны из­вест­но мень­ше. Меж­ду тем чеш­ская сто­ро­на вос­при­ня­ла шаг Троц­ко­го как ве­ро­лом­ство, ведь 6 мар­та 1918 го­да меж­ду боль­ше­ви­ка­ми и На­ци­о­наль­ным че­хо­сло­вац­ким со­ве­том был под­пи­сан Пен­зен­ский до­го­вор, ко­то­рым ле­ги­о­не­рам га­ран­ти­ро­вал­ся про­езд че­рез Си­бирь до Вла­ди­во­сто­ка и от­ту­да от­прав­ка во Фран­цию. «Че­хо­сло­ва­ки про­дви­га­ют­ся не как бо­е­вые еди­ни­цы, а как груп­па сво­бод­ных граж­дан, бе­ру­щих с со­бой из­вест­ное ко­ли­че­ство ору­жия для сво­ей са­мо­за­щи­ты от по­ку­ше­ний со сто­ро­ны контр­ре­во­лю­ци­о­не­ров… Со­вет на­род­ных ко­мис­са­ров го­тов ока­зать им вся­кое со­дей­ствие на тер­ри­то­рии Рос­сии при усло­вии их чест­ной и ис­крен­ней ло­яль­но­сти…» — ука­зы­ва­лось в пра­ви­тель­ствен­ном до­ку­мен­те.

Что же про­изо­шло?

«ПОВЕЛИТЕЛИ СИ­БИ­РИ»

Как не­ред­ко бы­ва­ет, ро­ко­вой по­во­рот ис­то­рии был за­дан слу­чай­но — незна­чи­тель­ным, как по­на­ча­лу ка­за­лось, «че­ля­бин­ским эпи­зо­дом». Де­ло бы­ло так.

14 мая на­встре­чу эше­ло­нам 3-го и 6-го стрел­ко­вых че­хо­сло­вац­ких пол­ков, ко­то­рые еха­ли на во­сток, дви­га­лись ва­го­ны, за­пол­нен­ные во­ен­но­плен­ны­ми вен­гра­ми, нем­ца­ми и ру­мы­на­ми. Пра­виль­нее бу­дет ска­зать, прав­да, не еха­ли, а та­щи­лись (по вос­по­ми­на­ни­ям че­хов, из со­стра­да­ния ле­ги­о­не­ры да­же де­ли­лись на хо­ду та­бач­ком и при­па­са­ми с плен­ны­ми в теп­луш­ках). И вдруг из иду­ще­го в про­ти­во­ход чеш­ско­му со­ста­ву ва­го­на вы­ле­та­ет ку­сок ме­тал­ла (воз­мож­но,

нож­ка от бур­жуй­ки) и се­рьез­но ра­нит че­ха Ду­ха­че­ка. Этой ис­кры хва­ти­ло: рас­сви­ре­пев­шие че­хо­сло­ва­ки в по­ис­ках обид­чи­ка пе­ре­хва­ты­ва­ют и по­тро­шат «ино­род­ный» со­став, устра­и­ва­ют суд Лин­ча. Власть в Че­ля­бин­ске (она бы­ла в это вре­мя в ру­ках со­ве­тов) ре­а­ги­ру­ет со­глас­но об­сто­я­тель­ствам: аре­сто­ва­ны 10 за­чин­щи­ков…

Этот «ка­ме­шек» и при­вел ла­ви­ну в дви­же­ние. 17 мая че­хо­сло­ва­ки осво­бож­да­ют то­ва­ри­щей и за­од­но за­хва­ты­ва­ют го­род. Троц­кий пы­та­ет­ся на­да­вить на ко­ман­до­ва­ние взбун­то­вав­ших­ся «со­юз­ни­ков» че­рез Ан­тан­ту, но тщет­но — со­бы­тия все даль­ше раз­во­дят Че­хо­сло­вац­кий кор­пус с «ко­мис­сар­ской вла­стью» (ино­гда до пол­ной лю­то­сти): ес­ли в пер­вые ме­ся­цы мя­те­жа схва­чен­ных боль­ше­ви­ков че­хо­сло­ва­ки «сор­ти­ру­ют» (рус­ских ча­сто от­пус­ка­ют, за­то влив­ших­ся в рус­скую ре­во­лю­цию нем­цев и вен­гров по­го­лов­но рас­стре­ли­ва­ют), то уже к осе­ни все ча­ще и в раз­ных ме­стах ста­вят к стен­ке всех — без раз­бо­ра.

Мя­теж рас­про­стра­нял­ся как по­жар: 30 мая 1918 го­да че­хо­сло­ва­ки за­хва­ти­ли Пен­зу и Сы­з­рань, 8 июня — Са­ма­ру, 23 июня — Уфу, 25 июля во­шли в Ека­те­рин­бург (спу­стя все­го неде­лю по­сле рас­стре­ла цар­ской се­мьи). 6 ав­гу­ста вме­сте с бе­лы­ми ча­стя­ми взя­ли Ка­зань, где в тот мо­мент хра­нил­ся зо­ло­той за­пас Рос­сий­ской им­пе­рии. В те­че­ние ле­та 1918 го­да 40-ты­сяч­ный Че­хо­сло­вац­кий кор­пус бе­рет под кон­троль Сред­нее По­вол­жье, юг Си­би­ри, Се­вер­ный Ка­зах­стан и да­же се­ве­ро-во­сток Ки­тая (тер­ри­то­рию во­круг Транс­си­бир­ской же­лез­но­до­рож­ной ма­ги­стра­ли). Со­про­тив­лять­ся им на окра­и­нах быв­шей им­пе­рии, по су­ти, бы­ло то­гда неко­му: по­сле раз­гро­ма ар­мии Цен­тро­си­би­ри (ру­ко­во­дя­ще­го ор­га­на со­вет­ской вла­сти в Си­би­ри и на Даль­нем Во­сто­ке) дру­гой ор­га­ни­зо­ван­ной во­ен­ной си­лы на об­шир­ных тер­ри­то­ри­ях в это вре­мя не су­ще­ство­ва­ло.

