ЛУЧ СВЕ­ТА

OK! (Russia) - - Персона - Фото: Егор Васильев. Стиль: Ири­на Сви­стуш­ки­на Ма­ки­яж: Ма­ри­на Ика­е­ва/giorgio Armani Beauty При­чес­ки: Ти­мур Са­ды­ков, На­та­лия Аб­да­ло­ва/redken

Сы­ну сколь­ко сей­час? Теона: Че­ты­ре с по­ло­ви­ной ме­ся­ца. И вы всё вре­мя бе­ре­те его с со­бой?

Т.: Прак­ти­че­ски. Ма­ма моя уеха­ла в Гер­ма­нию, она по­чти пять ме­ся­цев про­ве­ла с на­ми. У ме­ня то­гда бы­ло неве­ро­ят­ное раз­до­лье, я мог­ла вы­сы­пать­ся, хо­дить куда угод­но. А сей­час — всё: ма­ма уеха­ла, Мак­сим це­лы­ми дня­ми на съем­ках, так что я вез­де с ма­лы­шом.

Так это же здо­ро­во, что Мак­сим це­лы­ми дня­ми на съем­ках.

Мак­сим: Да, сла­ва бо­гу. Т.: Луч­ше ску­чать по че­ло­ве­ку... М.: ...чем он бу­дет мо­зо­лить гла­за. ( Улы­ба­ет­ся.) Т.: Нет, про­сто Мак­сим нена­ви­дит си­деть до­ма. М.: Я люб­лю на­хо­дить­ся до­ма, про­сто я не люб­лю без­дель­ни­чать. Для ме­ня без­де­лье — невы­но­си­мое аб­со­лют­но бы­тие.

А у те­бя бы­ва­ют та­кие пе­ри­о­ды?

Ино­гда, но они обыч­но не за­тя­ги­ва­ют­ся — мне в этом плане ве­зет, — а от без­дей­ствия я с ума схо­жу.

У вас та­кой ма­лень­кий ребенок, это же «дей­ствие» каж­дую се­кун­ду!

М.: Я про про­фес­си­о­наль­ное без­дей­ствие. По­нят­но, что быть с ре­бен­ком — это ра­дость, участ­во­вать в его ро­сте, корм­ле­нии, гу­ля­нии...

По­ни­маю. Слу­шай­те, а как вас во­об­ще судь­ба све­ла?

М.: Я пом­ню, как мы встре­ти­лись впер­вые, в 2001 или в 2002 го­ду. Я то­гда учил­ся в ГИТИСЕ у Сер­гея Бо­ри­со­ви­ча Про­ха­но­ва. Теона при­шла к нам в го­сти — она дру­жи­ла с мо­и­ми од­но­курс­ни­ка­ми. Я вы­хо­жу на ули­цу, а она в окру­же­нии огром­но­го ко­ли­че­ства пар­ней, все улы­ба­ют­ся, сме­ют­ся. Я ее не сра­зу при­знал, мне го­во­рят: «Ну как же, это Теона!»

Ты в то вре­мя уже бы­ла из­вест­ной?

Т.: То­гда мю­зик­лы шли во­всю: «Мет­ро», «Нотр-дам»... М.: Теона уже бы­ла звез­дой, в «Нотр-дам» участ­во­ва­ла. И она мне ки­ну­ла: «При­вет», улыб­ну­лась сво­ей лу­че­зар­ной улыб­кой, у ме­ня дрог­ну­ло сердце, но на этом всё за­кон­чи­лось. Она с этой гвар­ди­ей убе­жа­ла в дру­гую сто­ро­ну.

Теона удив­лен­но смот­рит на Мак­си­ма... Ни­че­го та­ко­го не пом­нишь?

М.: У нее бе­лый лист. ( Сме­ет­ся.) Т.: Нет, я пом­ню, что я при­шла к те­бе на спек­такль «Ро­мео и Джу­льет­та» в Те­атр Лу­ны. М.: Это бы­ло поз­же. Т.: Воз­мож­но. Но я от­лич­но это пом­ню, это бы­ло со­вер­шен­но по­тря­са­ю­ще, по­то­му что там иг­ра­ли од­ни пар­ни. И Ро­мео, и Джу­льет­ту со­от­вет­ствен­но.

А ты, Мак­сим, кого иг­рал?

Ма­му Джу­льет­ты.

Неп­ло­хо! Та­кая мощ­ная ма­ма, ма­ма-куль­ту­рист­ка.

Т.: Он был нере­аль­но кра­си­вым. М.: У ме­ня бы­ли длин­ные во­ло­сы, а сей­час остат­ки слад­ки, как го­во­рит­ся. Т.: Ты и сей­час кра­си­вый. ( Улы­ба­ет­ся.) Но это пер­вая встре­ча. А та­кая ос­но­ва­тель­ная слу­чи­лась в про­шлом го­ду. М.: Как ни стран­но, од­но­курс­ни­ки и во вто­рой раз по­вли­я­ли на на­шу встречу. У ме­ня есть од­но­курс­ник Же­ня Ко­ря­ков­ский, он снял фильм и в рам­ках про­ек­та «ДОКЕР» по­ка­зы­вал его в Те­ат­ре Ер­мо­ло­вой. Он при­гла­сил и ме­ня, и Тео­ну. Т.: Мы дав­но дру­жим с Же­ней. И вот мы оба при­шли на по­каз. Бы­ло жут­ко хо­лод­но, это был фев­раль. И там, в фойе, я увидела это­го че­ло­ве­ка с огром­ны­ми гла­за­ми. М.: У ме­ня вот та­кая бо­ро­да бы­ла! ( По­ка­зы­ва­ет.) Т.: И что-то в нем та­кое... Я не то что по­смот­ре­ла на него и по­ду­ма­ла: «Ка­кой класс­ный па­рень!» Я не знаю, мне про­сто ста­ло как-то хо­ро­шо, спо­кой­но. Есть та­кие лю­ди, ко­то­рые из­лу­ча­ют ка­кую-то уди­ви­тель­ную энер­гию, и хо­чет­ся ря­дом с ни­ми хо­тя бы по­сто­ять.

