«ЛЮ­ДИ — ХО­РО­ШИЕ, ПРО­СТО ОНИ ЗА­ПУ­ТА­ЛИСЬ»

27 ДЕ­КАБ­РЯ В ПРО­КАТ ВЫ­ХО­ДЯТ «ЕЛ­КИ ПО­СЛЕД­НИЕ» — ЗАВЕРШАЮЩАЯ СЕ­РИЯ КИНОАЛЬМАНАХА ТИМУРА БЕКМАМБЕТОВА. «ОГОНЕК» ПОБЕСЕДОВАЛ О ПРО­ЕК­ТЕ И ЕГО СМЫС­ЛАХ С ОД­НИМ ИЗ РЕЖИССЕРОВ АЛЬ­МА­НА­ХА, А ТАК­ЖЕ АВ­ТО­РОМ КЛИ­ПОВ ГРУП­ПЫ «ЛЕНИНГРАД» АННОЙ ПАР­МАС

Ogonyok - - КУЛЬТУРА ПЕРСОНА - Бе­се­до­вал Ан­дрей Ар­хан­гель­ский

– Вна­ча­ле «Ел­ки» бы­ли про­сто ко­ме­дий­ным сбор­ни­ком, по­том он услож­нял­ся, в нем по­яви­лось что-то арт­ха­ус­ное. Кро­ме то­го, ны­неш­ние «Ел­ки» — за­вер­ша­ю­щие. Ве­ро­ят­но, в филь­ме долж­на при­сут­ство­вать те­перь еще и ка­кая-то спе­ци­аль­ная но­сталь­ги­че­ская ин­то­на­ция?

— Зна­е­те, я та­кой уж осо­бой но­сталь­ги­че­ской ин­то­на­ции не по­чув­ство­ва­ла. А нас­чет услож­не­ния я так ска­жу. Из­на­чаль­но «Ел­ки», бе­з­услов­но, был но­во­год­ний хит, ко­то­рый стра­на смот­ре­ла каж­дый год. И это уже ста­ло тра­ди­ци­ей. Но в но­вел­лах пер­вых «Елок», как мне ка­жет­ся, боль­ше бы­ло пред­став­ле­ния о на­ро­де, а не са­мо­го на­ро­да. То, что на­ча­лось с по­яв­ле­ни­ем в про­ек­те Жо­ры Кры­жов­ни­ко­ва (кре­а­тив­ный про­дю­сер «Елок».— это дей­стви­тель­но при­бли­же­ние к ре­аль­но­сти, к прав­де жиз­ни…

— Немно­го на гра­ни аб­сур­да…

— Да, но мне это бо­лее сим­па­тич­но, чем иде­а­ли­за­ция дей­стви­тель­но­сти. Ко­гда и чест­но, и смеш­но, и груст­но. И сам про­цесс съе­мок — это то­же ча­сто ис­то­рии на гра­ни аб­сур­да. Зна­е­те, ко­гда сни­ма­ешь, ки­но про­ис­хо­дит вез­де — и в кад­ре, и за кад­ром. Нач­нем с то­го, что но­во­год­ние «Ел­ки» обыч­но сни­ма­ют­ся ле­том. Мне, чест­но ска­зать, еще не до­во­ди­лось так «ху­до­же­ствен­но об­ма­ны­вать» зри­те­ля. К сча­стью, ко­ман­да на «Ел­ках» су­пер­про­фес­си­о­наль­ная. Про­шед­шая от пер­вых «Елок» до, на­де­юсь, все же не по­след­них. Вот то­гда я узна­ла все о «снеж­ном биз­не­се». А за­тем уви­де­ла сво­и­ми гла­за­ми, как мож­но сде­лать из вполне май­ской до­ро­ги позд­не­де­кабрь­скую. При­чем с необы­чай­ной ско­ро­стью. Пред­ставь­те: нуж­но, что­бы все во­круг бы­ло за­сне­жен­ное. Есть да­же та­кой тер­мин: «сне­жить». «Здесь сне­жим, здесь не сне­жим, в ле­су ды­мок под­пу­стим». И вот ты смот­ришь в мо­ни­тор — пе­ред то­бой за­сне­жен­ный ска­зоч­ный лес, от­во­ра­чи­ва­ешь­ся — зе­ле­не­ют кле­ны, птич­ки по­ют. Лю­ди про­ез­жа­ют ми­мо в ма­ши­нах, ок­на от­кры­ты — жар­ко. Об­рат­но смот­ришь в мо­ни­тор — ак­те­ры в шу­бах и шап­ках, вы­хо­дят из за­сне­жен­но­го ле­са. Еще был за­ме­ча­тель­ный мо­мент: на­ши ге­рои — «за­мерз­шие» и «за­ин­де­вев­шие», ста­ра­тель­но кла­ца­ют зу­ба­ми — им хо­лод­но. Ге­рой оста­нав­ли­ва­ет­ся на­про­тив ге­ро­и­ни, что­бы ска­зать ей ка­кие-то ли­ри­че­ские сло­ва, и вдруг на­чи­на­ет сме­ять­ся. Ка­ме­ра, стоп! Что слу­чи­лось?! «Про­сти­те ме­ня,— го­во­рит,— но у нее на лбу ко­мар». Обо­жаю ки­но за эти си­ту­а­ции.