По­нят­но, что та­кой впе­чат­ля­ю­щий во­ен­ный успех — фак­тор вре­мен­ный, по­сколь­ку име­ю­щи­ми­ся си­ла­ми удер­жать си­ту­а­цию на­дол­го ле­ги­о­не­ры не мог­ли. Но вре­мя бы­ло осо­бое — бро­шен­ная на ча­шу ве­сов чеш­ская «гирь­ка» ре­ша­ла мно­гое. Вот и по­лу­чи­лось: от на­стро­е­ний и устрем­ле­ний чу­жих для Рос­сии лю­дей (све­ден­ных в пол­ки и ди­ви­зии не су­ще­ство­вав­ше­го еще го­су­дар­ства), за­ви­се­ла ее судь­ба.

«ВРЕ­МЕН­НО РУС­СКИЕ»

От­ку­да же в ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии взя­лось столь­ко за­пад­ных сла­вян, что­бы со­здать ар­мию, да­же рань­ше дер­жа­вы? Счи­тать на­до с XIX ве­ка — в по­ис­ках луч­шей доли в Рос­сий­скую им­пе­рию пе­ре­се­ли­лось нема­ло вы­ход­цев из об­ни­щав­шей Бо­ге­мии. По­ки­дая Ав­стрий­скую им­пе­рию, они се­ли­лись на Во­лы­ни и на Кав­ка­зе — про­ек­ту по­кро­ви­тель­ство­ва­ли уче­ные му­жи из близ­ких ко дво­ру сла­вя­но­филь­ских круж­ков Моск­вы и Пе­тер­бур­га. В ито­ге к на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой че­хо­сло­вац­кое зем­ля­че­ство в Рос­сий­ской им­пе­рии со­сто­я­ло из при­мер­но 60 ты­сяч че­хов и 2 ты­сяч сло­ва­ков. В ос­нов­ном это бы­ли сред­ние слои — тор­гов­цы, учи­те­ля, ре­мес­лен­ни­ки, му­зы­кан­ты, ху­дож­ни­ки, вра­чи, ко­то­рые пом­ни­ли о кор­нях, ор­га­ни­зуя об­ще­ства име­ни Яна Амо­са Ко­мен­ско­го и Яна Гу­са. Во вспых­нув­шей ми­ро­вой войне, столк­нув­шей Ав­ст­ро-Вен­грию и Рос­сию, эт­ни­че­ские че­хи уви­де­ли шанс на об­ре­те­ние сво­е­го го­су­дар­ства. И устремились в ря­ды рус­ской ар­мии.

В де­каб­ре 1914-го Ми­ни­стер­ство внут­рен­них дел утвер­ди­ло устав Со­ю­за чеш­ских об­ществ в Рос­сии, в ко­то­ром сре­ди за­яв­лен­ных це­лей бы­ла и та­кая: со­зда­ние «чеш­ской дру­жи­ны доб­ро­воль­цев». В фев­ра­ле 1915-го на Пер­вом съез­де Со­ю­за чеш­ских об­ществ бы­ло при­ня­то спе­ци­аль­ное ре­ше­ние на этот счет, а в мар­те Со­юз чеш­ских об­ществ об­ра­тил­ся в Со­вет ми­ни­стров Рос­сий­ской им­пе­рии с но­вой прось­бой — раз­ре­шить сфор­ми­ро­вать по­ми­мо дру­жи­ны еще и «чеш­ское вой­ско» из во­ен­но­плен­ных, счет ко­то­рым шел на де­сят­ки ты­сяч (к сло­ву, че­хо­сло­вац­кие цен­тры к то­му вре­ме­ни дей­ство­ва­ли в ря­де круп­ных го­ро­дов Рос­сий­ской им­пе­рии — по­ми­мо Пет­ро­гра­да и Моск­вы, в Ки­е­ве, Харь­ко­ве, Ба­ку). Цар­ское ко­ман­до­ва­ние фор­ми­ро­вать из «че­хо­сло­ва­ков» са­мо­сто­я­тель­ные во­ин­ские под­раз­де­ле­ния опа­са­лось, но доб­ро­воль­цы Чеш­ской дру­жи­ны, пре­крас­но вла­де­ю­щие чеш­ским и немец­ким язы­ка­ми, ак­тив­но ис­поль­зо­ва­лись на фрон­те в ка­че­стве раз­вед­чи­ков. Дей­ство­ва­ли и в ав­стрий­ском ты­лу, про­ник­нув да­же в кад­ры ав­стрий­ско­го Ген­шта­ба.

Ор­га­ни­за­ци­он­ный «пе­ре­лом», по­сле ко­то­ро­го чеш­ские пол­ки и ди­ви­зии на рос­сий­ских про­сто­рах ста­ли ре­аль­ным фак­то­ром, вли­я­ю­щим на раз­ви­тие си­ту­а­ции в стране, слу­чил­ся по­сле Февраль­ской ре­во­лю­ции. А за фан­та­сти­че­ски­ми пре­вра­ще­ни­я­ми ма­ло­чис­лен­ных дру­жин­ни­ков и мно­го­чис­лен­ных во­ен­но­плен­ных в гроз­ных ле­ги­о­не­ров сто­я­ла энер­гия и во­ля кон­крет­но­го че­ло­ве­ка — То­ма­ша Ма­са­ри­ка.