Ты по­сто­я­ла?

По­сто­я­ла. А он еще та­кой тро­га­тель­ный был. Же­ня очень силь­но пе­ре­жи­вал, его пря­мо тряс­ло, а Мак­сим всё хо­дил и ко­фе, чай ему при­но­сил. Это бы­ло так ми­ло, и я по­ду­ма­ла: ка­кой же он уди­ви­тель­ный и пре­крас­ный че­ло­век! И всё. Мы еще пе­ре­гля­ну­лись па­ру раз в за­ле и на этом рас­ста­лись. А че­рез несколь­ко ме­ся­цев я слу­чай­но в Facebook увидела очень зна­ко­мое ли­цо. Заш­ла на стра­нич­ку Мак­си­ма и про­сто лайк­ну­ла фо­то­гра­фию.

Это­го ока­за­лось до­ста­точ­но?

М.: Бо­лее чем. Т.: И вот у нас ребенок! А ес­ли ребенок спро­сит, от­ку­да бе­рут­ся де­ти, на­до ска­зать... М.: ...Спа­си­бо Мар­ку Цу­кер­бер­гу! Т.: В об­щем, на­до про­сто лайк­нуть фо­то­гра­фию в Facebook. М.: Мы на­ча­ли пе­ре­пи­сы­вать­ся, по­том Теона при­е­ха­ла но­чью ко мне на съе­моч­ную пло­щад­ку. Был хо­лод, она при­е­ха­ла на так­си, пол­то­ра ча­са жда­ла ме­ня, ко­гда я осво­бо­жусь. Т.: Боль­ше! Мак­сим ска­зал, что он го­лод­ный, я и при­вез­ла ему оре­хи ка­кие-то, го­лу­би­ку. (Обра­ща­ясь к Мак­си­му.) Ты пост то­гда со­блю­дал. В об­щем, я ре­ши­ла на­кор­мить че­ло­ве­ка. М.: Сна­ча­ла, пом­ню, у ме­ня был ди­кий за­жим. Съем­ки про­хо­ди­ли за об­ща­гой ВГИКА, у нас с Тео­ной не бы­ло ва­ри­ан­тов спря­тать­ся в теп­лое ме­сто, и мы с ней иг­ра­ли в фут­бол ка­кой-то бан­кой.

В смыс­ле, «иг­ра­ли в фут­бол»?!

Т.: Ну, мы про­сто хо­ди­ли и пи­на­ли ка­меш­ки и бан­ки, что­бы со­греть­ся. М.: Мне до сих пор стыд­но, ко­гда я вспо­ми­наю эту на­шу встречу. Ну то есть, ко­гда ду­ма­ешь о пер­вом сви­да­нии, пред­став­ля­ешь цве­ты тон­на­ми, ва­го­на­ми. А тут мы оба бы­ли про­сто как оло­вян­ные сол­да­ти­ки. ▶

Они вро­де бы из двух со­вер­шен­но раз­ных ми­ров. Теона ДОЛЬНИКОВА — звез­да мю­зик­лов, а Мак­сим ЩЁГОЛЕВ — ак­тер, чья по­пу­ляр­ность свя­за­на с се­ри­а­ла­ми. Но ко­гда я ви­жу, как они об­ща­ют­ся друг с дру­гом, у ме­ня воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что эти лю­ди вместе всю жизнь и что по-дру­го­му и быть не мог­ло... Теона и Макс се­го­дня ВПЕР­ВЫЕ РАССКАЗЫВАЮТ О СВО­ИХ ОТ­НО­ШЕ­НИ­ЯХ. Кста­ти, на ин­тер­вью они при­шли со сво­им ма­лень­ким ре­бен­ком

Т.: Два три­на­дца­ти­лет­них под­рост­ка, ко­то­рые не зна­ют, о чем по­го­во­рить. М.: Мы так за­мерз­ли, я пом­ню эти ле­дя­ные ру­ки. Т.: Ну я же хо­те­ла быть кра­си­вой: на­де­ла в мороз ке­ды, по­то­му что ке­ды для ме­ня — это са­мая ве­ли­кая кра­со­та. ( Улы­ба­ет­ся.) М.: И еще у те­бя бы­ла би­рю­зо­вая бан­да­на в R’n’b-сти­ле.

А ты не бо­я­лась эле­мен­тар­но про­стыть в этих ке­дах?

М.: Она бес­страш­ный че­ло­век.

Бес­страш­ный?