— Ну еще все-та­ки ва­жен и ито­го­вый ху­до­же­ствен­ный ре­зуль­тат…

— Бы­ва­ет, что по­го­ня за со­всем вы­со­ко­ху­до­же­ствен­ным до­во­дит лю­дей до руч­ки. Я сей­час про­жи­ла при­мер­но два ме­ся­ца в Яро­слав­ле. Сни­ма­ла свою первую пол­но­мет­раж­ную кар­ти­ну. У нас бы­ло 30 съе­моч­ных дней, а при­е­ха­ли мы, есте­ствен­но, рань­ше, для осмот­ра ло­ка­ций, проб ар­ти­стов, ну и так да­лее. Яро­славль се­год­ня — это та­кая неглас­ная сто­ли­ца рос­сий­ско­го ки­но, там недо­ро­го, удоб­но, неда­ле­ко от сто­ли­цы — по­это­му там по­сто­ян­но что-то сни­ма­ют. И вот мы слы­шим в кри­ми­наль­ных но­во­стях Яро­слав­ля: ка­кой-то че­ло­век в невме­ня­е­мом со­сто­я­нии, в тру­сах и май­ке, вы­бе­жал на до­ро­гу, оста­но­вил ма­ши­ну, за­брал­ся на кры­шу. Его дол­го пы­та­лись от­ту­да снять, пол­то­ра ча­са. При­е­ха­ла на­ци­о­наль­ная гвар­дия, в бро­не­жи­ле­тах и в кас­ках. А он все это вре­мя кри­чал од­ну фра­зу: «Ира, не верь им, со­хра­ни флеш­ку».

— Де­тек­тив сни­ма­ли?

— Нет. Это бы­ла жизнь. Вы­яс­ни­лось, что этот несчаст­ный — ху­дож­ник-по­ста­нов­щик из се­ри­а­ла «Жи­вая ми­на», у ко­то­ро­го сда­ли нер­вы. Он два ме­ся­ца тор­чал в Яро­слав­ле, ис­кал ме­ста для съе­мок. Но по­том при­е­ха­ли про­дю­се­ры и за­бра­ко­ва­ли все его ло­ка­ции, фо­то­гра­фии ко­то­рых он за­бот­ли­во со­хра­нял на флеш­ку. То­гда у нас в съе­моч­ной груп­пе по­яви­лась та­кая шут­ка: «Оста­но­ви ме­ня, ко­гда я бу­ду го­тов за­лезть на ма­ши­ну».

— Про­ект «Ел­ки», ко­гда он за­ду­мы­вал­ся, был при­зван сыг­рать объ­еди­ня­ю­щую роль: «мы — од­на стра­на». Уда­лось ли это сде­лать, как вы ду­ма­е­те? Ка­кой со­ци­аль­ный и куль­тур­ный итог «Елок»?