ВОЖДЬ

Обре­те­нию Че­хо­сло­ва­ки­ей неза­ви­си­мо­сти и от­де­ле­нию ее от Габс­бург­ской им­пе­рии Томаш Гар­риг Масарик (1850– 1937) под­чи­нил всю свою жизнь. Ныне вполне со­лид­ные чеш­ские ис­сле­до­ва­ния утвер­жда­ют: все неспро­ста — он был не кем иным, как неза­кон­но­рож­ден­ным сы­ном им­пе­ра­то­ра Ав­ст­ро-Вен­грии Фран­ца Ио­си­фа, ко­то­рый в 1849 го­ду «ока­зал­ся» в том же мо­рав­ском го­род­ке, что и фрау Кро­па­чек, бу­ду­щая па­ни Масарик. Что­бы снять все со­мне­ния, до­ста­точ­но бы­ло бы од­но­го те­ста ДНК се­го­дня, но пра­внуч­ка чехословацкого пре­зи­ден­та на­ло­жи­ла за­прет — не нуж­но, мол, ис­то­рию пе­ре­пи­сы­вать. А уже на­пи­сан­ная, офи­ци­аль­ная, зву­чит так: ку­хар­ка Кро­па­чек вы­шла за­муж за ку­че­ра Ма­са­ри­ка, сын Томаш ро­дил­ся че­рез шесть ме­ся­цев по­сле сва­дьбы…

Сын ку­хар­ки ока­зал­ся че­ло­ве­ком неза­у­ряд­ным: на­учил от­ца-ку­че­ра гра­мо­те,

Ле­том 1918-го че­хо­сло­ва­ки бе­рут под кон­троль Сред­нее По­вол­жье, юг Си­би­ри, Се­вер­ный Ка­зах­стан и се­ве­ро-во­сток Ки­тая. Со­про­тив­лять­ся бы­ло неко­му

окон­чил в Вене гим­на­зию и уни­вер­си­тет, сде­лал ка­рье­ру в на­у­ке, удач­но же­нил­ся (его из­бран­ни­цей ста­ла Шар­лот­те Гар­риг, дочь бо­га­то­го ком­мер­сан­та из ста­рин­ной се­мьи фран­цуз­ских гу­ге­но­тов, пе­ре­брав­ших­ся в США, ее фа­ми­лию он взял как вто­рое имя). Пре­успел и в по­ли­ти­ке — в 1890-м при­со­еди­нил­ся к мла-

до­че­хам, с хо­ду из­брал­ся в ав­стрий­ский рейхс­рат.

Там вы­хо­дец из се­мьи нем­ки и сло­ва­ка ста­но­вит­ся го­ря­чим чеш­ским пат­ри­о­том, мно­го пи­шет «об ис­то­ри­че­ской мис­сии чеш­ско­го на­ро­да». А с на­ча­лом вой­ны в 1914-м объ­ез­жа­ет за­пад­ных по­ли­ти­ков, что­бы увлечь их иде­ей под­держ­ки че­хов и сло­ва­ков в про­ти­во­вес Ав­стрии. В 1915м Ве­на вы­да­ет ор­дер на арест Ма­са­ри­ка, он ста­но­вит­ся по­лит­эми­гран­том. Но сто­ит на сво­ем: в ме­мо­ран­ду­ме «Без пя­ти две­на­дцать» он ука­зы­ва­ет, что «по­ра вплот­ную за­ду­мать­ся о за­да­чах, ко­то­рые вой­на поз­во­лит вы­пол­нить». За­да­ча по­нят­на: вой­на — до пол­но­го по­ра­же­ния Ав­ст­ро-Вен­грии, ко­то­рое даст шанс на ре­а­ли­за­цию «чеш­ской идеи».

В ка­ком ви­де, са­мо­му Ма­са­ри­ку по­на­ча­лу не очень яс­но. Но имен­но в рам­ках за­ду­ман­но­го воз­ни­ка­ет упо­мя­ну­тая ини­ци­а­ти­ва Со­ю­за чеш­ских об­ществ в 1915м о фор­ми­ро­ва­нии «чеш­ско­го вой­ска» из во­ен­но­плен­ных, ко­то­рых пред­ла­га­ет­ся счи­тать «вре­мен­но рус­ски­ми под­дан­ны­ми» (к сло­ву, че­хи, ко­то­рые шли на фронт, рис­ко­ва­ли: по­пав­ших в плен ав­стрий­цы ве­ша­ли как из­мен­ни­ков). Лю­бо­пыт­ная де­таль: при­мер­но в это же вре­мя чеш­ская де­ле­га­ция пе­ре­да­ла Ни­ко­лаю II ме­мо­ран­дум «с на­деж­дой уви­деть сво­бод­ную и неза­ви­си­мую ко­ро­ну свя­то­го Вац­ла­ва си­я­ю­щей в лу­чах ко­ро­ны Ро­ма­но­вых». А в мае 1915-го Масарик пи­шет ми­ни­стру ино­стран­ных дел Ве­ли­ко­бри­та­нии Эду­ар­ду Гр­эю: «Че­хия про­ек­ти­ру­ет­ся как мо­нар­хи­че­ское го­су­дар­ство. За рес­пуб­ли­ку в Че­хии ра­ту­ют лишь несколь­ко ра­ди­каль­ных по­ли­ти­ков... Чеш­ский на­род — и это необ­хо­ди­мо ре­ши­тель­но под­черк­нуть — яв­ля­ет­ся на­ро­дом пол­но­стью ру­со­филь­ским. Рус­ская ди­на­стия в лю­бой фор­ме бы­ла бы наи­бо­лее по­пу­ляр­ной... Чеш­ские по­ли­ти­ки хо­те­ли бы со­зда­ния чеш­ско­го ко­ро­лев­ства в пол­ном со­гла­сии с Рос­си­ей. Же­ла­ние и на­ме­ре­ние Рос­сии бу­дут иметь ре­ша­ю­щее зна­че­ние».