М.: Аб­со­лют­но! Бо­ит­ся толь­ко се­бя, как все та­лант­ли­вые лю­ди, и мне ка­жет­ся, это ос­нов­ная ее про­бле­ма. Т.: Бо­юсь и не люб­лю се­бя.

А ты, Макс?

М.: О, у ме­ня всё еще ху­же. Т.: В об­щем, встре­ти­лись два оди­но­че­ства. М.: Ну, мы ра­бо­та­ем, ко­неч­но, над со­бой. Но по­ка это не очень хо­ро­шо по­лу­ча­ет­ся. У нас про­фес­сия ду­рац­кая: ты всё вре­мя се­бя ищешь, а по­том от се­бя убе­га­ешь, за­тем при­хо­дишь к то­му, что на­до по­нять, кто ты, и при­нять се­бя. Ко мне это осо­зна­ние при­шло год на­зад.

Что ты име­ешь в ви­ду?

То, что на­до при­нять се­бя та­ким: вы­со­ким, лы­се­ю­щим, с ко­сяч­ка­ми. При­нять то, что ты не са­мый ум­ный на све­те, что ты не са­мый та­лант­ли­вый на све­те. Я очень мно­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал над со­бой, на­чи­ная от длин­ных во­лос до плеч и кон­чая бри­тьем на­го­ло. Экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с ве­сом. На­при­мер, сей­час я ве­шу сто ки­ло­грамм, а у ме­ня бы­вал вес и сто два­дцать два. Я пы­тал­ся быть тем, кем я не яв­лял­ся. И вот толь­ко сей­час, бла­го­да­ря Тео­ше, на­чал успо­ка­и­вать­ся. Она буд­то под­ве­ла ме­ня к зер­ка­лу и по­ка­за­ла мне ме­ня на­сто­я­ще­го. Т.: Я сей­час рас­пла­чусь.

А раз­ве быть вы­со­ким — это пло­хо, Макс?

М.: Ой, сколь­ко у ме­ня проблем в дет­стве бы­ло из-за мо­е­го роста! Да­же вы­ход из ав­то­бу­са-трол­лей­бу­са каж­дый раз за­кан­чи­вал­ся чуть ли не со­тря­се­ни­ем моз­га. Я рос в Во­ро­не­же. У нас, ко­неч­но, трол­лей­бу­сы та­кие же, как в Москве, но я всё вре­мя был на гра­ни про­ис­ше- ствия. А по­том, я же был еще и ху­дым, ко­гда в Моск­ву при­е­хал, ве­сил все­го семь­де­сят два ки­ло­грам­ма. То есть это был пря­мо та­кой ске­лет. Я пом­ню, ко­гда я на­чал над со­бой экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать. Сер­гей Бо­ри­со­вич Про­ха­нов на вто­ром кур­се ГИТИСА при­шел на наш урок по тан­цам: мы все у стан­ка, в этих ло­си­нах об­тя­ги­ва­ю­щих, в ма­еч­ках. Он по­смот­рел на нас и вы­звал к се­бе в ка­би­нет. Го­во­рит: «Мак­сим, ты что-то сде­лай с со­бой. Ли­бо ты на­чи­на­ешь ка­чать­ся, ли­бо мы бу­дем рас­ста­вать­ся». И у ме­ня на­ча­лась дру­гая жизнь.

Слу­шай­те, я все-та­ки за­тро­ну од­ну бо­лез­нен­ную те­му. Не мо­гу за­быть, Макс, твое ин­тер­вью в неко­ем из­да­нии по по­во­ду рас­ста­ва­ния с актрисой Юли­ей Зи­ми­ной. Это был та­кой крик от­ча­я­ния с тво­ей сто­ро­ны — грусть, оби­да, аб­со­лют­но об­на­жен­ный нерв. Я еще не был зна­ком с то­бой то­гда и ис­кренне уди­вил­ся, на­сколь­ко та­кой бру­таль­ный муж­чи­на мо­жет быть ра­ни­мым и сен­ти­мен­таль­ным.

Бы­ло, бы­ло, да. Не знаю, что ска­зать. Был пе­ри­од та­кой тя­же­лый, рас­ста­ва­ние тя­же­лое. Я тоже, ко­неч­но, дров на­ло­мал в свое вре­мя. Сей­час ес­ли оцен­ку про­из­во­дить ка­кую-то, то я по­ни­маю, что с са­мо­го на­ча­ла бы­ло очень мно­го оши­бок до­пу­ще­но, ко­то­рые по­том невоз­мож­но ока­за­лось ис­пра­вить. А они на­кап­ли­ва­лись, на­кап­ли­ва­лись, как ком. У ме­ня нет ни­ка­ких обид, ни­ка­ких пре­тен­зий, спа­си­бо и то­му че­ло­ве­ку, и Бо­гу, что этот пе­ри­од в мо­ей жиз­ни был и я был счаст­лив.

До это­го у те­бя тоже бы­ли раз­ные пе­ри­о­ды: ты ведь был два­жды же­нат, и у те­бя до встречи с Тео­ной уже бы­ло трое де­тей.

Я все­го один раз был же­нат. У нас с Та­ней Солн­це­вой сту­ден­че­ская слу­чи­лась ис­то­рия, фей­ер­верк, са­лют, и всё. Ума-то нет. Его и сей­час нет, а то­гда уж точ­но од­ни гор­мо­ны. Но ре­бе­но­чек у нас же­лан­ный. Т.: Илье уже пят­на­дцать лет!