— Ну, мне ка­жет­ся, что в чем-то, ко­неч­но, уда­лось. На­род ждет это ки­но, идет на него и го­ло­су­ет руб­лем. А что ка­са­ет­ся «куль­тур­но­го ито­га»… Зна­е­те, в ка­ком-то со­вет­ском филь­ме бы­ла та­кая сце­на: од­ну де­вуш­ку, ви­ди­мо, сбив­шу­ю­ся с ис­тин­но­го пу­ти, про­ра­ба­ты­ва­ли на ком­со­моль­ском со­бра­нии. И вот вы­сту­па­ет в ее за­щи­ту ком­со­мо­лец: «она же — хо­ро­шая, про­сто за­пу­та­лась, а это бы­ва­ет». И вот мне ка­жет­ся, что «Ел­ки» — про лю­дей, ко­то­рые «хо­ро­шие, про­сто за­пу­та­лись, и это бы­ва­ет». И каж­дый фильм нам га­ран­ти­ру­ет, что че­ло­век рас­пу­та­ет­ся и все бу­дет хо­ро­шо. И в этом есть чу­дес­ное но­во­год­нее на­стро­е­ние, ко­то­рое пе­ре­да­ет­ся все­рьез устав­ше­му за год зри­те­лю. Он вы­хо­дит из за­ла с улыб­кой — «да все рас­пу­та­ет­ся, ко­неч­но». Этим мне «Ел­ки» очень сим­па­тич­ны.

Мне пред­ло­жил участ­во­вать в этом про­ек­те Жо­ра Кры­жов­ни­ков. Это мой пер­вый опыт ра­бо­ты со сту­ди­ей «Ба­зи­левс» и в «Ел­ках». Фран­ши­за — это та­кая осо­бая ис­то­рия, ко­гда ты не пред­ла­га­ешь свой сце­на­рий или ге­ро­ев, они уже при­ду­ма­ны до те­бя. Те­бе оста­ет­ся ре­шить — ин­те­рес­но ли те­бе иметь де­ло с пред­ло­жен­ны­ми сю­же­та­ми и ге­ро­я­ми или нет. Од­на из но­велл мне по­нра­ви­лась, и я со­гла­си­лась. Ав­тор идеи «Елок» Ти­мур Бек­мам­бе­тов участ­во­вал в про­цес­се стра­те­ги­че­ски. То есть на на­чаль­ном эта­пе, ко­гда я вы­би­ра­ла ар­ти­стов на глав­ные ро­ли, он рас­смат­ри­вал кан­ди­да­тов, да­вал со­ве­ты. И в фи­на­ле — ко­гда уже при­ни­мал ре­жис­сер­ский ва­ри­ант мон­та­жа. А в осталь­ном мне был вы­дан аб­со­лют­ный кре­дит до­ве­рия. Я пом­ню, что пы­та­лась об­су­дить с Жо­рой Кры­жов­ни­ко­вым, ка­кой дол­жен быть спо­соб рас­ска­за ис­то­рии, ка­кая у нее долж­на быть ин­то­на­ция, по­то­му что это же часть об­ще­го це­ло­го. И он мне от­ве­чал: «Нас устро­ит лю­бая ва­ша ин­то­на­ция». Услы­шать та­кие сло­ва от про­дю­се­ра — меч­та лю­бо­го ре­жис­се­ра. И я на­де­юсь не под­ве­сти сво­ей ин­то­на­ци­ей це­лое. А даль­ше уже на­ча­лось про­из­вод­ство. И оно бы­ло та­ким… ярост­ным, что там уже бы­ло не до особых об­суж­де­ний.

— Я чи­таю си­ноп­сис ны­неш­них «Елок»: «Сне­гу­роч­ка спа­са­ет оди­но­ко­го де­душ­ку, тю­мен­ский хип­стер по­мо­га­ет дя­де Юре, Бо­рис де­ла­ет все воз­мож­ное, что­бы его друг Же­ня не вер­нул­ся в Яку­тию, перм­ские спортс­ме­ны меч­та­ют уви­деть улыб­ку де­вуш­ки, жи­тель­ни­ца Во­ро­не­жа от­прав­ля­ет­ся в сто­ли­цу, что­бы встре­тить­ся с ак­те­ром Ко­ма­ров­ским». Ка­кая из них — ва­ша но­вел­ла?

