Пер­со­на

В РОС­СИЙ­СКИЙ ПРО­КАТ ВЫ­ХО­ДИТ ФИЛЬМ «ХО­ЛОД­НАЯ ВОЙ­НА» ПАВЛА ПАВЛИКОВСКОГО, ПО­ЛУ­ЧИВ­ШИЙ ПРИЗ ЗА ЛУЧ­ШУЮ РЕЖИССУРУ В КАННЕ. ОБ АКТУАЛЬНОЙ ПОДО­ПЛЕ­КЕ И НЕОЖИ­ДАН­НЫХ ПАРАЛЛЕЛЯХ ФИЛЬ­МА «ОГО­НЕК» ПОБЕСЕДОВАЛ С РЕ­ЖИС­СЕ­РОМ

Ogonyok - - Коммерсантъ в кармане - Бе­се­до­ва­ла Та­тья­на Ро­зен­штайн APOCALYPSO PICTURES / MK2 FILMS

«Слож­но лю­бить, ко­гда ни­че­го не угро­жа­ет». Ре­жис­сер Па­вел Пав­ли­ков­ский пред­став­ля­ет свой фильм «Хо­лод­ная вой­на»

NПа­вел Пав­ли­ков­ский стал из­ве­стен по­сле вы­хо­да преды­ду­щей кар­ти­ны — «Ида», ко­то­рая по­лу­чи­ла в 2015 го­ду «Оскар» за луч­ший фильм на ино­стран­ном язы­ке,— по­бе­див, кста­ти, в этой но­ми­на­ции рос­сий­ско­го «Ле­ви­а­фа­на» Звя­гин­це­ва. Как и «Ида», «Хо­лод­ная вой­на» рас­ска­зы­ва­ет о по­сле­во­ен­ной Поль­ше и сня­та в чер­но-бе­лом мо­но­хро­ме. 1949 год, Вик­тор (То­маш Кот), джа­зо­вый му­зы­кант, ра­бо­та­ет в фольк­лор­ном ан­сам­бле и ис­пол­ня­ет идео­ло­ги­че­скую му­зы­ку. Он влюб­ля­ет­ся в мо­ло­дую ар­тист­ку ан­сам­бля Зу­лу (Джо­эн­на Ку­лиг). Ко­гда ан­самбль ока­зы­ва­ет­ся на га­стро­лях в Во­сточ­ном Бер­лине, Вик­тор ре­ша­ет бе­жать на За­пад (Бер­лин­ской сте­ны еще нет), од­на­ко Зу­ла не ре­ша­ет­ся на по­бег. Вик­тор уходит один, с тех пор их ро­ман со­сто­ит лишь из ко­рот­ких встреч в Па­ри­же или Юго­сла­вии. Дви­жи­мый чувством, Вик­тор воз­вра­ща­ет­ся в Поль­шу, где его ждет ла­герь.

Боль­шую часть сво­ей жиз­ни ре­жис­сер Пав­ли­ков­ский жил и ра­бо­тал в Бри­та­нии и лишь не­дав­но ре­шил вер­нуть­ся в Поль­шу. Все его филь­мы так или ина­че яв­ля­ют­ся ре­флек­си­ей по по­во­ду соб­ствен­ной судьбы, а та­к­же жиз­ни его ро­ди­те­лей.

