По­ды бла­го­дат­ные

Okhota i Rybalka - XXI Vek - - Проблема - Алек­сей МИРОНЧУК

У под­но­жия кур­га­на, на ко­то­рый трид­цать лет на­зад я впер­вые взо­брал­ся вме­сте с еге­рем Лео­ни­дом Фе­до­ро­ви­чем За­хар­чен­ко, сте­ли­лась без­бреж­ная ширь трост­ни­ко­вых зай­мищ. По зо­ло­ти­сто­му ко­в­ру рас­пу­шив­ших­ся ме­те­лок ка­ти­лись к го­ри­зон­ту раз­го­ня­е­мые вет­ром вол­ны, а вслед за ни­ми по небу нес­лись об­рыв­ки об­ла­ков. При­ле­га­ю­щая с дру­гой сто­ро­ны паш­ня пе­ре­ли­ва­лась на солн­це шел­ком па­у­ти­ны ба­бье­го ле­та. От от­крыв­ших­ся про­сто­ров ве­я­ло пер­во­здан­но­стью и неиз­ве­дан­но­стью.

Пла­ны об­сле­до­ва­ния это­го уго­дья вы­стра­и­ва­лись са­ми со­бой, и мое во­об­ра­же­ние тут же ри­со­ва­ло за­хва­ты­ва­ю­щие кар­ти­ны пред­сто­я­щих охот. Фе­до­ро­вич, уста­ло за­ва­лив­шись в терп­ко пах­ну­щую по­лынь, не то­ро­пясь рас­ска­зы­вал о том, что слы­шал в дет­стве от ста­ри­ков ста­нич­ни­ков об этом глу­хом и в про­шлом необы­чай­но бо­га­том уро­чи­ще под на­зва­ни­ем по­ды. Еще при жиз­ни его пра­пра­де­дов эта ни­зи­на бы­ла на­пол­не­на во­дой и трост­ни­ко­вой бал­кой со­еди­ня­лась с реч­кой По­ну­рой, ко­то­рая по сей день неспеш­но вли­ва­ет­ся в при­азов­ские ли­ма­ны. В ту неза­па­мят­ную по­ру в по­дах в изоби­лии во­ди­лась раз­но­об­раз­ная во­до­пла­ва­ю­щая и бо­лот­ная пти­ца, пле­сы ки­ше­ли ка­ра­ся­ми, уве­си­сты­ми са­за­на­ми и щу­ка­ми, а по боль­шой ве­сен­ней во­де под­ни­ма­лась в них на нерест та­рань. Мест­ные ка­за­ки, про­мыш­ляв­шие рыб­ной лов­лей, при­во­зи­ли на под­во­дах про­ко­но­па­чен­ные плос­ко­дон­ки, тол­ка­лись на них по са­гам, вы­ни­мая из пле­те­ных вен­те­рей бо­га­тые уло­вы.

Во­круг бы­ла об­ра­ба­ты­ва­е­мая тру­до­лю­би­вым на­ро­дом степь, по ко­то­рой то тут, то там кур­ча­ви­лись за­рос­ли тер­на, пест­ре­ли раз­но­тра­вьем се­но­ко­сы да по бал­кам взды­ма­лись глу­хой сте­ной ка­мы­ши. Ве­ли­кое мно­же­ство зайцев, пе­ре­пе­лов, ку­ро­па­ток и обыч­ных в то вре­мя дроф на­хо­ди­ли здесь и кров, и стол. Воль­но па­су­ще­е­ся по­го­ло­вье овец га­ран­ти­ро­ва­ло без­бед­ное су­ще­ство­ва­ние вол­чьим вы­вод­кам.

Как ни бе­ре­ди­ла ка­за­ка охот­ни­чья страсть, а поз­во­лить се­бе охо­ту ра­ди за­ба­вы он не мог.