— Моя — про жи­тель­ни­цу Во­ро­не­жа. Она про­дав­щи­ца ко­фе и элит­ных на­пит­ков на вок­за­ле. И от­прав­ля­ет­ся она в путь не то что­бы в Моск­ву, а за сво­ей лю­бо­вью. Или за тем, что она счи­та­ет сво­ей лю­бо­вью. Это мож­но на­звать та­ким же­лез­но­до­рож­ным «ро­уд-му­ви». Ге­ро­и­ня но­вел­лы сме­лая, да­же от­ча­ян­ная. Та­ких рань­ше в ки­но иг­ра­ла Ин­на Чу­ри­ко­ва. Чест­но ска­зать, я меч­та­ла най­ти ак­три­су, по­хо­жую по тем­пе­ра­мен­ту на Чу­ри­ко­ву. И вот мне ка­жет­ся, что я ее на­шла. Это чу­дес­ная Ка­тя Аге­е­ва. Кра­си­вая и некра­си­вая, от­ча­ян­ная и без­за­щит­ная. Ры­жая ведь­ма с зе­ле­ны­ми гла­за­ми.

— У нас в ко­ме­дий­ном ки­но все кон­флик­ты, как пра­ви­ло, ис­кус­ствен­ные. Как вы до­би­ва­е­тесь то­го, что­бы кон­фликт бы­ло на­сто­я­щим, непод­дель­ным?

— Вы вер­но за­ме­ти­ли нас­чет ис­кус­ствен­но­сти кон­флик­та — мне ка­жет­ся, что неко­то­рым сце­на­ри­стам, пи­шу­щим ко­ме­дию, ка­жет­ся, что обыч­но­го, про­сто­го кон­флик­та недо­ста­точ­но. И они на­чи­на­ют его услож­нять, на­гро­мож­дать, на­кру­чи­вать немыс­ли­мые об­сто­я­тель­ства. Им ка­жет­ся, что от это­го бу­дет смеш­нее. Но увы, это так ред­ко по­лу­ча­ет­ся. Мне ка­жет­ся, что ко­ме­дию мож­но сде­лать с со­всем про­сты­ми и по­нят­ны­ми ве­ща­ми. Бо­лее то­го, лич­но мне она бу­дет ка­зать­ся смеш­нее «на­во­ро­чен­ной». И мно­гим зри­те­лям, я ду­маю, то­же. Чем жиз­нен­ней кон­фликт, тем боль­ше узна­ва­е­мость ис­то­рии. Тем боль­ше ве­ро­ят­ность то­го, что зри­тель улыб­нет­ся, узнав в ней се­бя или сво­е­го зна­ко­мо­го. — Нель­зя из­бе­жать раз­го­во­ра о став­ших зна­ме­ни­ты­ми ва­ших кли­пах на пес­ни Шну­ро­ва. Ко­гда я бе­се­до­вал со Шну­ром, он ска­зал мне по по­во­ду кли­пов: «это все Аня Пар­мас» — имея в ви­ду вас как ре­жис­се­ра. Я счи­таю, что эти ми­ни-филь­мы — осо­бый жанр. Их успех объ­яс­ня­ет­ся еще и тем, что в них нет вра­нья и ла­ки­ров­ки дей­стви­тель­но­сти, ко­то­рые есть в круп­ных ки­но­фор­мах. Как вы са­ми се­год­ня оце­ни­ва­е­те эти ра­бо­ты? Мо­гут ли они стать на­ча­лом че­го-то но­во­го?

— За эти­ми ми­ни-филь­ма­ми, бе­з­услов­но, сто­ит се­рьез­ная ра­бо­та. И, ко­неч­но же, не толь­ко моя. Но ко­гда мы это де­ла­ли, ска­жу чест­но, не бы­ло це­ли — со­здать но­вый жанр. Ско­рее это вос­при­ни­ма­лось как фан­та­сти­че­ская воз­мож­ность за день­ги Сер­гея Шну­ро­ва (про­сти, Се­ре­жа) по­ху­ли­га­нить и по­шу­тить всласть. Сде­лать и ему при­ят­ное, и, воз­мож­но, зри­те­лю. А по­том вы­яс­ни­лось, что это мно­гим по­ка­за­лось ин­те­рес­ным.

