ГУСТАВ И К°

Тра­ди­ция со­би­рать­ся на от­кры­тие ути­ной охо­ты в Ша­ту­ре ста­ла для нас при­ят­ной при­выч­кой. В этот раз я по­лу­чил стро­гий на­каз от же­ны до­мой ут­ку не при­во­зить, а со­ба­ку от­ра­бо­тать по пол­ной, что­бы неде­лю ле­жа­ла плаш­мя от уста­ло­сти.

Okhota i Rybalka - XXI Vek - - Содержание - Ри­нат ЗАЙНЕТДИНОВ

Ша­тур­ское дожд­ли­вое утро на­ча­лось слиш­ком ра­но. Я бо­рол­ся с ле­нью, тя­нул вре­мя, на­де­ясь, что дождь ослаб­нет, а мой ко­бель Густав с каж­дым зву­ком вы­стре­ла ста­но­вил­ся все бес­по­кой­ней и по­ску­ли­вал от нетер­пе­ния. Но вот дождь пре­кра­тил­ся, и хо­чешь не хо­чешь, а на­до вы­ле­зать из на­гре­то­го спаль­ни­ка. Одев­шись и су­нув но­ги в хо­лод­ные ре­зи­но­вые са­по­ги, я от­крыл тря­поч­ную дверь па­лат­ки. Из нее ба­боч­кой вы­порх­нул мой пес, сле­дом вы­лез и я, с удо­воль­стви­ем вдох­нув све­же­го воз­ду­ха. Со­ба­ка ра­бо­та­ла нозд­ря­ми, про­пус­кая че­рез них бо­лот­ные но­во­сти. При­шлось па­ру раз рык­нуть на него, что­бы вер­нуть на зем­лю и за­ста­вить слу­шать­ся. Пти­ца, под­ня­тая утрен­ней паль­бой, по­ле­те­ла, но из-за ма­ло­го ко­ли­че­ства стрел­ков утрен­не­го над­ры­ва не по­лу­чи­лось. По­сте­пен­но день на­би- рал обо­ро­ты. Ве­те­рок де­лал свое де­ло. За­па­хи пти­цы, как аро­ма­ты ду­хов в пар­фю­мер­ных са­ло­нах, би­ли в нос со­ба­ке, и она по­на­ча­лу не зна­ла, ку­да бе­жать. Она да­же пы­та­лась по­го­во­рить со мной, ши­ро­ко рас­кры­ва­ла пасть и из­да­ва­ла зву­ки, ма­ло по­хо­жие на че­ло­ве­че­ские, но уж очень мне по­нят­ные.

Встав воз­ле вет­ви­стой ивы, я ути­хо­ми­рил со­ба­ку, и мы за­ня­ли вы­жи­да­тель­ную по­зи­цию. Вс­пом­нив, что на этой охо­те пти­цы ле­та­ют по небу, а не вспар­хи­ва­ют с зем­ли, пес, как и я, со­сре­до­то­чил­ся на воз­душ­ных це­лях. И на­ко­нец на нас на­ле­те­ла стай­ка из трех кря­ко­вых. Они в па­ни­ке ле­те­ли над бо­ло­та­ми в по­ис­ках укры­тия. Дож­дав­шись, ко­гда ут­ки ока­жут­ся над до­ро­гой, я вы­стре­лил. Пер­вый вы­стрел ока­зал­ся удач­ным, и од­на из птиц кам­нем упа­ла в ка­мы­ши. Вто­рой вы­стрел в угон подра­нил ут­ку. Бы­ло вид­но, как она спла­ни­ро­ва­ла за ка­на­вой. Густав, не до­жи­да­ясь ко­ман­ды, со­рвал­ся к пер­вой кряк­ве и вско­ре по­явил­ся с до­бы­чей, креп­ко стис­нув ее клы­ка­ми и мо­тая го­ло­вой. От та­ко­го под­но­са пе­рья ле­те­ли во все сто­ро­ны.

— Ак­ку­рат­но! — мо­лил его я. — Все киш­ки из нее вы­да­вишь. Вот уме­ешь ты пре­вра­тить ут­ку в тряп­ку за па­ру се­кунд!

Бы­ло слыш­но, как Густав с трес­ком ры­щет в бо­лот­ных де­брях. За­тем ко­рот­кое за­ти­шье, пры­жок — и хло­па­нье кры­льев.