Вы об­ща­е­тесь?

М.: Да, ко­неч­но. Я ста­ра­юсь, что­бы всё бы­ло хо­ро­шо, что­бы ни де­тям, ни их ма­мам не бы­ло тя­же­ло. Я ста­ра­юсь как мо­гу, а там уже ма­мы пусть са­ми ре­ша­ют. Но де­ти по­ка, сла­ва бо­гу, жи­вут в ми­ре, в люб­ви, спра­ши­ва­ют друг о дру­ге. Лу­чик (Лу­ка, сын Мак­си­ма и Тео­ны. — Прим. ОК!) по­ка не спра­ши­ва­ет, как сест­рич­ки и как бра­тик, но сест­рич­ки ин­те­ре­су­ют­ся им все­гда.

А доч­ки у те­бя...

...от актрисы Ал­лы Ка­за­ко­вой. Мы вместе у Ана­то­лия Ва­си­лье­ва в те­ат­ре ра­бо­та­ли: был мо­мент, ко­гда я сов­ме­щал служ­бу в Те­ат­ре Лу­ны и у ве­ли­ко­го ма­сте­ра Ва­си­лье­ва (до тех пор, по­ка он не остал­ся ра­бо­тать во Фран­ции).

Да уж, та­кие диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ные твор­че­ские тер­ри­то­рии!.. И ты со все­ми быв­ши­ми род­ствен­ни­ка­ми в хо­ро­ших от­но­ше­ни­ях?

Я участ­вую в жиз­ни и де­тей, и их мам, всем по­мо­гаю.

Теона, а те­бя этот мо­мент не сму­щал, чи­сто по-жен­ски? Трое де­тей, ро­ди­тель­ские обя­за­тель­ства…

Т.: Ес­ли чест­но, я со­всем об этом не ду­ма­ла. Я осо­бо не зна­ла, кто та­кой Мак­сим, — я те­ле­ви­зор во­об­ще не смот­рю. Ко­гда я узнала, что у него трое де­тей, на­обо­рот, по­ду­ма­ла: кру­то! Че­ло­век уже зна­ет, как и что на­до де­лать. Чест­но го­во­ря, я рань­ше не ви­де­ла, что­бы от­цы, у ко­то­рых есть быв­шие же­ны, бы­ли так вни­ма­тель­ны к сво­им де­тям и да­же к быв­шим же­нам. Этот факт за­став­ля­ет еще боль­ше ува­жать че­ло­ве­ка, это дей­стви­тель­но очень ред­кое ка­че­ство. Я ра­да, что у ме­ня нет ком­плек­сов на этот счет. На­при­мер, ма­му Илю­ши, Та­ню Солн­це­ву, я зна­ла еще до рож­де­ния их с Мак­си­мом сы­на. Она про­бо­ва­лась на роль в мю­зик­ле «Мет­ро», мы несколь­ко раз пе­ре­се­ка­лись. Мы не дру­жи­ли, но пе­ре­се­ка­лись. Сей­час с Та­ней мы пе­ри­о­ди­че­ски об­ща­ем­ся, ино­гда в Facebook я спра­ши­ваю у нее, как де­ла, ко­гда в го­сти при­дут.

Су­пер!

Т.: С Ал­лой я не зна­ко­ма, но де­воч­ки тоже при­хо­ди­ли к нам в го­сти.

Я смот­рю, как тро­га­тель­но сей­час Макс кор­мит сы­на. Это при­выч­ное за­ня­тие?

М.: Да, и лю­би­мое! Т.: Как толь­ко у Мак­си­ма вы­ход­ной, он сра­зу же рвет­ся уха­жи­вать за ма­лы­шом, по­то­му что ску­ча­ет по нему.

Со стар­ши­ми детьми бы­ло то же самое?

КО­ГДА Я УЗНАЛА, ЧТО У НЕГО ТРОЕ ДЕ­ТЕЙ, ПО­ДУ­МА­ЛА: КРУ­ТО! ЧЕ­ЛО­ВЕК УЖЕ ЗНА­ЕТ, КАК И ЧТО НА­ДО ДЕ­ЛАТЬ

В ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ ТЕО­НЫ Я СТАРАЛСЯ НЕ ЛЕЗТЬ. ОНА СА­МА МНЕ ВСЁ РАССКАЗАЛА

М.: Да, ко­неч­но! Пом­ню се­бя с ка­ки­ми-то бу­ты­лоч­ка­ми, пом­ню про­гул­ки, как я до­чек в лес во­зил. Толь­ко вый­дешь с ко­ляс­кой — они уже спят.

Ка­кая у до­че­рей раз­ни­ца в воз­расте?