Воз­мож­но, кто-то пой­дет даль­ше и сде­ла­ет из это­го нечто боль­шее… По­ни­ма­е­те, вот мы сня­ли шесть ми­ни-филь­мов. И в ка­кой-то мо­мент про­изо­шла оста­нов­ка. Я не мо­гу объ­яс­нить, по­че­му это про­изо­шло, но вдруг ста­ло по­нят­но, что даль­ше уже мы бу­дем толь­ко по­вто­рять­ся. И мне са­мой со­всем не хо­чет­ся де­лать од­но и то же. В этом же жан­ре ми­ни-филь­ма. На­до при­ду­мы­вать нечто прин­ци­пи­аль­но но­вое. Что вполне, кстати, в ду­хе Шну­ро­ва, по­сколь­ку он все­гда дви­жет­ся впе­ред, у него за­да­ча — все­гда удив­лять. А эти кли­пы по­лу­ча­ет­ся — уже прой­ден­ный этап, топ­та­ние на ме­сте. На­вер­ное, мож­но бы­ло бы рас­ска­зать еще эн­ное ко­ли­че­ство ис­то­рий про раз­ные ха­рак­те­ры. Но все рав­но я осо­знаю, что это бу­дет са­мо­по­втор.

— Я не мо­гу с ва­ми пол­но­стью со­гла­сить­ся. Эти филь­мы име­ют уже са­мо­сто­я­тель­ное зна­че­ние: по­лу­чи­лась эн­цик­ло­пе­дия рус­ской жиз­ни, под­бор­ка на­сто­я­щих со­вре­мен­ных рус­ских ти­пов, ха­рак­те­ров. И она, ка­жет­ся, еще не до кон­ца со­бра­на. А клип про «ла­бу­те­ны» — во­об­ще от­дель­ная ис­то­рия: это же не смеш­но, а ско­рее тра­гич­но. Лю­бая фе­ми­нист­ка ска­за­ла бы вам, что это фильм про тра­ге­дию рус­ской жен­щи­ны, ко­то­рая про­дол­жа­ет ви­деть се­бя толь­ко гла­за­ми муж­чин, в ка­че­стве ве­щи. И на­ря­жа­ет се­бя имен­но как вещь.

— Это прав­да, и я не знаю, сколь­ко еще долж­но прой­ти вре­ме­ни, что­бы что-то в жен­ском со­зна­нии сдви­ну­лось. Но тут зна­е­те, ка­кая есть ме­та­мор­фо­за. У нас в съе­моч­ной груп­пе до­воль­но мно­го жен­щин — ху­дож­ник-по­ста­нов­щик, ху­дож­ник по ко­стю­мам, по гри­му, вто­рой ре­жис­сер. Ко­ро­че, уй­ма те­ток. И мы об­суж­да­ли с ни­ми де­та­ли: что нуж­но вклю­чить в этот обя­за­тель­ный на­бор — пе­ред сбо­ра­ми на пер­вое сви­да­ние? И в мо­мент об­суж­де­ния я с ра­до­стью ощу­ща­ла се­бя ча­стью боль­шо­го жен­ско­го це­ло­го. Эти сбо­ры на сви­да­ние — это же це­лый план «Бар­ба­рос­са». Все чет­ко, до мил­ли­мет­ра долж­но быть про­ду­ма­но. Это не пе­ре­дать — с ка­кой тща­тель­но­стью жен­щи­на изу­ча­ет свое ли­цо пе­ред пер­вым сви­да­ни­ем, че­рез ка­кое уве­ли­чи­тель­ное стек­ло. И вот мы об­суж­да­ем и по­ни­ма­ем: ка­кие там муж­чи­ны — это все рав­но веч­ная жен­ская иг­ра, и в ней есть что-то та­кое, что нра­вит­ся жен­щи­нам са­мо по се­бе, без­от­но­си­тель­но вся­ких там дя­дей.

