Пол­ный баг­рец

Ogonyok - - Contents -

Осень в пуш­кин­ском Бол­ди­но по-на­сто­я­ще­му зо­ло­тая: в это вре­мя го­да здесь за­ра­ба­ты­ва­ют день­ги, на ко­то­рые по­том жи­вут весь год

—Еще не­де­ли две и все это за­кон­чит­ся,— Сер­гей Урюп­кин, вла­де­лец неболь­шой за­ку­соч­ной в цен­тре се­ла Боль­шое Бол­ди­но, ки­ва­ет на при­пар­ко­ван­ные ту­ри­сти­че­ские ав­то­бу­сы.— Сей­час у нас проб­ки на въез­де, машин пол­но, тол­пы лю­дей, я мя­со не успе­ваю под­во­зить! А ко­гда ли­сто­пад за­кон­чит­ся, здесь бу­дет ти­хо-ти­хо, со­ба­ка тявк­нет да баб­ка ка­кая-ни­будь ми­мо прой­дет — вот и весь тра­фик. В ка­фе лишь по­мин­ки за­ка­зы­вать бу­дут. Мы ж тут ос­нов­ные день­ги толь­ко осе­нью на при­ез­жих и за­ра­ба­ты­ва­ем, по­том ла­пу со­сем до сле­ду­ю­ще­го сен­тяб­ря.

Ди­рек­тор му­зея-за­по­вед­ни­ка «Бол­ди­но» Ни­на Жир­ко­ва то­же при­зна­ет: «Се­зон у нас длится два ме­ся­ца, с се­ре­ди­ны сен­тяб­ря до се­ре­ди­ны но­яб­ря — каж­дый день до 2,5 ты­ся­чи по­се­ти­те­лей. И как мы ни ста­ра­ем­ся рас­пре­де­лить этот по­ток на дру­гие вре­ме­на го­да, ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. Ах, ка­кая у нас зи­ма, как вес­ной яб­ло­ни и виш­ни цве­тут! Но ни­ко­му это не на­до...» Фе­сти­ва­ли, кон­фе­рен­ции, экс­кур-

сии, да­же вы­езд­ные сва­дьбы — про­во­дить их все хо­тят толь­ко, ко­гда в Бол­ди­но «очей оча­ро­ва­нье».

«А по­то­му что имен­но бол­дин­ская осень по­да­ри­ла рус­ской ли­те­ра­ту­ре луч­шие про­из­ве­де­ния Пуш­ки­на,— го­ря­чо объ­яс­ня­ет моск­вич­ка Еле­на Лап­ши­на, ко­то­рая при­вез­ла в се­ло му­жа Сер­гея и вну­ка Ар­те­ма.— Нас же это­му с дет­ства учат: бол­дин­ская осень, бол­дин­ская осень... Бренд! По­это­му, ко­неч­но, мы хо­тим уви­деть эти ме­ста сей­час, а не в де­каб­ре или там в мае. Да, сей­час сю­да труд­но по­пасть — в вы­ход­ные мест в го­сти­ни­це нет, по­это­му при­шлось шко­лу про­гу­лять, что­бы при­е­хать в буд­ни. Но это то­го сто­ит! Мы спе­ци­аль­но к этой по­езд­ке вы­учи­ли сти­хо­тво­ре­ние, ко­то­рое Алек­сандр Сер­ге­е­вич на­пи­сал здесь ров­но 185 лет на­зад. Ар­тём!..» И Ар­тём на­чи­на­ет:

Уны­лая по­ра! Очей оча­ро­ва­нье!

При­ят­на мне твоя про­щаль­ная кра­са —

Люб­лю я пыш­ное при­ро­ды увя­да­нье,

В баг­рец и в зо­ло­то оде­тые ле­са...

Кто-то из экс­кур­сан­тов, гля­дя вдаль, на ве­ли­ко­ле­пие бол­дин­ских пей­за­жей, вос­хи­щен­но под­твер­жда­ет: «Да-а... Пол­ный баг­рец!»