Они по­год­ки. Этим ле­том бу­дет де­вять и де­сять. Т.: Вз­рос­лые уже де­воч­ки. М.: В про­шлых мо­их от­но­ше­ни­ях, до встречи с Тео­ной, де­ти ста­но­ви­лись про­бле­мой, ме­ня упре­ка­ли в том, что я так ча­сто ви­жусь с детьми. Я, на­при­мер, мо­гу оста­вать­ся у де­тей но­че­вать, в их дет­ской, и я ни­ко­гда не счи­тал это чем-то за­зор­ным. Я по­ни­маю, что мы с быв­ши­ми же­на­ми не вра­ги, по­то­му что у нас есть за­да­чи бо­лее се­рьез­ные, чем лич­ные от­но­ше­ния. Так вот, я по­лу­чал упре­ки: «Что ты так ча­сто ез­дишь к де­тям?» Я го­во­рил о том, что мне хо­чет­ся остать­ся там, по­то­му что есть та­кие дни, ко­гда у де­во­чек с утра шко­ла, по­том од­ну на­до ве­сти на ба­лет, дру­гую на му­зы­ку, по­том за­брать. Го­во­рил, что мне ну­жен день, ко­то­рый я смо­гу про­ве­сти там от и до. На это я слы­шал «нет». А Теона как-то по-че­ло­ве­че­ски сра­зу ска­за­ла: «Ко­неч­но, в чем про­бле­ма?» Т.: Ну, я ска­за­ла, что, ес­ли на­до оста­вать­ся у де­тей, зна­чит, на­до оста­вать­ся. М.: С Тео­шей это не ста­но­вит­ся про­бле­мой в прин­ци­пе, что са­мо по се­бе огром­ный ей за­чет! Ты понимаешь, что этот че­ло­век с то­бой, он те­бя чув­ству­ет и те­бе не на­до ни­ка­ких схем придумывать. А рань­ше мне при­хо­ди­лось врать, го­во­рить, что съ­е­моч­ная сме­на за­дер­жи­ва­ет­ся, и так да­лее. А тут ни­ка­ких проблем, при­чем ни с Тео­ной, ни с ее сест­рой, ни с ро­ди­те­ля­ми. Они все са­ми спра­ши­ва­ют ме­ня о доч­ках. Т.: Мои ро­ди­те­ли обо­жа­ют и Мак­си­ма, и всё, что с ним свя­за­но. Си­ту­а­ции в жиз­ни раз­ные бы­ва­ют, но на­до ста­рать­ся быть муд­рым, чест­ным. И в мо­ей жиз­ни бы­ва­ли не очень чест­ные от­но­ше­ния, к со­жа­ле­нию, мы все не ан­ге­лы. И по­это­му я ре­ши­ла, что не хо­чу боль­ше ни­ко­гда лгать, пусть, мо­жет, и бу­дет мне боль­но. Пусть мне ска­жут, что из­ме­ни­ли, по­лю­би­ли дру­гую, всё что угод­но, но пусть бу­дет чест­ность. Даль­ше я са­ма ре­шу, как ре­а­ги­ро­вать. Ес­ли ты дей­стви­тель­но любишь че­ло­ве­ка, ка­кие-то ве­щи мож­но про­стить. М.: Аб­со­лют­но с то­бой со­гла­сен. Т.: Не по­ни­маю, о ка­кой се­мье мож­но го­во­рить, ко­гда нет до­ве­рия. А ес­ли нет до­ве­рия, то я не по­ни­маю, ка­кая это мо­жет быть се­мья.

Теона, в тво­ей жиз­ни был очень тя­же­лый пе­ри­од. Ты по­те­ря­ла же­ни­ха: Ни­ки­та вне­зап­но умер на га­стро­лях от ин­суль­та...

Да... У нас тоже, ко­неч­но, бы­ли непро­стые от­но­ше­ния, я же рань­ше жи­ла в Аме­ри­ке, я бы­ла за­му­жем.

Вот это­го я не знал. А быв­ший муж — аме­ри­ка­нец?

Да. М.: Так она не раз­ве­де­на! (Теоне.) Что ты мол­чишь? Она до сих пор за­му­жем за аме­ри­кан­цем!.. Т.: ...Ска­зал недо­воль­но Мак­сим. Ну, зна­ешь, у те­бя трое де­тей, а у ме­ня быв­ший муж!

А по­че­му ты не раз­во­дишь­ся, Теона?

В ка­кой-то мо­мент это бы­ло невоз­мож­но, по­том не ста­ло Ни­ки­ты и мне уже бы­ло всё рав­но. На­вер­ное, это зву­чит как-то стран­но, но по­след­ние несколь­ко лет мне во­об­ще бы­ло всё рав­но, что про­ис­хо­дит. По­сле смер­ти Ни­ки­ты у ме­ня всё про­ис­хо­ди­ло на ав­то­ма­те. Я ра­бо­та­ла для то­го, что­бы про­сто не сой­ти с ума, у ме­ня бы­ло очень мно­го спек­так­лей и прак­ти­че­ски не бы­ло сво­бод­но­го вре­ме­ни. На сцене я вы­ли­ва­ла всё, что со мной про­ис­хо­ди­ло. Бла­го у ме­ня еще та­кие ро­ли, на раз­рыв, я «уми­ра­ла» каж­дый ве­чер. Как ни стран­но, мне это по­мо­га­ло: смерть на сцене по­мо­га­ла жить даль­ше. В тот мо­мент у ме­ня, ви­ди­мо, про­ис­хо­ди­ло сбли­же­ние с Ни­ки­той. Ме­ня на­кры­ва­ло страш­но, я чи­та­ла эзо­те­ри­че­скую ли­те­ра­ту­ру на те­му вы­хо­да из те­ла... Я хо­те­ла с ним уви­деть­ся, за­дать ему ка­кие-то во­про­сы, он мне всё вре­мя снил­ся. И сей­час он снит­ся пе­ри­о­ди­че­ски, но в тот пе­ри­од осо­бен­но. Каж­дый раз, ко­гда он мне снил­ся, я за­да­ва­ла ему во­прос, по­че­му он умер. И в этот мо­мент у него ка­кой-то очень стран­ный взгляд по­яв­лял­ся, он на­чи­нал очень при­сталь­но на ме­ня смот­реть и улы­бать­ся... Я вот сей­час рас­ска­зы­ваю, и у ме­ня пря­мо ды­бом во­ло­сы.