— Как у вас про­ис­хо­дит кол­лек­тив­ное об­суж­де­ние при съем­ках этих кли­пов? Сце­на­рий рож­да­ет­ся и уточ­ня­ет­ся по хо­ду съе­мок? Как вы­стра­и­ва­ют­ся от­но­ше­ния внут­ри съе­моч­ной груп­пы? — В прин­ци­пе, у нас все очень де­мо­кра­тич­но… Един­ствен­ное, что мне тя­же­ло вы­но­сить,— это су­хой про­фес­си­о­на­лизм. Я по­ни­маю, что мы не «Пи­о­нер­ская зорь­ка» и что боль­шин­ство лю­дей не обя­за­но фа­на­тич­но лю­бить свою ра­бо­ту. Но ес­ли я чув­ствую, что лю­ди со­бра­лись на пло­щад­ке лишь по необ­хо­ди­мо­сти, за­ра­бо­тать де­нег, то твор­че­ский кон­такт и вза­и­мо­по­ни­ма­ние с ни­ми невоз­мож­но. По­это­му я ста­ра­юсь, что­бы ко­ман­да со­сто­я­ла из лю­дей, ко­то­рым ин­те­рес­но участ­во­вать кон­крет­но со мной и кон­крет­но в этом про­ек­те. И это не ро­ман­ти­че­ский, а со­вер­шен­но де­ло­вой под­ход. Над кли­пом, в си­лу фи­нан­со­вых и про­чих при­чин, ра­бо­та­ет обыч­но неболь­шая ко­ман­да, и, ес­ли ра­бо­тать мно­го и ча­сто, ко­ман­да эта пре­вра­ща­ет­ся в боль­шую се­мью. Мне лич­но эта се­мей­ствен­ность очень важ­на… Ко­гда я впер­вые ока­за­лась на съем­ках боль­шо­го ки­но, это бы­ла но­вел­ла в аль­ма­на­хе «Пе­тер­бург. Толь­ко по люб­ви», я с ужа­сом об­на­ру­жи­ла, ка­кое огром­ное ко­ли­че­ство лю­дей, ока­зы­ва­ет­ся, тру­дит­ся на пло­щад­ке во вре­мя съе­мок. А я про­сто нуж­да­юсь в том, что­бы за­пом­нить каж­до­го че­ло­ве­ка в ли­цо и на­зы­вать его по име­ни. Мне это необ­хо­ди­мо, ина­че я не ощу­щаю се­бя сво­ей.

— Да­вай­те по­го­во­рим о при­ро­де ко­ми­че­ско­го. С од­ной сто­ро­ны, у нас очень мно­го вся­ких юмо­ри­сти­че­ских пе­ре­дач, по­сто­ян­ный хо­хот на те­ле­ви­де­нии, в том чис­ле и над по­ли­ти­ка­ми — ко­неч­но, не над сво­и­ми, а над чу­жи­ми. В ки­но ко­ме­дия — са­мый рас­про­стра­нен­ный жанр. С дру­гой сто­ро­ны — есть ощу­ще­ние, что весь этот смех ка­кой-то сдав­лен­ный. По­то­му что вид­но, что лю­ди бо­ят­ся шу­тить. Зная, что сме­ять­ся те­перь мож­но да­ле­ко не над всем. Над чем те­перь мож­но шу­тить, над чем — нет? Мо­же­те рас­ска­зать?

— Ну, ко­неч­но, ес­ли за­да­вать­ся во­про­сом, «над чем мож­но шу­тить, а над чем нель­зя», то мож­но за­кан­чи­вать шу­тить в прин­ци­пе. Это сра­зу ду­шит на кор­ню всю идею сме­ха. Один раз я про­бо­ва­ла пи­сать сце­на­рий ко­ме­дии. И в ито­ге эту ко­ме­дию, как мне ка­жет­ся, за­ду­ши­ли на кор­ню — имен­но тем, что пы­та­лись при­ве­сти сце­на­рий к ка­ко­му-то стан­дар­ту жан­ра и со­блю­де­нию необ­хо­ди­мых «при­ли­чий». Это бы­ла ко­ме­дия про со­бач­ку, ко­то­рая об­ла­да­ла ин­тел­лек­том. И мог­ла как бы рас­слы­шать мыс­ли лю­дей. Уж где-где, а в мыс­лях мы ведь се­бя со­всем не огра­ни­чи­ва­ем. Но это ока­за­лось «не в фор­ма­те», ис­то­рию на­ча­ли уво­дить в се­мей­ную ро­ман­ти­че­скую ко­ме­дию. На этом моя ра­бо­та на про­ек­те за­кон­чи­лась, и мы разо­шлись. По­верь­те, я не осуж­даю про­дю­се­ров и ин­ве­сто­ров. Лю­ди, сни­мая се­год­ня ки­но, риску­ют день­га­ми, и они изо всех сил ста­ра­ют­ся эти рис­ки ми­ни­ми­зи­ро­вать. Я про­сто не по­ни­маю, от­ку­да у про­дю­се­ров та­кое то­таль­ное недо­ве­рие к ав­то­рам. Ведь ты же вы­брал это­го сце­на­ри­ста? Ты ведь знал о нем? Чи­тал на­вер­ня­ка. Без это­го до­ве­рия хо­ро­шее ки­но, мне ка­жет­ся, не по­лу­чит­ся. Тем бо­лее ко­ме­дия. При­ня­то го­во­рить, что слож­нее все­го в ки­но че­ло­ве­ка рас­сме­шить. Но это прав­да! Растро­гать или на­пу­гать все-та­ки про­ще. А вот рас­сме­шить — са­мая тон­кая вещь. И ес­ли ты не до­ве­ря­ешь в этом во­про­се сце­на­ри­сту, с ко­то­ро­го все на­чи­на­ет­ся, о чем еще мож­но го­во­рить?..