С ВИ­ЛА­МИ И ТОПОРАМИ В этих ме­стах

Пуш­кин про­вел три осени: в 1830, 1833 и 1834 го­дах. Здесь он за­вер­шил ра­бо­ту над «Ев­ге­ни­ем Оне­ги­ным», цик­ла­ми «По­ве­сти Бел­ки­на» и «Ма­лень­кие тра­ге­дии». Здесь на­пи­сал по­чти все свои сказ­ки, мно­же­ство сти­хо­тво­ре­ний, «Мед­но­го всад­ни­ка», «Пи­ко­вую да­му». «В этом са­мом до­ме?» — по­сто­ян­но уточ­ня­ют экс­кур­сан­ты. И их уве­ря­ют: в этом, са­мом на­сто­я­щем.

По­сле ре­во­лю­ции все де­ре­вен­ские пуш­кин­ские ме­ста, усадь­бы Ми­хай­лов­ское, Три­гор­ское, Пет­ров­ское, бы­ли раз­граб­ле­ны и со­жже­ны «бла­го­дар­ным на­ро­дом», по­это­му там не оста­лось ни­че­го под­лин­но­го, ме­мо­ри­аль­но­го. В Бол­ди­но то­же нашлись те, кто при­зы­вал гос­под­ский дом сжечь, парк вы­ру­бить, а зем­лю раз­де­лить на ого­ро­ды — во всех со­сед­них се­лах, по всей Рос­сии, имен­но так то­гда и по­сту­па­ли. Но пи­сарь бол­дин­ской во­лост­ной кон­то­ры убе­дил зем­ля­ков, что на­до со­хра­нить усадь­бу как па­мять о ве­ли­ком по­эте: «Де­ти, вну­ки нам на­шей тем­но­ты не про­стят». У пи­са­ря нашлись еди­но­мыш­лен­ни­ки, в 1918 го­ду они ор­га­ни­зо­ва­ли сход и по­ста­но­ви­ли: «Мы, ни­же­под­пи­сав­ши­е­ся кре­стьяне се­ла Б. Бол- ди­но… име­ем пол­ное же­ла­ние эту усадь­бу… со­блю­сти, со­хра­нить... И на ме­сте сим же­ла­тель­но уве­ко­ве­чить па­мять ве­ли­ко­го по­эта А.С. Пуш­ки­на (на­ше­го по­ме­щи­ка), а так­же рав­но день Ве­ли­кой на­шей рус­ской ре­во­лю­ции, по об­суж­де­нии че­го еди­но­глас­но по­ста­но­ви­ли дан­ную усадь­бу, на ней по­строй­ки, сад и при ней по­ле­вую зем­лю взять на предо­хра­ни­тель­ный учет. На под­лин­ном при­го­во­ре участ­во­ва­ло 45 до­мо­хо­зя­ев негра­мот­ных, 29 гра­мот­ных, рас­пи­сав­ших­ся за се­бя и за негра­мот­ных».

— Му­жи­ки са­ми ор­га­ни­зо­ва­ли охра­ну усадь­бы,— объ­яс­ня­ет внуч­ка то­го са­мо­го пи­са­ря, Ва­лен­ти­на Тюль­не­ва, ныне за­ве­ду­ю­щая фи­ли­а­лом му­зея в се­ле Ль­во­вка, вхо­дя­щем в со­став бол­дин­ской вот­чи­ны Пуш­ки­ных.— С ви­ла­ми и топорами ка­ра­у­ли­ли по но­чам, обе­ре­га­ли име­ние от же­ла­ю­щих «пу­стить крас­но­го пе­ту­ха». Усадь­бу в со­сед­ней Ль­во­вке, где жил сын по­эта, то­же сбе­рег­ли. Так что на­ча­ло бу­ду­ще­му Пуш­кин­ско­му му­зею-за­по­вед­ни­ку по­ло­жи­ли про­стые кре­стьяне.

А вот чи­нов­ни­ки от куль­ту­ры спа­сен­ное Бол­ди­но по­че­му-то ни­ко­гда осо­бо не жа­ло­ва­ли. В 1922 го­ду спе­ци­аль­ным по-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.