— От ва­шей кар­ти­ны двой­ствен­ное ощу­ще­ние. С од­ной сто­ро­ны, ис­то­рия уни­вер­саль­ная, по­гру­жен­ная в кон­текст по­сле­во­ен­но­го вре­ме­ни, хо­лод­ной вой­ны. С дру­гой сто­ро­ны, ка­жет­ся, что вы рас­ска­зы­ва­е­те глу­бо­ко лич­ную, из­вест­ную толь­ко вам ис­то­рию… — Та­кая двой­ствен­ность объ­яс­ни­ма. Идею кар­ти­ны я вы­на­ши­вал еще за­дол­го до ра­бо­ты над «Идой». Но ис­то­рия люб­ви двух мо­ло­дых лю­дей в по­сле­во­ен­ное вре­мя ка­за­лась мне слиш­ком ре­а­ли­стич­ной. По­это­му я ее дол­го от­кла­ды­вал. Зу­ла и Вик­тор в ка­кой-то сте­пе­ни по­хо­жи на мо­их ро­ди­те­лей. Те то­же по­сто­ян­но встре­ча­лись и рас­ста­ва­лись, успе­ли два­жды раз­ве­стись, встре­тить дру­гих парт­не­ров и, вер­нув­шись друг к дру­гу, снова по­же­нить­ся. Как и мои ге­рои, они та­к­же по­ки­ну­ли Поль­шу, эми­гри­ро­ва­ли по от­дель­но­сти, жи­ли в из­гна­нии. Мой отец был баб­ни­ком, а мать, узнав об этом, ему ото­мсти­ла. Я был еще ре­бен­ком, ко­гда на­блю­дал за про­ис­хо­дя­щим, и очень на них злил­ся. С дет­ства ме­ня пре­сле­до­ва­ла те­ма фа­таль­ных от­но­ше­ний меж­ду муж­чи­ной и женщиной. Но ко­гда мои ро­ди­те­ли умер­ли, я еще раз об­ду­мал их жизнь и по­нял, на­сколь­ко их лю­бовь бы­ла необык­но­вен­ной и се­рьез­ной. Обыч­но сре­ди су­пру­гов один счи­та­ет­ся силь­нее дру­го­го, кто-то ве­дет от­но­ше­ния, дру­гой ста­но­вит­ся ве­до­мым. Но в слу­чае с мо­и­ми ро­ди­те­ля­ми они оба бы­ли силь­ные лич­но­сти, как и пер­со­на­жи кар­ти­ны. Бит­вы в на­шей се­мье про­ис­хо­ди­ли по каж­до­му по­во­ду. Ча­сто ссо­ри­лись из-за жи­тей­ских про­блем, но мог­ли не раз­го­ва­ри­вать друг с дру­гом и на почве по­ли­ти­ки. Мои ге­рои та­к­же ока­зы­ва­ют­ся за ру­бе­жом, один из них эми­гри­ру­ет, дру­гой оста­ет­ся в Поль­ше. Но­вая об­ста­нов­ка ме­ня­ет лю­дей. Неожи­дан­но че­ло­век, ко­то­ро­го ты лю­бил, ста­но­вит­ся со­вер­шен­но дру­гим. И мои ак­те­ры удач­но пе­ре­да­ют эти из­ме­не­ния. Ко­гда я об­ду­мы­вал эту ис­то­рию, мне ка­за­лось, что лю­бовь в го­ды вой­ны мо­жет быть толь­ко тра­гич­ной. Пред­ставь­те, сколь­ко пре­пят­ствий нуж­но пре­одо­леть, что­бы остать­ся вме­сте. Но по­том я по­нял, что, на­вер­ное, еще слож­нее и тра­гич­нее изоб­ра­жать влюб­лен­ных мужчину и жен­щи­ну в на­ши дни. Слож­но лю­бить, ко­гда ни­че­го не угро­жа­ет. Ду­маю, что рань­ше люди бы­ли ин­тел­ли­гент­нее и чув­стви­тель­нее к люб­ви. В се­го­дняш­нем об­ще­стве все вра­ща­ет­ся во­круг по­треб­ле­ния. Ес­ли у лю­дей слиш­ком боль­шой вы­бор, ес­ли они за­ня­ты со­ци­аль­ны­ми се­тя­ми, то ко­гда им най­ти вре­мя, что­бы смот­реть друг дру­гу в гла­за и влюб­лять­ся? — Вик­тор и Зу­ла зна­ко­мят­ся в фольк­лор­ном ан­сам­бле «Ма­зу­рек». На­зва­ние вы­мыш­лен­ное, но про­то­тип у «Ма­зу­ре­ка» вполне ре­аль­ный: ан­самбль на­род­ной пес­ни и тан­ца «Ма­зов­ше». Музыка в ва­шем филь­ме — пол­но­цен­ный ге­рой, она от­ра­жа­ет со­сто­я­ние ге­ро­ев и об­ще­ства… — Вы пра­вы, музыка ста­ла на­сто­я­щей ге­ро­и­ней мо­е­го филь­ма. Она со­про­вож­да­ет Зу­лу и Вик­то­ра на про­тя­же­нии все­го филь­ма. И неуди­ви­тель­но, ведь оба — му­зы­кан­ты. С по­мо­щью му­зы­ки я та­к­же пе­ре­даю те­му хо­лод­ной вой­ны. В Поль­ше тех вре­мен слу­ша­ли пат­ри­о­ти­че­ские пес­ни и фольк­лор. На За­па­де, в част­но­сти, в Па­ри­же увле­ка­лись джа­зом, шан­со­ном, рок-н-рол­лом, то есть те­ми жан­ра­ми, ко­то­рые в по­сле­во­ен­ной Поль­ше бы­ли запрещены. С джа­зом я зна­ком непло­хо, го­раз­до луч­ше, чем с фольк­ло­ром. По­это­му для изу­че­ния эт­ни­че­ской му­зы­ки мне при­шлось отправиться в пу­те­ше­ствие по поль­ской про­вин­ции, во вре­мя ко­то­ро­го я по­се­тил мно­го де­ре­вень и участ­во­вал в мно­го­чис­лен­ных сель­ских празд­ни­ках. В этих де­рев­нях я на­шел сво­их ар­ти­стов, из ко­то­рых сфор­ми­ро­вал на­род­ный тан­це­валь­но-му­зы­каль­ный ан­самбль для филь­ма.