— Преж­де у нас в ки­но бы­ло два лю­би­мых объ­ек­та шу­ток: вна­ча­ле сме­я­лись над но­вы­ми рус­ски­ми — биз­не­сме­на­ми, а те­перь при­ня­то сме­ять­ся над «ста­ры­ми рус­ски­ми», то есть над ин­тел­ли­ген­ци­ей, как ее по­ни­ма­ют ре­жис­се­ры. Сей­час еще до­пол­ни­тель­но по­явил­ся но­вый под­вид, объ­ект для шу­ток — это хип­стер. Ну и что в них смеш­но­го?

— Юмор воз­ни­ка­ет там, где воз­ни­ка­ет на­сто­я­щий ге­рой, на­сто­я­щий кон­фликт — и, со­от­вет­ствен­но, про него ин­те­рес­но рас­ска­зы­вать ис­то­рию. Будь то ко­ме­дия или тра­ге­дия. Да ка­кую угод­но. В 1990-е оче­вид­ны­ми ге­ро­я­ми бы­ли биз­не­сме­ны, в них чув­ство­ва­лась пас­си­о­нар­ность. Это бы­ли та­кие ти­та­ны. Есте­ствен­но, над ни­ми бы­ло ин­те­рес­но и по­сме­ять­ся. И над бан­ди­та­ми бы­ло воз­мож­но сме­ять­ся — они то­же бы­ли ге­ро­я­ми о-го-го. Сей­час ге­рои — по­жа­луй что ра­бот­ни­ки си­ло­вых ве­домств. На­вер­ное, по­это­му очень мно­го се­ри­а­лов и филь­мов про них сей­час. А вот хип­сте­ры, на мой взгляд, осо­бой пас­си­о­нар­но­стью не об­ла­да­ют. Не та­кие они, что ли, на­сто­я­щие. Фа­сад, ко­неч­но, ин­те­рес­ный, но ха­рак­тер силь­ный не чув­ству­ет­ся. Ну или лич­но я его не чув­ствую. — Один из са­мых яр­ких ти­пов это­го го­да — это учи­тель­ни­ца в шко­ле, ко­то­рая не мо­жет ина­че вос­пи­ты­вать де­тей, кро­ме как с по­мо­щью при­выч­но­го окри­ка «си­деть, я ска­за­ла» или да­же ска­кал­кой на­ка­зы­вать. Де­ти по­том это все вы­кла­ды­ва­ют в YouTube, и в об­ще­стве на­чи­на­ет­ся нешу­точ­ный скан­дал. Глав­ное ощу­ще­ние, что для всех этих учи­те­лей по­след­них 30 лет со все­ми их гран­ди­оз­ны­ми пе­ре­ме­на­ми, слов­но и не бы­ло. Это ни­как их не из­ме­ни­ло. Это не объ­ект для юмо­ра?