У ме­ня тоже му­раш­ки по ко­же.

И ни ра­зу он не от­ве­тил мне на этот во­прос, это все­гда бы­ло мол­ча­ние. Про­ис­хо­ди­ли раз­ные ми­сти­че­ские ве­щи. Бы­ли мо­мен­ты, ко­гда я на­хо­ди­лась прак­ти­че­ски на гра­ни жиз­ни и смер­ти, у ме­ня дав­ле­ние па­да­ло во­об­ще, и вдруг в этот мо­мент зво­нил кто-то из дру­зей Ни­ки­ты: «Теона, у те­бя всё в по­ряд­ке? Мне Ни­ки­та при­снил­ся, пла­чет, го­во­рит, что Теоне на­до по­мочь, ей очень пло­хо»...

С ума сой­ти.

Т.: Ко­неч­но, я знаю, что мно­гие не ве­рят в сны. М.: Это она про ме­ня сей­час го­во­рит. Т.: Да, но я по­ни­маю, что не мо­жет че­ло­век про­сто так уви­деть та­кой сон.

Ты од­на жи­ла в то вре­мя?

Я жи­ла с ма­мой Ни­ки­ты. Я год жи­ла с его ма­мой. Я по­ни­ма­ла, что са­ма се­бя мо­гу вы­та­щить, а она од­на не смо­жет.

Как это бла­го­род­но с тво­ей сто­ро­ны.

М.: Уни­каль­ный слу­чай: они до сих пор дру­жат. Ма­ма Ни­ки­ты при­ез­жа­ет к нам в го­сти.

Что все-та­ки, Теона, по­мог­ло те­бе эту си­ту­а­цию из­ме­нить?

Т.: Очень мно­гие лю­ди, ко­гда с ни­ми что-то та­кое про­ис­хо­дит, пытаются от­стра­нить­ся, за­нять се­бя чем-то, что их мо­жет от­влечь от бо­ли. А я се­бя от бо­ли не от­вле­ка­ла. Чем бы я ни за­ни­ма­лась, всё име­ло от­но­ше­ние к Ни­ки­те. Спек­так­ли я иг­ра­ла для него, всё, что я про­жи­ва­ла, ска­жем так, я про­жи­ва­ла во имя него. Он был со мной каж­дую се­кун­ду, в мо­ей го­ло­ве. Ес­ли я хо­те­ла ры­дать, то я ры­да­ла, ес­ли я хо­те­ла кри­чать, то я кри­ча­ла. Бла­го­да­ря это­му спу­стя три го­да — его не ста­ло 14 июня 2014 го­да — я уже ви­жу свет. На­вер­ное, вот так. Пер­вый год по­сле его смер­ти я вез­де встре­ча­ла над­пи­си «Вы­хо­ди на свет». В со­вер­шен­но раз­ных ме­стах. Это бы­ло на­столь­ко стран­но! И тоже бла­го­да­ря, на­вер­ное, та­ким ма­лень­ким штуч­кам я се­бя вы­тас­ки­ва­ла на свет.

Ска­жи, к мо­мен­ту встречи с Мак­сом ты уже из­ме­ни­лась?

Да, да, ко­неч­но. Мне слож­но су­дить о сво­ем по­зи­ти­ве внут­рен­нем, но это уже опре­де­лен­но бы­ла дру­гая сту­пень. М.: Ну всё рав­но бы­ла, зна­ешь, за че­ло­ве­ком... не тень, а ка­кой-то воз­дух плот­ный. Т.: Ми­раж.

Ты это ост­ро чув­ство­вал, Макс?

М.: Ко­неч­но. Это же вид­но, ко­гда че­ло­век вро­де с то­бой, а вро­де и нет. Но я в личную жизнь Тео­ны старался не лезть. Она са­ма мне всё рассказала. ▶

ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТОТ ЧЕ­ЛО­ВЕК С ТО­БОЙ, ОН ТЕ­БЯ ЧУВ­СТВУ­ЕТ И ТЕ­БЕ НЕ НА­ДО НИ­КА­КИХ СХЕМ ПРИДУМЫВАТЬ. А РАНЬ­ШЕ МНЕ ПРИ­ХО­ДИ­ЛОСЬ ВРАТЬ...

В ка­кой мо­мент это слу­чи­лось?

Т.: Вот что мне по­нра­ви­лось с са­мо­го на­ча­ла: мы с Мак­сом сра­зу бы­ли очень от­кро­вен­ны друг с дру­гом, то есть мы де­ли­лись и про­шлы­ми от­но­ше­ни­я­ми, и тем, что нас не устра­и­ва­ло в про­шлых от­но­ше­ни­ях. М.: Мы уже по­жи­ли, мы уже немо­ло­дые. ( Улы­ба­ет­ся.) Т.: Это кто немо­ло­дой?! М.: Я уже нет, а ты-то, по­нят­но, — те­бе три­на­дцать. Нет, я имею в ви­ду то, что у нас за спи­ной был ка­кой-то опыт. Т.: Хо­те­лось про­сто­ты в от­но­ше­ни­ях.