Вся эта бур­ная ак­тив­ность чеш­ской по­лит­эми­гра­ции на во­сто­ке и на за­па­де, ко­то­рую, по су­ти, ко­ор­ди­ни­ру­ет Масарик, да­ет пло­ды: в 1917-м Ан­тан­та про­воз­гла­ша­ет «осво­бож­де­ние че­хо­сло­ва­ков из-под чу­жо­го гос­под­ства» од­ной из сво­их це­лей в Пер­вой ми­ро­вой войне. А по­том в Рос­сии про­ис­хо­дит Февраль­ская ре­во­лю­ция, по­сле ко­то­рой Масарик да­же не вспом­нит о тех ди­фи­рам­бах, ко­то­рые он пел в ад­рес Ро­ма­но­вых…

ФЕВРАЛЬ В ЧЕШСКОМ ПАСЬЯНСЕ

Рос­сию Масарик знал хо­ро­шо. Он изу­чал стра­ну и язык, пе­ча­тал­ся, пе­ре­во­дил­ся, был зна­ком с рус­ски­ми фи­ло­со­фа­ми, по­ли­ти­ка­ми, пи­са­те­ля­ми, вклю­чая Ль­ва Тол­сто­го, во­шел в ака­де­ми­че­ские кру­ги, изу­чал ра­бо­ты сла­вя­но­фи­лов, на­пи­сал (по-немец­ки, прав­да) труд «Рос­сия и Ев­ро­па». В пре­ди­сло­вии к кни­ге, жанр ко­то­рой опре­де­лен как «эс­се о ду­хов­ных те­че­ни­ях в Рос­сии», Масарик пи­шет: «Рос­сия — это то­же Ев­ро­па. По­это­му, про­ти­во­по­став­ляя Рос­сию и Ев­ро­пу, я срав­ни­ваю две эпо­хи; Ев­ро­па не чуж­да Рос­сии по сво­ей су­ти, но все же по­ка еще и не со­всем своя». Еще есть та­кая ха­рак­те­ри­сти­ка: «Рус­ские очень ре­во­лю­ци­он­ны, но уже ме­нее де­мо­кра­тич­ны». И за­нят­ный штрих — Масарик при­во­дит рас­ска­зы сво­е­го сло­вац­ко­го де­да о рос­сий­ских вой­сках, по­дав­ляв­ших в 1849-м вен­гер­ское вос­ста­ние: «Сол­да­ты, гра­бя до­ма, при­кры­ва­ли кре­сты шап­ка­ми, что­бы Бог не ви­дел их де­я­ний...»

И все же от­ре­че­ние Ни­ко­лая II за­ста­ло врас­плох бу­ду­ще­го чехословацкого пре­зи­ден­та. Из Ан­глии Масарик спе­шит в ре­во­лю­ци­он­ный Пет­ро­град и в ночь на 16 мая 1917 го­да схо­дит на пер­рон Фин­лянд­ско­го вок­за­ла (че­рез два ме­ся­ца по­сле при­бы­тия ту­да плом­би­ро­ван­но­го ва­го­на с боль­ше­вист­ским де­сан­том).

Па­де­ние ца­риз­ма ста­ло неждан­ным по­дар­ком для чеш­ских бор­цов за неза­ви­си­мость, при­не­ся се­рьез­ные ди­ви­ден­ды сра­зу с двух сто­рон: за­пад­ные дер­жа­вы пе­ре­ста­ли опа­сать­ся, что осво­бож­ден­ные на­ро­ды Цен­траль­ной и Юго-Во­сточ­ной Ев­ро­пы ока­жут­ся лег­кой до­бы­чей им­пе­рии Ро­ма­но­вых, а в са­мой Рос­сии от­кры­лись го­ри­зон­ты про­сто неве­ро­ят­ные: со мно­ги­ми чле­на­ми Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства про­фес­сор Масарик зна­ком лич­но, и до­го­во­рить­ся с ни­ми ку­да про­ще, чем с им­пер­ски­ми ин­сти­ту­ци­я­ми. Имен­но по­сле Февраль­ской ре­во­лю­ции че­хо­сло­вац­кий ле­ги­он стал ре­аль­но­стью — при Ни­ко­лае это бы­ло нере­аль­но, а при Ке­рен­ском раз­роз­нен­ные ча­сти бы­ли со­бра­ны в пол­ки и ди­ви­зии, пре­вра­тив­шись в мощ­ную си­лу.

Об умо­на­стро­е­ни­ях в чеш­ской сре­де мно­го го­во­рит ме­мо­ран­дум Чеш­ско-Сло­вац­ко­го на­род­но­го вой­ска в Рос­сии от 7 мар­та 1917 го­да: «Про­ис­хо­дят ве­ли­кие ис­то­ри­че­ские со­бы­тия. Рос­сия, на­ша мо­гу­чая по­кро­ви­тель­ни­ца, сверг­ла иго чуж­до­го ее на­ро­ду за­си­лья гер­ма­но­фи­лов и на раз­ва­ли­нах аб­со­лю­тиз­ма со­зда­ла пра­ви­тель­ство, поль­зу­ю­ще­е­ся неогра­ни­чен­ным до­ве­ри­ем са­мых ши­ро­ких на­род­ных сло­ев. На­ше го­ря­чее по­здрав­ле­ние, на­ше ис­крен­нее при­вет­ствие брат­ско­му рус­ско­му на­ро­ду шлем мы име­нем всех че­хов и сло­ва­ков, как на­хо­дя­щих­ся в ря­дах рус­ской ар­мии, так и ра­бо­та­ю­щих в ты­лу на рус­скую обо­ро­ну и еще то­мя­щих­ся в ла­ге­рях

для во­ен­но­плен­ных по вине ста­ро­го пра­ви­тель­ства, не су­мев­ше­го до­ста­точ­но ис­поль­зо­вать эти на­род­ные си­лы… В этот ре­ши­тель­ный ис­то­ри­че­ский мо­мент мы глу­бо­ко пре­да­ны Рос­сии и ее бла­го­род­ным со­юз­ни­кам: Ан­глии, Фран­ции, Италии, Ру­мы­нии, Сер­бии, Бель­гии, Чер­но­го­рии и Пор­ту­га­лии и, опи­ра­ясь на их вы­со­кую по­мощь и со­дей­ствие, объ­яв­ля­ем Че­хию и Сло­ва­кию неза­ви­си­мым го­су­дар­ством, пред­став­ляя мир­ной кон­фе­рен­ции точ­но опре­де­лить его гра­ни­цы. Мы при­зна­ем про­фес­со­ра Ма­са­ри­ка вре­мен­ным дик­та­то­ром са­мо­сто­я­тель­но­го го­су­дар­ства, Че­хии и Сло­ва­чи­ны, и пред­се­да­тель­ству­е­мый им Чеш­ско-Сло­вац­кий Ко­ми­тет в Па­ри­же вре­мен­ным пра­ви­тель­ством, ко­то­ро­му при­но­сим при­ся­гу на вер­ную служ­бу!»