Опас­ная во­ин­ская служ­ба, тя­же­лая еже­днев­ная ра­бо­та по хо­зяй­ству от­ни­ма­ли все вре­мя и си­лы. Раз­ве что осо­бо гу­стые та­бу­ны уток или об­наг­лев­шие до­нель­зя вол­ки «вы­нуж­да­ли» его за­бить доб­рый за­ряд в свою крем­нев­ку, по­те­шить ду­шу и, ес­ли по­ве­зет, блес­нуть пе­ред ста­нич­ни­ка­ми уда­лью. При­шед­ших в эти края за­по­рож­ских, а за­тем и дон­ских ка­за­ков по­ра­жа­ла ширь здеш­них сте­пей, бо­гат­ство рек и чер­но­та зем­ли, су­лив­шей неслы­хан­ные уро­жаи. Вот толь­ко лю­то­ва­ли на этих про­сто­рах непо­кор­ные чер­ке­сы и пле­ме­на ко­чев­ни­ков — по­том­ков Зо­ло­той Ор­ды. Дол­гие го­ды их воль­ни­цы за­кон­чи­лись при цар­ство­ва­нии Ека­те­ри­ны II. Ее вер­ный под­дан­ный, слав­ный пол­ко­во­дец Алек­сандр Ва­си­лье­вич Су­во­ров, был на­прав­лен на Ку­бань для укреп­ле­ния го­су­дар­ствен­ной гра­ни­цы...

Но в про­шлом ве­ке про­ка­ти­лась по этим ме­стам кон­ны­ми сот­ня­ми Граж­дан­ская вой­на. По ста­ни­цам и ху­то­рам про­шлась без­жа­лост­ная кол­лек­ти­ви­за­ция и прод­раз­верст­ка. Но­вая власть не про­сти­ла ка­за­кам свое­во­лия, при­ну- ди­тель­но вы­се­ли­ла бог весть в ка­кие края са­мые креп­кие се­мьи. А сле­дом при­шла оче­ред­ная на­пасть — немец­кая ок­ку­па­ция. И толь­ко в на­ча­ле 1943 го­да, вы­гнав по­ган­цев, ге­ро­и­че­ский на­род на­чал под­ни­мать с ко­лен кол­хо­зы. Во­ло­вьи и кон­ные упряж­ки усту­пи­ли ме­сто трак­то­рам, их ло­ша­ди­ных сил бы­ло до­ста­точ­но, что­бы вспа­хать все за­леж­ные зем­ли. Лишь кру­тые скло­ны меот­ских кур­га­нов, как и преж­де, се­реб­ри­лись ко­вы­лем, да кур­ти­ны тер­на по бе­ре­гам степ­ных ре­чу­шек по­кры­ва­лись позд­ней осе­нью го­лу­бой дым­кой — обиль­ным уро­жа­ем ягод.

Ого­ло­дав­шие за вре­мя ре­во­лю­ци­он­ных пе­ре­мен и во­ен­ной раз­ру­хи лю­ди рас­ти­ли хлеб и ра­до­ва­лись мир­ным дням. Из го­да в год су­хие ве­сен­ние вет­ры, не встре­чая на сво­ем пу­ти пре­град, вы­ду­ва­ли пло­до­род­ный слой зем­ли вме­сте с про­рос­ши­ми по­се­ва­ми. Ио­сиф Ста­лин сво­им ука­зом обя­зал на­род в спеш­ном по­ряд­ке са­жать лес­ные по­ло­сы, что­бы спа­сти степь-кор­ми­ли­цу, не пре­вра­тить ее в пу­сты­ню.

Спу­стя де­ся­ти­ле­тия при­азов­ская рав­ни­на при­об­ре­ла ны­неш­ний «клет­ча­то­ле­со­по­ло­са­тый» вид. Уче­ные умы от эко­ло­гии дол­го ду­ма­ли, как на­звать это тво­ре­ние рук че­ло­ве­ка: ле­со­по­ле или по­ле­лес, но и то и дру­гое ма­ло по­хо­ди­ло на лес и на степь. В ито­ге бы­ло при­ду­ма­но до­ста­точ­но ем­кое опре­де­ле­ние: аг­ро­куль­тур­ный ланд­шафт. С той по­ры жи­вут ку­бан­цы на окуль­ту­рен­ном и, сла­ва Бо­гу, не лун­ном ланд­шаф­те.

По­ды, к сча­стью, так и оста­лись степ­ны­ми блюд­ца­ми как сим­вол непо­бе­ди­мо­сти При­ро­ды, об­ра­зец ее бы­ло­го об­ли­ка.