А Макс те­бе пси­хо­ло­ги­че­ски по­мог?..

Т.: ...Вы­ле­чить­ся? На са­мом де­ле, ес­ли та­кие ве­щи слу­ча­ют­ся, они с то­бой на про­тя­же­нии всей тво­ей жиз­ни оста­ют­ся, ты их ни­ку­да не де­нешь уже. Но тем не ме­нее, ко­неч­но, я по­смот­ре­ла на жизнь по-дру­го­му. Во-пер­вых, по­явил­ся луч све­та, наш Лу­чик. Ребенок — это во­об­ще кос­мос. И ко­неч­но, я безум­но благодарна и ма­ме Ни­ки­то­са за то, как она всё это вос­при­ня­ла. Она при­ня­ла Лу­ку как сво­е­го соб­ствен­но­го вну­ка, к Мак­си­му она очень неж­но от­но­сит­ся.

Теона, а с му­жем-аме­ри­кан­цем ты со­би­ра­ешь­ся раз­во­дить­ся?

Как толь­ко, так сра­зу. ( Улы­ба­ет­ся.) Мне нуж­но при­е­хать ту­да, по­то­му что мы с ним же­ни­лись в Кан­за­се, там, где жи­вут его ро­ди­те­ли. Это непро­стой процесс.

Макс, те­бя всё устра­и­ва­ет? Не стре­мишь­ся по­ско­рее за­ре­ги­стри­ро­вать ва­ши от­но­ше­ния?

М.: Мне всё рав­но, ес­ли чест­но. Я же знаю, что та ис­то­рия за­кон­че­на. Джо­ша я знаю, я знаю, как он вы­гля­дит, знаю, что у него есть дру­гая жен­щи­на. Я да­же знаю, как вы­гля­дит ба­буш­ка Джо­ша. Ну да, бы­ла ис­то­рия, но от нее оста­лась толь­ко бу­маж­ка. Я ведь сам со­сто­ял в от­но­ше­ни­ях, бу­дучи при этом офи­ци­аль­но же­на­тым че­ло­ве­ком. Сей­час ря­дом со мной мой лю­би­мый че­ло­век, ря­дом наш маль­чик ма­лень­кий, и это важ­нее все­го. Пой­ми, Ва­дим, я не про­па­ган­ди­рую ни в ко­ем слу­чае сво­бод­ные от­но­ше­ния. На са­мом де­ле, я за се­мью, я не за сво­бо­ду от­но­ше­ний. Мне ка­жет­ся, до­ку­мен­таль­ное под­твер­жде­ние обя­за­тель­но долж­но быть в то вре­мя, ко­гда лю­ди по­ня­ли свои на­ме­ре­ния, окон­ча­тель­но опре­де­ли­лись, что ина­че быть не мо­жет.

По­до­жди, я за­дам во­прос: вы что, еще не опре­де­ли­лись?

М.: Я опре­де­лил­ся, но я же не мо­гу да­вить, на­вя­зы­вать Теоне свое мне­ние. Ма­ло ли что еще слу­чит­ся! ( Улы­ба­ет­ся.) Глав­ное, у нас есть сын. Т.: Ну он про­сто та­кой хо­ро­шень­кий, сы­но­чек наш. В нем всё, о чем я меч­та­ла. Я всю жизнь меч­та­ла, что­бы у ме­ня бы­ли ямоч­ки на ще­ках. У ме­ня ни­ко­гда их не бы­ло, а у сы­на на­ше­го есть. Я меч­та­ла, что­бы у ме­ня бы­ли се­рые гла­за, — у сы­ноч­ка се­рые гла­за. Вот что еще на­до? Прак­ти­че­ски иде­аль­ный муж­чи­на! А ес­ли воз­вра­щать­ся к бра­ку... Ка­кая раз­ни­ца, есть рос­пись или, как это на­зы­ва­ет­ся, штамп в пас­пор­те, или нет. М.: Да всё рав­но штамп бу­дет, успо­кой­ся! Т.: Да? Я не знаю, Макс еще не де­лал мне пред­ло­же­ния.

Прав­да?

М.: Я хо­чу.

А что ме­ша­ет?

Ни­че­го не ме­ша­ет. Ни­че­го не оста­нав­ли­ва­ет. Т.: По­до­жди, под­рас­тет Лу­ка, бу­дет не­сти фа­ту сза­ди. М.: Сна­ча­ла Теона долж­на раз­ве­стись. Т.: На са­мом де­ле, мне ска­за­ли, что брак, за­ре­ги­стри­ро­ван­ный не в Рос­сии, не дей­ству­ет в Рос­сии, так что я спо­кой­но мо­гу вый­ти за­муж. ( Улы­ба­ет­ся.) М.: А ес­ли мы за­хо­тим рас­пи­сать­ся в Шта­тах, что то­гда? Вот я те­бе сде­лаю пред­ло­же­ние, до­пу­стим, в Нью-йор­ке, и как то­гда быть? Т.: Мы при­е­дем в Аме­ри­ку вместе с Мак­си­мом, что­бы он по­зна­ко­мил­ся с Джо­шем и всей его се­мьей. В мо­ей жиз­ни нет людей, с ко­то­ры­ми я на­хо­жусь в ка­ких-то вра­же­ских от­но­ше­ни­ях, сла­ва бо­гу. У Джо­ша со­вер­шен­но по­тря­са­ю­щая се­мья, его ро­ди­те­ли ме­ня обо­жа­ют, каж­дый день пи­шут, спра­ши­ва­ют, как Лу­ка, как Мак­сим.