В Пет­ро­гра­де сверх­энер­гич­ный для сво­их 57 лет Масарик раз­ви­ва­ет ки­пу­чую де­я­тель­ность. Быст­ро на­ла­жи­ва­ет кон­так­ты не толь­ко с но­вой вла­стью, но и с аген­та­ми бри­тан­ской раз­вед­ки, вы­хо­дит на связь с во­ен­ны­ми ат­та­ше стран-со­юз­ни­ков, с гла­вой мис­сии США — се­на­то­ром Ру­том. Вир­ту­оз про­па­ган­ды, Томаш Масарик дню­ет и но­чу­ет в ре­дак­ци­ях пе­тер­бург­ских га­зет, вы­сту­па­ет на пуб­лич­ных ме­ро­при­я­ти­ях, клей­мит «бра­та­ние на фрон­тах» — Рос­сия, убеж­да­ет он, долж­на про­дол­жать войну за сво­бо­ду «бра­тьев-сла­вян».

Очень ско­ро про­фес­сор-ин­тел­лек­ту­ал пре­вра­ща­ет­ся и в ко­ман­ду­ю­ще­го, объ­ез­жа­ю­ще­го че­хо­сло­вац­кие во­ин­ские ча­сти. Не по­теш­ные вой­ска, а ре­аль­ную си­лу: в на­ча­ле июля 1917-го они при­ни­ма­ют уча­стие в сра­же­нии под Збо­ро­вом (ныне Тер­но­поль­ская об­ласть Укра­и­ны) — един­ствен­ном зна­чи­мом во­ен­ном успе­хе Рос­сии при Ке­рен­ском. Это был пер­вый се­рьез­ный бой и пер­вый успех сфор­ми­ро­ван­но­го уси­ли­я­ми Ма­са­ри­ка Чехословацкого ле­ги­о­на (Збо­ров­ское сра­же­ние в Че­хии от­ме­ча­ет­ся как ис­то­ри­че­ская по­бе­да).

Бо­е­вое кре­ще­ние Масарик ис­поль­зо­вал мак­си­маль­но: его при­зна­ли «вер­хов­ным» не толь­ко че­хо­сло­вац­кие вой­ска, но и рос­сий­ский ге­не­ра­ли­тет — как гла­ву го­су­дар­ства: по­чет­ный ка­ра­ул, тор­же­ствен­ные встре­чи и об­ра­ще­ние «гос­по­дин пре­зи­дент». И это при том что фор­маль­но стра­ны Че­хо­сло­ва­кии еще не су­ще­ство­ва­ло! А вой­ска несу­ще­ству­ю­щей стра­ны на­ра­щи­ва­ли мощь: по­сле фев­ра­ля в Рос­сии фор­ми­ру­ет­ся во­семь че­хо­сло­вац­ких ди­ви­зий, три ка­ва­ле­рий­ские, несколь­ко ар­тил­ле­рий­ских. Го­ря­чий по­клон­ник воз­ду­хо­пла­ва­ния, Масарик да­же учре­жда­ет лет­ную шко­лу — эти воз­душ­ные си­лы по­том бу­дут под­дер­жи­вать пе­ре­ме­ще­ние ле­ги­о­не­ров по Транс­си­бу. Сле­дит, что­бы у каж­до­го пол­ка бы­ла пол­ко­вая му­зы­ка, за­ни­ма­ет­ся и на­зна­че­ни­ем ко­манд­но­го со­ста­ва.

Итог: к кон­цу 1917-го 40 ты­сяч во­ору­жен­ных и обу­чен­ных че­хо­сло­ва­ков ста­но­вят­ся са­мой круп­ной, наи­бо­лее ор­га­ни­зо­ван­ной и един­ствен­ной ре­аль­но бое­спо­соб­ной си­лой внут­ри Рос­сии. Да еще с мощ­ным мо­би­ли­за­ци­он­ным ре­сур­сом — бо­лее 60 ты­сяч в ла­ге­рях во­ен­но­плен­ных…

ИГ­РЫ С БОЛЬ­ШЕ­ВИ­КА­МИ

Масарик из­вле­кал ди­ви­ден­ды из пе­ре­мен­чи­вой по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции в Рос­сии, но в ее по­ли­ти­че­скую иг­ру, пре­сле­дуя сверх­за­да­чу, ста­рал­ся не лезть: у че­хо­сло­ва­ков своя про­грам­ма дей­ствий и це­ли, сим­па­тии — на сто­роне со­юз­ни­ков по Ан­тан­те, во внут­рен­ние раз­бор­ки в «стране пре­бы­ва­ния» не вме­ши­ва­ем­ся. Ме­ня­ю­щи­е­ся об­сто­я­тель­ства, од­на­ко, неумо­ли­мо за­став­ля­ли «за­ни­мать сто­ро­ну».

По­сле Ок­тябрь­ско­го пе­ре­во­ро­та че­хо­сло­вац­кие ча­сти оста­ва­лись там, где и бы­ли,— дер­жа­ли участ­ки на За­пад­ном фрон­те. Но в но­яб­ре 1917-го бы­ли вы­нуж­де­ны за­нять­ся не нем­ца­ми на пе­ре­до­вой, а ре­во­лю­ци­о­не­ра­ми в ты­лу — 1-я ди­ви­зия (3-й полк име­ни ко­ро­ля Ир­жи из По­де­брад) за­ня­ла Ки­ев, по­да­вив там боль­ше­вист­ские вол­не­ния, гро­зив­шие об­ва­лить фронт. Но уже в мар­те 1918-го че­хо­сло­ва­ки сдер­жи­ва­ют на­ступ­ле­ние нем­цев, вы­сту­па­ю­щих на сто­роне укра­ин­ской Цен­траль­ной ра­ды, в рай­оне Чер­ни­го­ва, фор­маль­но на сто­роне боль­ше­ви­ков — под­дер­жи­вая ди­ви­зию Си­вер­са, ме­шая гер­ман­ским ча­стям фор­си­ро­вать Дес­ну и за­хва­тить Бах­мач­ский же­лез­но­до­рож­ный узел.