Что ка­са­ет­ся глав­ных ге­ро­ев, с ис­пол­ни­тель­ни­цей глав­ной роли Джо­эн­ной Ку­лиг я был зна­ком уже дав­но, она пре­крас­но по­ет и очень му­зы­каль­на, в «Иде» она та­к­же сыг­ра­ла пе­ви­цу. По­это­му ко­гда я писал сце­на­рий, то уже пред­став­лял ее в роли Зу­лы. На муж­скую роль я вна­ча­ле хо­тел най­ти на­сто­я­ще­го му­зы­кан­та, но со­вре­мен­ные му­зы­кан­ты со­вер­шен­но не по­хо­жи на ге­ро­ев 1950-х. Мне ну­жен был че­ло­век, внеш­ность ко­то­ро­го оли­це­тво­ря­ла бы поль­скую бур­жу­а­зию до­во­ен­но­го вре­ме­ни. Ти­паж, ча­сто встре­ча­ю­щий­ся сре­ди поль­ской эми­гра­ции в Па­ри­же. Обыч­но ту­да эми­гри­ро­ва­ла поль­ская бур­жу­а­зия. Ко­гда я на­шел То­ма­ша Ко­та, ме- ня по­ра­зи­ло, на­сколь­ко он по­хож на Гре­го­ри Пе­ка. Джо­энне и То­ма­шу при­шлось про­ве­сти неко­то­рое вре­ме­ни вме­сте, пе­ред тем как мы на­ча­ли съем­ки. Мне хо­те­лось, что­бы они по-на­сто­я­ще­му по­дру­жи­лись и со­ста­ви­ли гар­мо­нич­ную па­ру на экране.

— Как ва­ши кар­ти­ны при­ни­ма­ют в Поль­ше?

— Тот факт, что «Иду» на­гра­ди­ли «Оска­ром» и по­том по­ка­за­ли по польскому те­ле­ви­де­нию, при­влек вни­ма­ние ли­де­ров ра­ди­каль­ных груп­пи­ро­вок в Поль­ше. Пе­ред транс­ля­ци­ей кар­ти­ны по го­су­дар­ствен­но­му те­ле­ви­де­нию раз­го­ре­лась дис­кус­сия о том, на­сколь­ко по­лит­кор­рект­ной яв­ля­ет­ся моя кар­ти­на. Один из ки­но­кри­ти­ков за­явил, что я снял кар­ти­ну с «ев­рей­ской точ­ки зре­ния», ви­ди­мо, по­то­му, что в ро­ду у ме­ня есть еврей­ские предки. И по­это­му, сде­лал он вы­вод, мой фильм не яв­ля­ет­ся объ­ек­тив­ным. Не­сколь­ко лет на­зад Поль­ша силь­но «по­пра-

«С дет­ства ме­ня пре­сле­до­ва­ла те­ма фа­таль­ных от­но­ше­ний меж­ду муж­чи­ной и женщиной. Но ко­гда мои ро­ди­те­ли умер­ли, я еще раз об­ду­мал их жизнь и по­нял, на­сколь­ко их лю­бовь бы­ла необык­но­вен­ной и се­рьез­ной»

ве­ла», на­стро­е­ния в стране из­ме­ни­лись. Кри­те­рий оцен­ки лю­бо­го кино, та­ким об­ра­зом, очень упро­стил­ся: фильм «хо­ро­ший», ес­ли он умал­чи­ва­ет о «непри­ят­ных фак­тах» из исто­рии стра­ны. Ес­ли же кто­то кри­ти­че­ски пы­та­ет­ся пе­ре­смот­реть ис­то­рию стра­ны, это вызывает по­доб­ные

дис­кус­сии. Все это очень тре­вож­но, как и то, что граж­дан­ская свобода и де­мо­кра­тия чув­ству­ют се­бя все ме­нее уве­рен­но.