— Все де­ло в том, что лю­бые пе­ре­ме­ны — это очень страш­но, соб­ствен­но, мое но­вое ки­но «Про­сто све­тят звез­ды» то­же немно­го об этом. Рас­стать­ся с преж­ней жиз­нью, со ста­ры­ми при­выч­ка­ми. На­чать жить по-но­во­му, ду­мать по-но­во­му. Мне ка­жет­ся, что страх этот лег­ко мож­но спу­тать с чем угод­но. В том чис­ле и с лю­бо­вью. Это ес­ли про фильм. А ес­ли про тех учи­те­лей, ко­то­рые со ска­кал­ка­ми, так это во­об­ще-то кли­ни­че­ский слу­чай. Вы зна­е­те, у ме­ня стар­шая се­ст­ра — учи­тель. Пре­по­да­ет рус­ский язык и ли­те­ра­ту­ру. По­это­му я, как мне ка­жет­ся, непло­хо знаю этот школь­ный мир. Он немно­го су­ма­сшед­ший, но в хо­ро­шем смыс­ле. Жен­ский кол­лек­тив, ча­сто со­вер­шен­но ли­шен­ный лич­ной жиз­ни, про­сто по­то­му, что нет на нее вре­ме­ни. Неболь­шая зар­пла­та и огром­ная стоп­ка тет­ра­дей каж­дый ве­чер. Зна­е­те, есть за­ме­ча­тель­ный анек­дот про учи­тель­ни­цу, на ко­то­рую в лиф­те на­па­да­ет нар­ко­ман и пы­та­ет­ся дер­нуть у нее та­кую до­воль­но уве­си­стую сум­ку. Она вце­пи­лась в сум­ку, как в жизнь, и кри­чит: «Со­чи­не­ния не бе­ри,— про­тя­ги­ва­ет ему ка­кую-то пап­ку: — вот, возь­ми класс­ное ру­ко­вод­ство!» Но бо­юсь, что по­ня­тен анек­дот бу­дет толь­ко учи­те­лям.

— Сей­час кон­фликт меж­ду ны­неш­ни­ми 17-лет­ни­ми и их ро­ди­те­ля­ми по раз­ным при­чи­нам ста­но­вит­ся ак­ту­аль­ным, об­ще­ствен­но зна­чи­мым. По­то­му что это кон­фликт двух куль­тур — те­ле­ви­зо­ра и ин­тер­не­та. В этом го­ду, кстати, до­воль­но боль­шое ко­ли­че­ство филь­мов сня­то на эту тему — по­пыт­ка уви­деть и по­нять имен­но это вир­ту­аль­ное по­ко­ле­ние, неве­до­мое.

— Мне оно как раз вполне ве­до­мо по той при­чине, что сей­час мо­е­му сы­ну — 14, а до­че­ри — 13. От них я узнаю о по­пу­ляр­ных бло­ге­рах, Undertale и про­чем. Я во­об­ще-то счи­таю се­бя че­ло­ве­ком быст­ро со­об­ра­жа­ю­щим. И быст­ро раз­го­ва­ри­ва­ю­щим. Но они — еще быст­рее. Мы недав­но хо­ди­ли с ни­ми на фильм «Фан­та­сти­че­ские тва­ри – 2». Для по­ко­ле­ния, ко­то­рое вы­рос­ло на Гар­ри Пот­те­ре, фильм «Фан­та­сти­че­ские тва­ри – 2» — это как при­квел. Но это не глав­ное. Я, на­при­мер, в ки­но бо­я­лась очень круп­ных пла­нов на боль­шом экране. Как-то это рез­ко «лу­пит по гла­зам». А со­зда­те­ли «Фан­та­сти­че­ских тва­рей» ни на грамм это­го не бо­ят­ся. Ни круп­ных пла­нов, ни ско­ро­сти мон­та­жа, ни то­го, что где-то зри­тель не успе­ва­ет че­го-то по смыс­лу до­гнать… По­том до­го­нишь, как бы го­во­рят они. И вот я смот­рю, и де­ти смот­рят это ки­но, да еще и все на ан­глий­ском язы­ке с рус­ски­ми суб­тит­ра­ми. Они все это вос­при­ни­ма­ют мгно­вен­но. По­ме­ня­лась ка­кая-то внут­рен­няя ско­рость вос­при­я­тия. И, со­от­вет­ствен­но, как толь­ко это по­ко­ле­ние стал­ки­ва­ет­ся с дру­гим рит­мом, бо­лее мед­лен­ным, они мо­мен­таль­но те­ря­ют ко все­му ин­те­рес, та­кая вот стран­ная шту­ка.

«Все де­ло в том, что лю­бые пе­ре­ме­ны — это очень страш­но. Мне ка­жет­ся, что страх этот лег­ко мож­но спу­тать с чем угод­но. В том чис­ле и с лю­бо­вью»

Ан­на Пар­мас во вре­мя вру­че­ния при­за за луч­ший сце­на­рий на «Ки­но­тав­ре» (2018)

«Ел­ки» — это по­пыт­ка на­ла­дить ком­му­ни­ка­цию меж­ду раз­ны­ми людь­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.