Что со­бой пред­став­ля­ет ин­тен­сив­ное ве­де­ние сель­ско­го хо­зяй­ства, спро­си­те вы. Отве­чу: фан­та­сти­че­ски вы­со­кие уро­жаи зер­но­вых и про­паш­ных куль­тур, оби­лие ово­щей и фрук­тов, пла­та за ко­то­рые — то­таль­ная об­ра­бот­ка каж­до­го хоть ма­ло-маль­ски при­год­но­го к ис­поль­зо­ва­нию клоч­ка зем­ли, мно­гие тон­ны ми­не­раль­ных удоб­ре­ний, еже­год­но вно­си­мых в ис­то­ща­е­мые чер­но­зе­мы, не мень­шее ко­ли­че­ство гер­би­ци­дов и пе­сти­ци­дов, вы­ли­ва­е­мое на эти же пло­ща­ди, ты­ся­чи и ты­ся­чи ку­бо­мет­ров во­ды, от­би­ра­е­мых для по­ли­ва из об­ме­лев­ших степ­ных ре­чу­шек, ме­то­ды и тех­но­ло­гии об­ра­бот­ки и убор­ки сель­ско­хо­зяй­ствен­ных куль­тур с по­мо­щью со­вре­мен­ной ши­ро­ко­за­хват­ной и ско­рост­ной тех­ни­ки, от ко­то­рой не спря­тать­ся, не скрыть­ся ни мыш­ке по­лев­ке, ни вы­вод­ку пе­ре­пе­лов или фа­за­нов, ни за­та­ив­шим­ся зай­ча­там. Вы ду­ма­е­те, от­че­го из го­да в год ме­ле­ют на­ши рав­нин­ные ку­бан­ские реч­ки? Ко­неч­но, небы­ва­ло за­суш­ли­вые го­ды вно­сят свою леп­ту, но и ла­ти­фун­ди­сты в ли­це фер­ме­ров и аг­ро­хол­дин­гов, нещад­но рас­па­хи­вая ра­нее за­бо­ло­чен­ные трост­ни­ко­вые зай­ми­ща, усу­губ­ля­ют эти про­цес­сы. Ведь трост­ни­ко­вые бал­ки, по­ды, лу­го­вые и ку­стар­ни­ко­вые со­об­ще­ства — это не толь­ко вы­вод­ко­вые ста­ции птиц и зве­рей. Бла­го­да­ря за­дер­не­нию поч­вы и по­кры­тию ее есте­ствен­ным зе­ле­ным экра­ном, они слу­жат ак­ку­му­ля­то­ра­ми и ре­зер­ва­та­ми дра­го­цен­ной вла­ги, ко­то­рая нещад­но ис­па­ря­ет­ся на рас­па­хан­ных про­сто­рах. В по­доб­ных усло­ви­ях непро­сто су­ще­ство­вать ка­ким-ли­бо жи­вот­ным. Но, к сча­стью, они су­ще­ству­ют бла­го­да­ря ра­ци­о­наль­но­му ве­де­нию охот­ни­чье­го хо­зяй­ства и эф­фек­тив­ным, хо­тя и недо­ста­точ­ным ме­рам

по охран охране со сто­ро­ны при­ро­до­ох­ра ро­до­охран­ных струк­тур. Для наг на­гляд­но­сти при­ве­ду дан­ные по­сле­про­мыс­ло­во­го уче­та неко­то­рых ви­дов охот­ни­чьих ре­сур­сов в уго­дьях пло­ща­дью 82,6 тыс. га, за­креп­лен­ных за об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ци­ей охот­ни­ков (фев­раль 2018 го­да): за­яц русак — 2593, ли­си­ца —118, ша­кал — 94, ку­ни­ца ка­мен­ная — 70. Со­всем нема­ло!

Есть ли шанс со­хра­нить жи­вот­ный мир аг­ро­про­мыш­лен­но­го ланд­шаф­та, со­здать бла­го­при­ят­ную и для жи­вот­ных и для че­ло­ве­ка при­род­ную сре­ду? Да, есть, при усло­вии, что ну­во­ри­ши от сель­ско­го хо­зяй­ства «по­вер­нут­ся ли­цом» к при­ро­де и граж­да­нам, пе­ре­ста­нут на­би­вать кар­ма­ны, ци­нич­но иг­но­ри­руя бла­го­по­лу­чие при­род­ной сре­ды, ко­то­рая яв­ля­ет­ся все­на­род­ным до­сто­я­ни­ем, ес­ли ве­рить на­шей Кон­сти­ту­ции, а власть пе­ре­ста­нет за­иг­ры­вать с биз­не­сом и го­су­дар­ствен­ным при­ро­до­охран­ным ор­га­нам вер­нут ре­аль­ные ры­ча­ги для по­все­днев­но­го кон­тро­ля (не пу­тать с «за­кош­ма­ри­ва­ни­ем») пред­при­я­тий, ока­зы­ва­ю­щих нега­тив­ное вли­я­ние на объ­ек­ты жи­вот­но­го ми­ра и сре­ду их оби­та­ния.