По су­ти, впро­чем, бьют­ся преж­де все­го за се­бя: это да­ет воз­мож­ность вы­ве­сти по же­лез­ной до­ро­ге че­хо­сло­вац­кие эше­ло­ны с за­па­да в на­прав­ле­нии Че­ля­бин­ска и Пен­зы. На­ч­шта­ба 2-й ди­ви­зии Чехословацкого кор­пу­са Бо­рис Уша­ков (он че­рез несколь­ко ме­ся­цев по­гиб­нет в Бу­ря­тии и по­смерт­но по­лу­чит Геор­гия от Кол­ча­ка) сви­де­тель­ству­ет: «Чеш­ские вой­ска мог­ли и даль­ше удер­жи­вать Бах­мач. Но пе­ред ко­ман­до­ва­ни­ем арьер­гар­да бы­ла по­став­ле­на за­да­ча: вы­ве­сти вой­ска с наи­мень­ши­ми по­те­ря­ми, по­гру­зить и от­пра­вить из Бах­ма­ча на со­еди­не­ние с осталь­ны­ми ча­стя­ми кор­пу­са».

Это от­ра­же­ние «но­вой ре­аль­но­сти», на­сту­пив­шей по­сле под­пи­са­ния боль­ше­ви­ка­ми Брест-Ли­тов­ско­го се­па­рат­но­го ми­ра с Гер­ма­ни­ей и Ав­ст­ро-Вен­гри­ей: Рос­сия рвет свя­зи с Ан­тан­той, по фак­ту вы­хо­дит из вой­ны, боль­ше­ви­ки про­воз­гла­ша­ют курс на вы­вод из Рос­сии всех ино­стран­ных войск, в том чис­ле че­хо­сло­ва­ков, ко-

то­рые офи­ци­аль­но счи­та­лись ча­стью фран­цуз­ских во­ору­жен­ных сил. По из­на­чаль­но­му пла­ну эва­ку­а­ция чеш­ских ле­ги­о­нов долж­на бы­ла ид­ти че­рез Ар­хан­гельск и Мур­манск с по­сле­ду­ю­щей пе­ре­пра­вой

во Фран­цию, но с се­ве­ра Рос­сии смог­ли вый­ти лишь два мор­ских транс­пор­та — они вы­вез­ли 2 ты­ся­чи че­ло­век, ко­то­рые жда­ли это­го на бе­ре­гу Бе­ло­го мо­ря че­ты­ре ме­ся­ца в го­ло­де и хо­ло­де.

Масарик в ито­ге от «се­вер­но­го марш­ру­та» от­ка­зы­ва­ет­ся и при­ни­ма­ет (по со­гла­со­ва­нию с боль­ше­ви­ка­ми — упо­мя­ну­тое уже пен­зен­ское со­гла­ше­ние) дру­гое ре­ше­ние: вы­во­дить ле­ги­о­не­ров по Транс­си­бу. Сам он на са­ни­тар­ном по­ез­де вы­ез­жа­ет на ма­ги­страль, что­бы уже в мае с бри­тан­ским пас­пор­том от­быть в США (где 28 ок­тяб­ря 1918 го­да и про­воз­гла­сит неза­ви­си­мость Че­хо­сло­ва­кии).

Эше­ло­ны с ле­ги­о­не­ра­ми по­тя­ну­лись че­рез всю Рос­сию на во­сток, но тут и слу­чил­ся «че­ля­бин­ский ин­ци­дент», за ко­то­рым по­сле­до­вал мя­теж. За­да­ча уй­ти из ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии ока­за­лась со­всем не про­стой — ку­да про­ще бы­ло в ней увяз­нуть. Успех мя­те­жа ле­том 1918-го обес­пе­чил чеш­ско­му ле­ги­о­ну уни­каль­ное по­ло­же­ние, и мно­гие пы­та­лись на этом сыг­рать. Сре­ди иг­ро­ков — стра­ны Ан­тан­ты, боль­ше­ви­ки, ан­ти­боль­ше­вист­ские си­лы раз­но­го раз­ли­ва, пра­ви­тель­ство толь­ко что со­здан­ной Че­хо­сло­ва­кии.

В но­яб­ре 1918-го от Чи­че­ри­на в Пра­гу ле­тит те­ле­грам­ма: боль­ше­ви­ки за­ве­ря­ют вла­сти мо­ло­дой стра­ны, что «во­ю­ют лишь в за­щи­ту ре­во­лю­ции» и го­то­вы поз­во­лить че­хо­сло­вац­ким си­лам бес­пре­пят­ствен­но вер­нуть­ся на ро­ди­ну. Масарик по­на­ча­лу го­тов за­клю­чить по­доб­ное со­гла­ше­ние, но поз­же ре­ша­ет — ра­зу­ме­ет­ся, по до­го­во­рен­но­сти с Ан­тан­той — по­при­дер­жать че­хо­сло­вац­кие ча­сти в Рос­сии. 14 но­яб­ря 1918 го­да он из­да­ет при­каз: кор­пу­су оста­вать­ся в Си­би­ри, по­сколь­ку «это уси­лит по­зи­ции на­ше­го на­ро­да на мир­ной кон­фе­рен­ции» (речь о Па­риж­ской мир­ной кон­фе­рен­ции, ко­то­рая утвер­дит ев­ро­пей­ские гра­ни­цы до на­ча­ла Вто­рой ми­ро­вой). Пу­те­ше­ствие че­хо­сло­ва­ков до Вла­ди­во­сто­ка, та­ким об­ра­зом, за­тя­нет­ся до 1920 го­да. А о ро­ли че­хо­сло­вац­ких ле­ги­о­не­ров в Граж­дан­ской войне спо­рят до сих пор.