Про­сто ка­кое-то уни­каль­ное еди­не­ние всех и вся! А сколь­ко, Теона и Макс, вы уже вместе?

Т.: Пол­то­ра го­да. М.: Ка­кие пол­то­ра го­да? Год и три ме­ся­ца. 1 апреля ты но­чью впер­вые при­е­ха­ла ко мне на пло­щад­ку.

То есть всё на­ча­лось 1 апреля. Об­хо­хо­чешь­ся!

Т.: Да, об­хо­хо­чешь­ся! Бо­лее то­го, наш малыш дол­жен был родиться 1 апреля. И я го­во­рю: «Вот это бу­дет са­мая кру­тая пер­во­ап­рель­ская шут­ка!» Но в ито­ге сын по­явил­ся на два ме­ся­ца рань­ше. М.: Он сам всё ре­шил. Т.: Он не дотерпел, ре­шил, что срочно хо­чет к ро­ди­те­лям, и ро­дил­ся в ян­ва­ре.

Ска­жи, Теона, ты уже ра­бо­та­ешь? Или еще по­гру­же­на в ма­те­рин­ство?

Я за всю жизнь прак­ти­че­ски ни­ко­гда не от­ды­ха­ла, всё вре­мя те­атр-те­атр-те­атр. И сей­час я по­ду­ма­ла, что за­слу­жи­ла па­ру ме­ся­цев, что­бы про­сто по­быть с ма­лы­шом. Это неве­ро­ят­ный кайф. Год, ко­неч­но, я не про­си­жу. Уже бук­валь­но че­рез неделю по­сле родов ме­ня про­си­ли вый­ти в мю­зик­ле «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние» Ан­дрея Кон­ча­лов­ско­го, в про­шлом го­ду у нас бы­ла пре­мье­ра. По­тря­са­ю­щий спек­такль, ко­неч­но, но я по­ка не мо­гу. Хо­чет­ся прий­ти в иде­аль­ную фор­му.

А ты сей­час не в иде­аль­ной фор­ме?

Я очень силь­но на­бра­ла.

Так по те­бе и не ска­жешь.

У ме­ня ли­цо ху­дое — в этом мой сек­рет. Мне на­до сбро­сить еще пят­на­дцать ки­ло­грамм. Уже из­ба­ви­лась от де­ся­ти, еще пят­на­дцать — и бу­дет иде­аль­но.

Это воз­мож­но?

Ко­неч­но, воз­мож­но! Си­ла во­ли нуж­на, ну и го­ло­ву вклю­чить. Я сей­час хо­жу к пси­хо­ло­гу.

За­чем?

Ну он по про­фес­сии пси­хо­лог, а кли­ни­ка свя­за­на имен­но с по­ху­де­ни­ем. Ме­ня при­гла­си­ли, и я по­ду­ма­ла: «По­про­бую, по­че­му бы и нет?» И дей­стви­тель­но, это из­ме­ни­ло мое от­но­ше­ние к еде во­об­ще. Бо­лее то­го, Мак­сим ме­ня очень под­дер­жи­ва­ет, в кли­ни­ку он не хо­дит, но до­ма ста­ра­ет­ся со­блю­дать ре­жим пи­та­ния.

Вот слу­шаю вас и хо­чу по­же­лать, до­ро­гие мои, что­бы ва­ша се­мей­ная идил­лия про­дол­жа­лась как мож­но доль­ше!

Т.: Спа­си­бо, Ва­дим! Это прав­да сча­стье — встре­тить сво­е­го че­ло­ве­ка. М.: Ты не ду­май, мы тоже по­рой бы­ва­ем взвин­чен­ны­ми. Я, ко­неч­но, Тео­ну по­ни­маю: ме­ня до­ма нет, она, бед­ная, ис­тос­ко­ва­лась, ску­ча­ет. Я уез­жаю-при­ез­жаю но­чью, по­зав­тра­кал и вновь убе­жал. Она про­сто ме­ня не ви­дит. В ито­ге во вре­мя сме­ны по­зво­нишь па­ру раз, на­пи­шешь ко­рот­ко. И я чув­ствую, что она буд­то го­во­рит: «Ну вот что ты со мной так, лишь бы от­пи­сать­ся». Т.: Всё это ме­ло­чи жиз­ни. Ни­че­го, я вот куп­лю се­бе рюк­за­чок для ма­лы­ша...

И в путь.

М.: И в путь, точ­но!

НАШ МАЛЫШ ДОЛ­ЖЕН БЫЛ РОДИТЬСЯ 1 АПРЕЛЯ. НО В ИТО­ГЕ СЫН ПО­ЯВИЛ­СЯ НА ДВА МЕ­СЯ­ЦА РАНЬ­ШЕ... НЕ ДОТЕРПЕЛ, РЕ­ШИЛ, ЧТО СРОЧНО ХО­ЧЕТ К РО­ДИ­ТЕ­ЛЯМ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.