Не со­мне­ва­юсь, что у жи­вот­но­го ми­ра есть шанс не про­сто су­ще­ство­вать, но и про­цве­тать на сель­ско­хо­зяй­ствен­ных уго­дьях! Уве­рен, воз­мож­но да­же при­умно­жить чис­лен­ность от­дель­ных его пред­ста­ви­те­лей без ущер­ба для на­ших кор­миль­цев — хле­бо­ро­бов. Для до­сти­же­ния этих це­лей го­то­ва тру­дить­ся мил­ли­он­ная ар­мия при­вер­жен­цев охо­ты.

А что же по­ды? По­ды, к сча­стью, так и оста­лись степ­ны­ми блюд­ца­ми как сим­вол непо­бе­ди­мо­сти При­ро­ды, об­ра­зец ее бы­ло­го об­ли­ка. По­кры­тые шра­ма­ми осу­ши­тель­ных ка­на­лов, ожо­га­ми ог­не­вых па­лов, вжи­вую ис­тер­зан­ные но­жа­ми план­таж­ных плу­гов, они с из­вест­ной толь­ко им пе­ри­о­дич­но­стью за­пол­ня­ют­ся дож­де­вы­ми и та­лы­ми во­да­ми, по­рас­та­ют непро­хо­ди­мы­ми за­рос­ля­ми трост­ни­ков и трав. В их за­щит­ное ло­но воз­вра­ща­ют­ся оби­тав­шие там ис­по­кон ве­ков ка­ба­ны и ли­сы, в ро­до­вые уго­дья при­хо­дят оле­ни, со­вер­шая мно­го­ки­ло­мет­ро­вый пе­ре­ход из за­по­вед­но­го Крас­но­го ле­са, и ка­ким­то чу­дес­ным об­ра­зом вновь по­яв­ля­ет­ся на раз­ли­вах ры­ба.

Гля­дя на это, по­ет ду­ша охот­ни­ка. Есть че­му ра­до­вать­ся, ес­ли сен­тябрь­ской звезд­ной но­чью сви­стят в небе ути­ные кры­лья, окрест­но­сти огла­ша­ет мо­гу­чий рев оле­ня ро­га­ля, рев­ност­но сте­ре­гу­ще­го свой га­рем, гро­хо­ча ку­цы­ми кры­лья­ми, взле­та­ют фа­за­ны, гип­но­ти­зи­руя ото­ро­пев­ше­го стрел­ка сво­им эк­зо­тич­ным опе­ре­ни­ем; по за­край­кам по­ко­сов с тюрю­лю­ка­ньем вы­пар­хи­ва­ют и, пе­ре­ва­ли­вая с кры­ла на кры­ло, уно­сят­ся тя­же­лые осен­ние пе­ре­пе­ла… Вско­ре толь­ко пер­вые утрен­ни­ки со­бьют с ка­мы­ша лист, страст­но за­льют­ся гон­чие, вы­ту­ри­вая из

стар­ни­ко­вых за­ро­с­лей вы­шед­ших крас­ным ме­хом ли­сиц и на­гу­ляв­ших са­ло ка­ба­нов. И ка­жет­ся то­гда охот­ни­чье­му лю­ду, что эта бла­го­дать бу­дет все­гда.

На­де­юсь и я, что еще не раз встре­чу утрен­нюю зо­рю в по­дах, лю­бу­ясь рез­вым чел­но­ком ле­га­вой, остав­ля­ю­щей ма­то­вый след на рос­ном лу­гу. Уви­жу, как под теп­лом пер­вых сол­неч­ных лу­чей от­ры­ва­ют­ся от зем­ли и рас­тво­ря­ют­ся в си­не­ве неба ват­ные кло­чья ту­ма­на. Де­кабрь­ским днем за­мру сре­ди свер­ка­ю­щих ине­ем ка­мы­шей и, бо­рясь с охва­тив­шим озно­бом от мо­роз­но­го ве­тер­ка, а бо­лее от азар­та, сквозь на­рас­та­ю­щую ка­ко­фо­нию го­на бу­ду вслу­ши­вать­ся в шо­ро­хи, ожи­дая в лю­бой миг пе­ре­ви­деть, как вы­ка­тит на стеж­ку ли­со­вин или мельк­нет в дуда­ре лос­ня­щим­ся бо­ком под­сви­нок.