ТРАНССИБ КАК ПЛАЦДАРМ

У се­бя на ро­дине сол­да­ты, про­шед­шие по хо­лод­ной и во­ю­ю­щей Си­би­ри,— фи­гу­ры эпи­че­ско­го мас­шта­ба. В Чеш­ской рес­пуб­ли­ке им по­свя­ща­ют ме­мо­ри­а­лы, му­зеи и кон­фе­рен­ции, из­да­ют кни­ги; обо­ру­до­ван да­же ис­то­ри­че­ский «ле­гио­ва­гон» (Че­хия уже и в Си­би­ри уста­но­ви­ла несколь­ко па­мят­ни­ков, на­ме­ре­на от­крыть но­вые).

В Рос­сии же к бе­ло­че­хам от­но­сят­ся сдер­жан­но, ес­ли не ска­зать, враж­деб­но: жи­ва память о же­сто­ко­стях — как ре­аль­ных, так и мни­мых, в чем до сих пор слыш­ны от­го­лос­ки про­па­ган­ды вре­мен Граж­дан­ской вой­ны. Но кое-что оспа­ри­вать труд­но. На­при­мер, то, что Транссиб по­чти на три го­да ока­зал­ся бло­ки­ро­ван че­хо­сло­вац­ки­ми эше­ло­на­ми, что не толь­ко за­труд­ня­ло ком­му­ни­ка­ции красным и бе­лым, во­ю­ю­щим друг с дру­гом, но и де­ла­ло невоз­мож­ным пе­ре­дви­же­ние со­тен ты­сяч лю­дей, бе­жав­ших от ужасов граж­дан­ской сму­ты.

На этот счет есть раз­ные сви­де­тель­ства. На­при­мер, уже в 1918 го­ду быв­ший на­ч­шта­ба Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го цар­ской ар­мии, ге­не­рал от ин­фан­те­рии Ми­ха­ил Алек­се­ев го­во­рил вид­но­му чеш­ско­му де­я­те­лю Йо­зе­фу Дю­ри­ху, что рус­ские ни­как не ожи­да­ли от че­хов невме­ша­тель­ства в судь­бо­нос­ный для Рос­сии мо­мент, ко­гда судь­ба стра­ны мог­ла сло­жить­ся ина­че, ес­ли бы че­хо­сло­ва­ки вли­лись в ря­ды Доб­ро­воль­че­ской ар­мии на До­ну. «Про­да­ли сла­вян­ство, про­да­ли!..»— по­вто­рял не раз Алек­се­ев.

А вот фраг­мент вос­по­ми­на­ний пол­ков­ни­ка ар­мии Кол­ча­ка Алек­сандра Ко­том­ки­на о по­ло­же­нии в 1919-м: «Же­лез­ная до­ро­га бы­ла без­вы­ход­но за­ку­по­ре­на. Сто­я­ли лю­тые мо­ро­зы. Сза­ди на­ка­ты­ва­лась ог­нен­ным ва­лом ре­гу­ляр­ная Крас­ная ар­мия. По сто­ро­нам ле­жа­ла бес­ко­неч­ная хо­лод­ная си­бир­ская тай­га, в ко­то­рой не разыс­кать ни кро­ва, ни пи­щи. За­мер­зав­шие бе­жен­цы, кто по­здо­ро­вее, вы­хо­ди­ли из ва­го­нов и шли на во­сток, шли, по­ка бы­ли силь­ны, а ра­не­ные, боль­ные, ма­те­ри с детьми бес­по­мощ­но оста­ва­лись за­мер­зать».

Га­зе­та «Де­ло Рос­сии» (№ 14, 1920) рас­ска­зы­ва­ла: «Глав­ны­ми, ес­ли не един­ствен­ны­ми ви­нов­ни­ка­ми это­го ужа­са бы­ли че­хи. Вме­сто то­го что­бы про­пу­стить эше­ло­ны с бе­жен­ца­ми и са­ни­тар­ные по­ез­да, че­хи си­лою ста­ли от­би­рать у них па­ро­во­зы, со­гна­ли все це­лые па­ро­во­зы на свои участ­ки и за­дер­жи­ва­ли все сле­до­вав­шие на за­пад. Бла­го­да­ря та­ко­му са­мо­управ­ству весь за­пад­ный уча­сток же­лез­ной до­ро­ги был по­став­лен в без­вы­ход­ное по­ло­же­ние. Бо­лее пя­ти­де­ся­ти про­цен­тов име­ю­ще­го­ся в ру­ках че­хов по­движ­но­го со­ста­ва бы­ло за­ня­то под за­па­сы и то­ва­ры, прав­да­ми и неправ­да­ми при­об­ре­тен­ные ими на Ура­ле, на Волге и в Си­би­ри. Ты­ся­чи рус­ских граж­дан, жен­щин и де­тей бы­ли об­ре­че­ны на ги­бель ра­ди это­го про­кля­то­го дви­жи­мо­го иму­ще­ства че­хов».

По­ли­ти­че­ские уста­нов­ки че­хо­сло­ва­ков при этом бы­ли «раз­но­цвет­ны­ми»: то вре­мен­ные со­юз­ни­ки бе­лых, то парт­не­ры эсе­ров (в чешском эше­лоне бе­жа­ла от боль­ше­ви­ков «ба­буш­ка рус­ской ре­во­лю­ции» — Ека­те­ри­на Бреш­ко-Бреш­ков­ская), то участ­ни­ки сде­лок с боль­ше­ви­ка­ми. Са­мая по­зор­ная хо­ро­шо из­вест­на: пла­той за от­ход ле­ги­о­не­ров ста­ла вы­да­ча в ян­ва­ре 1920 го­да ир­кут­ско­му По­лит­цен­тру ад­ми­ра­ла Алек­сандра Кол­ча­ка. По ле­ген­де, по­след­ни­ми сло­ва­ми ад­ми­ра­ла пе­ред рас­стре­лом бы­ли: «Спа­си­бо вам, че­хо­со­ба­ки!»