— Это на­по­ми­на­ет да­же не хо­лод­ную вой­ну, а на­стро­е­ния сто­лет­ней дав­но­сти, на­ча­ла про­шло­го ве­ка… — Эти на­стро­е­ния рас­цве­та­ют не толь­ко в Поль­ше, но и по всей Ев­ро­пе. Осо­бен­но они по­пу­ляр­ны сре­ди мо­ло­де­жи, ко­то­рая зна­ко­ма с ис­то­ри­ей лишь по ви­део­иг­рам. Од­на­ко поль­ский «пат­ри­о­тизм» 1950-х го­дов от­ли­ча­ет­ся от то­го, что по­ни­ма­ют под этим се­год­ня. То­гда он был ав­то­ри­тар­ным и марк­сист­ско-ле­нин­ским. Его не сле­ду­ет пу­тать с се­го­дняш­ним на­ци­о­на­лиз­мом. Ко­гда один из ге­ро­ев филь­ма го­во­рит про со­лист­ку ан­сам­бля, что у нее, мол, слиш­ком тем­ные во­ло­сы для то­го, что­бы пред­став­лять поль­ский фольк­лор, это лишь огра­ни­чен­ность взгля­дов про­сто­го пар­ня, вы­ход­ца из де­рев­ни, в пред­став­ле­нии ко­то­ро­го поль­ская кра­са­ви­ца долж­на обя­за­тель­но быть свет­ло­во­ло­сой и круг­ло­ли­цей. Хо­тя не спо­рю, в картине име­ют­ся па­рал­ле­ли меж­ду Поль­шей 1950-х и ны­неш­ней стра-

ной. И здесь, и там по­ли­ти­ка име­ет то­таль­ный характер.

— Вы как-то ска­за­ли, что «Ида» бы­ла лю­бов­ным пись­мом Поль­ше, а «Хо­лод­ная вой­на» — это лю­бов­ное пись­мо ро­ди­те­лям и ро­дине. Что зна­чит для вас ро­ди­на?

— Я по­ки­нул Поль­шу, ко­гда мне бы­ло 14 лет. Жил в Ита­лии, Гер­ма­нии, Ве­ли­ко­бри­та­нии. В ре­зуль­та­те у ме­ня вы­ра­бо­та­лась при­выч­ка смот­реть на лю­бую стра­ну с точ­ки зре­ния на­блю­да­те­ля. Лич­но для ме­ня «ро­ди­на» — это эмо­ци­о­наль­но-куль­тур­ное про­стран­ство, в ко­то­ром я вос­пи­ты­вал­ся и вы­рос. И хо­тя боль­шую часть сво­ей со­зна­тель­ной жиз­ни я про­жил вне Поль­ши, ко­гда я вер­нул­ся об­рат­но, то как-то есте­ствен­но почувствовал се­бя до­ма. При том что страна силь­но из­ме­ни­лась, и да­же из­ме­нил­ся ее язык. «Хо­лод­ную вой­ну» я в первую оче­редь по­свя­тил сво­им ро­ди­те­лям. Но по­сколь­ку они встре­ти­лись и по­лю­би­ли друг дру­га в Поль­ше, мой фильм та­к­же о ней. Точнее, о той Поль­ше, ко­то­рая мне нра­вит­ся. На­при­мер, мне нра­вят­ся поль­ский фольк­лор, ме­лан­хо­ли­че­ские пей­за­жи, чув­ство юмо­ра мест­ных жи­те­лей, кра­со­та их во­об­ра­же­ния и тя­го­те­ние к ли­ри­ке. Но есть и об­рат­ная сто­ро­на ме­да­ли, как и в каж­дом об­ще­стве: за­ком­плек­со­ван­ность, недо­вер­чи­вость, пре­тен­ци­оз­ность. Но при этом я не хо­чу сни­мать об­ли­чи­тель­ные пам­фле­ты, я не пуб­ли­цист, я из­бе­гаю нена­вист­ные мне темы. На­вер­ное, по­это­му мои кар­ти­ны об­ра­ще­ны к про­шло­му, к исто­рии, а не к со­вре­мен­но­сти.

АНА­ТО­ЛИЙ ЖДАНОВ

Нель­зя ска­зать, что Поль­ша встре­ти­ла увен­чан­но­го лав­ра­ми ре­жис­се­ра Павла Павликовского вос­тор­жен­но

Бы­ва­ет лю­бовь, про ко­то­рую мож­но снять фильм толь­ко в мо­но­хро­ме

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.