Как ни груст­но, а при­хо­дит­ся ми­рить­ся с тем, что у на­ше­го и по­сле­ду­ю­щих по­ко­ле­ний охот­ни­ков не бу­дет воз­мож­но­сти скра­ды­вать ста­до дроф: неком­форт­но чув­ству­ет се­бя эта осто­рож­ная пти­ца в тес­ных пря­мо­уголь­ни­ках «куль­тур­но про­трав­лен­ных» по­лей. Не уви­дим мы в бли­жай­шем бу­ду­щем, как кло­нят­ся под на­по- ром ко­ся­ков та­ра­ни ка­мы­ши — спо­кой­ные во­ды По­ну­ры пе­ре­го­ро­ди­ли пло­ти­ны и шлю­зы. И все-та­ки ве­рю, что ра­но или позд­но че­ло­век нач­нет воз­вра­щать при­ро­де утра­чен­ное (не без его же по­мо­щи) ве­ли­ко­ле­пие. Усту­пит он род­ной зем­ле за­во­е­ван­ную неудобь, пе­ре­ста­нет тра­вить хи­ми­ей и даст ей пе­ре­дыш­ку. И то­гда доб­ро от­зо­вет­ся доб­ром.

Да и как не ве­рить, ес­ли зна­ешь, что аг­ро­ном мест­но­го сель­хоз­пред­при­я­тия, че­ло­век да­ле­кий от охо­ты и весь­ма прак­тич­ный по от­но­ше­нию к при­ро­де, с лю­бо­пыт­ством на­блю­да­ет за жу­рав­ля­ми, от­ды­ха­ю­щи­ми на его по­лях по­сле даль­не­го пе­ре­ле­та. При­ме­тив, как по утрам без­за­бот­но па­сет­ся на лю­церне се­мей­ство оле­ней, он по­дол­гу «за­бы­ва­ет» за­гнать на это по­ле ро­тор­ную ко­сил­ку, а вер­нув­шись с ра­бо­ты, с гор­до­стью опи­сы­ва­ет уви­ден­ное до­мо­чад­цам, и де­тиш­ки, об­ни­мая бать­ку, уго­ва­ри­ва­ют его по­ка­зать им жу­рав­лят и оле­нят. Как не на­де­ять­ся, ко­гда за­жи­ми­стый фер­мер, ра­нее за­ме­чен­ный за пус­ка­ни­ем ог­нен­ных па­лов, в ми­нув­шую снеж­ную зи­му по сво­ей ини­ци­а­ти­ве раз­во­зил на трак­то­ре зер­но­вые от­хо­ды, спа­сая от го­лод­ной смер­ти вы­ле­тев­ших к до­ро­гам фа­за­нов...

Прой­дут го­ды, и, как ко­гда-то я, дру­гой мо­ло­дой па­ре­нек, впер­вые взой­дя на вер­ши­ну то­го са­мо­го кур­га­на, бу­дет за­во­ро­жен­но смот­реть на об­шир­ное трост­ни­ко­вое зай­ми­ще, вол­ну­ю­ще­е­ся на вет­ру зо­ло­ти­стым ков­ром ме­те­лок, и ощу­ще­ние пер­во­здан­но­сти и неиз­ве­дан­но­сти это­го угол­ка при­ро­ды пле­нит его на­все­гда.

У жи­вот­но­го ми­ра есть шанс не про­сто су­ще­ство­вать, но и про­цве­тать на сель­ско­хо­зяй­ствен­ных уго­дьях!

В первую же по­сле­во­ен­ную пя­ти­лет­ку на ме­сте це­лин­ных участ­ков во­ро­ньим кры­лом за­бле­стел чер­но­зем.

И в на­ши дни неко­то­рые аг­ра­рии счи­та­ют до­пу­сти­мым пус­кать па­лы.

Вот та­кой без­жиз­нен­ной пу­сты­ней ста­но­вят­ся ме­ста оби­та­ния жи­вот­ных по­сле па­ла.

30 дрофза се­зон мог до­быть один охот­ник на юге Рос­сий­ской им­пе­рии в XVIII ве­ке.

Под­корм­ка ди­чи в охот­ни­чьем хо­зяй­стве.

Ко­ман­да во­лон­те­ро­ву­чет­чи­ков по­сле про­ве­ден­ной ра­бо­ты.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.