ПОД­ВО­ДЯ ЧЕР­ТУ

Эва­ку­а­ция Чехословацкого кор­пу­са во Вла­ди­во­сток бы­ла ос­нов­ной за­да­чей пред­ста­ви­те­ля Выс­ше­го меж­со­юз­но­го ко­ман­до­ва­ния и глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го со­юз­ны­ми вой­ска­ми в Си­би­ри и на Даль­нем Во­сто­ке фран­цуз­ско­го ге­не­ра­ла Мо­ри­са Жа­не­на, ко­то­рый вой­дет в ис­то­рию как «ге­не­рал без че­сти» — имен­но он санк­ци­о­ни­ро­вал вы­да­чу Кол­ча­ка эсе­ров­ско­му По­лит­цен­тру. Впро­чем, на Даль­нем Во­сто­ке от ли­ца со­юз­ни­ков че­хо­сло­ва­ков под­дер­жи­ва­ли не толь­ко фран­цу­зы, но и ан­гли­чане и да­же ки­тай­цы — их чис­лен­ность бы­ла сим­во­ли­че­ской, но до­ста­точ­ной для меж­ду­на­род­но­го пред­ста­ви­тель­ства. А, ска­жем, при за­хва­те же­лез­но­до­рож­ных уз­лов у Вла­ди­во­сто­ка и в бо­ях на Ус­су­ри че­хам по­мог­ли япон­ские под­раз­де­ле­ния…

И вот, на­ко­нец, бе­рег Ти­хо­го оке­а­на. Эва­ку­а­ция кор­пу­са на фи­ниш­ном от­рез­ке ве­лась дву­мя пу­тя­ми. Пер­вый — из Вла­ди­во­сто­ка мор­ски­ми транс­пор­та­ми в США и Ка­на­ду, по­том на по­ез­дах с За­пад­но­го на Во­сточ­ное по­бе­ре­жье и да­лее мо­рем в Ев­ро­пу. Или же по юж­но­му марш­ру­ту: Япо­ния, Гон­конг, Цей­лон, Су­эц­кий ка­нал и да­лее Ита­лия — Три­ест. Шла эва­ку­а­ция пол­то­ра го­да — с ян­ва­ря 1919-го по сен­тябрь 1920-го. Бы­ло от­прав­ле­но 36 ко­раб­лей.

Ле­ги­о­не­ров жда­ла стра­на, за ко­то­рую они во­е­ва­ли в Рос­сии,— неза­ви­си­мая Че­хо­сло­ва­кия. Ее вой­ска уже в но­яб­ре 1918го за­ня­ли Су­дет­скую об­ласть, а в 1919-м от­би­ли у по­ля­ков Те­шин. Со­лид­ным до­вес­ком ста­ла и Под­кар­пат­ская Русь — ныне тер­ри­то­рия укра­ин­ско­го За­кар­па­тья.

Вы­рвав­шись из им­пер­ских объ­я­тий, рес­пуб­ли­ка азарт­но вклю­чи­лась в иг­ры, ко­то­рые ве­ла Ев­ро­па меж­ду дву­мя вой­на­ми, и Пра­га же­сто­ко по­пла­тит­ся за это по­том. А то­гда все вы­гля­де­ло ина­че: Че­хо­сло­ва­кия быст­ро пре­вра­ща­лась в со­лид­ную бур­жу­аз­ную рес­пуб­ли­ку — по мер­кам 1920-х од­но из са­мых ли­бе­раль­ных го­су­дарств ми­ра. В ней бы­ли пар­тии лю­бых от­тен­ков, в том чис­ле и ком­му­ни­сти­че­ская, не скры­ва­ясь, дей­ство­ва­ли да­же ма­со­ны.

Од­ной из по­зор­ных сде­лок ле­ги­о­не­ров с крас­ны­ми ста­ла вы­да­ча Кол­ча­ка. Пе­ред рас­стре­лом ад­ми­рал бро­сил: «Спа­си­бо вам, че­хо­со­ба­ки!»

Что ка­са­ет­ся от­ца-ос­но­ва­те­ля, то Томаш Гар­риг Масарик на­веч­но впи­сал свое имя в ис­то­рию. Че­ты­ре­жды ста­но­вил­ся пре­зи­ден­том рес­пуб­ли­ки — граж­дане не ви­де­ли ни­ко­го другого на этом по­сту, при­чем с 1920 го­да срок пре­зи­дент­ско­го прав­ле­ния со­став­лял семь лет. Крес­ло гла­вы рес­пуб­ли­ки он по­ки­нет уже 85-лет­ним, за два го­да до кон­чи­ны. «Пре­зи­дент-осво­бо­ди­тель», «Отец на­ции» умрет в 1937-м на вер­шине сла­вы: не уви­дев мюн­хен­ско­го по­зо­ра, ко­то­рый пе­ре­черк­нет все его свер­ше­ния…

По­стро­е­ние ча­стей Чехословацкого кор­пу­са во Вла­ди­во­сто­ке пе­ред от­прав­кой мо­рем на ро­ди­ну. По­за­ди ты­ся­чи верст пу­ти по Транс­си­бу и объ­ятая по­жа­ром Граж­дан­ской вой­ны Рос­сия, к ко­то­рой ле­ги­о­не­ры со­чув­ствия не ис­пы­ты­ва­ли. Хо­тя и бы­ли при­част­ны ко мно­гим слу­чив­шим­ся в ней несча­стьям

«Ого­нек» про­дол­жа­ет се­рию пуб­ли­ка­ций об ис­то­ках Граж­дан­ской вой­ны. См. «Ки­тай­ские шты­ки рус­ской ре­во­лю­ции» (№ 19 от 15.05.2017) и «Нече­го те­рять, неко­го жа­леть» (№ 50 от 18.12.2017)

Воз­гла­вив­ший Бе­лое дви­же­ние на во­сто­ке стра­ны ад­ми­рал Кол­чак (на фо­то) пал жерт­вой борь­бы за неза­ви­си­мость Че­хо­сло­ва­кии: им «рас­пла­ти­лись» с боль­ше­ви­ка­ми

Томаш Масарик на во­ен­ном смот­ре. Лю­бовь к па­ра­дам этот пре­зи­дент уна­сле­до­вал от ав­стрий­ских им­пе­ра­то­ров

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.