Мно­го раз я пы­тал­ся от­учить Густа­ва так гру­бо брать до­бы­чу. Бес­по­лез­но! Где-то про­чи­тал, что дратха­арам это свой­ствен­но, и нем­цы, что­бы за­ста­вить со­ба­ку быть де­ли­кат­нее с до­бы­чей, при на­тас­ке об­ма­ты­ва­ют иг­руш­ку ко­лю­чей про­во­ло­кой. Нет, к та­ким же­сто­ким ме­то­дам вос­пи­та­ния я при­бе­гать не стал. Шут с ней, с ут­кой! Ни­че­го не по­де­ла­ешь: уж та­кой он азарт­ный, мой Густав! Убрав се­лез­ня в сум­ку, я по­гла­дил до­быт­чи­ка и за­ду­мал­ся, как на­пра­вить его за подран­ком. Са­мый дей­ствен­ный спо­соб — что­ни­будь бро­сить ту­да, где пред­по­ло­жи­тель­но на­хо­ди­лась пти­ца. Сре­зал вет­ку и, об­ра­тив на нее вни­ма­ние со­ба­ки, мет­нул в осо­ку, ско­ман­до­вал: «При­не­си!» Лю­би­мая иг­ра на­ча­лась. Ма­хом пе­ре­ско­чив че­рез ка­на­ву, пес про­пал из ви­да. Бы­ло слыш­но, как он с трес­ком ры­щет в бо­лот­ных де­брях. За­тем ко­рот­кое за­ти­шье, пры­жок — и хло­па­нье от­би­ва­ю­щих­ся кры­льев. — На­шел! Мо­ло­дец! При­не­си! — ра­дост­но кри­чал я сво­е­му по­мощ­ни­ку.

По­явив­шись на дру­гом бе­ре­гу, Густав за­чем­то бро­сил свою до­бы­чу на зем­лю. Он озор­но смот­рел на ме­ня, ча­сто виб­ри­руя остат­ком хво­ста, и ра­до­вал­ся вме­сте со мной. Эта иг­ра ему нра­ви­лась. Ра­ди нее он и ро­дил­ся на свет, и без нее жизнь в меж­се­зо­нье пре­вра­ща­лась в бес­про­свет­ную ску­ко­ту.

Мои уго­во­ры дли­лись недол­го. Пес по­слу­шал­ся и, креп­ко стис­нув зу­ба­ми пти­цу, по­лез в во­ду. Се­ле­зень был круп­ный, за­про­сто пе­ре­прыг­нуть че­рез во­ду не по­лу­чи­лось — при­шлось плыть. По­ка я хва­лил и огла­жи­вал со­ба­ку, над на­ми сно­ва про­ле­те­ли ут­ки. — Про­зе­ва­ли! — до­са­до­вал я, а Густав вто­рил мне мы­ча­ни­ем, ста­ра­ясь про­из­не­сти хоть од­но че­ло­ве­че­ское сло­во.

На сме­ну пас­мур­но­му утру вы­гля­ну­ло солн­це, и ста­ло по­лет­не­му теп­ло. Стрель­ба по­шла на убыль. В кон­це на­сы­пи по­яви­лись охот­ни­ки. По за­ки­ну­тым на пле­чи ру­жьям и ле­ни­вой по­ход­ке я по­нял, что для них утрен­няя охо­та за­кон­чи­лась. Я то­же за­со­би­рал­ся в ла­герь.

В ла­ге­ре бы­ло ожив­лен­но. Се­ре­га, по­до­брав­шись бли­же к во­де, щи­пал уток. Жар­ко го­рел ко­стер. Из со­сед­ней ком­па­нии за­шел по­здо­ро­вать­ся ста­рый зна­ко­мый. Уви­дев со­ба­ку, он ра­дост­но за­при­чи­тал:

— Кра­сав­чик! Ка­кой кра­сав­чик! И ум­нич­ка, на­вер­ное. Уток тас­ка­ет? — Ко­неч­но. Од­но пло­хо: по­сле его под­но­ше­ний на ут­ку без слез не взгля­неш нешь. Да­же фот­ку на па­мять не сде­ла­ешь. Из­моч Из­мо­ча­ли­ва­ет вдрызг. Вот, смот­ри, — и, вы­ва­лив на зем­лю двух се­лез­ней, я про­де­мон­стри­ро­вал ре­зуль­та­ты ра­бо­ты ко­бе­ля.

— —З За­то при­но­сит. А я вот од­ну так и не до­стал. Н Неда­ле­ко упа­ла, а че­рез ка­на­ву не пе­ре­лезть. Так и ле­жит там, на корм во­ро­нам или ли­сам ли­сам. Мо­жет, по­про­сишь сво­е­го по­ис­кать? —Д — Да­вай по­про­бу­ем. Толь­ко ни­че­го не обе­ща­ем.

Взя Взяв Густа­ва на по­во­док, мы по­шли за Пав­лом. За нам на­ми шел Ле­ня. Утрен­нюю охо­ту он про­спал из-за з за­тя­нув­ше­го­ся за­сто­лья, и те­перь «бо­лел». Ле­чил Ле­чил­ся, но бо­лезнь не про­хо­ди­ла. Свер­нув с ос­нов­ной ос­но до­ро­ги, мы вы­шли на тро­пин­ку и, прой­дя несколь­ко мет­ров, оста­но­ви­лись.

—В — Вон ту­да упа­ла, — Па­вел по­ка­зал ру­кой на гу­стые густ за­рос­ли ка­мы­ша за дре­наж­ной ка­на­вой, за за­пол­нен­ной зе­ле­ной во­дой.

—И — Ищи пал­ку, и бу­дет те­бе ут­ка.

—А — А пал­ка за­чем?

—А — А как ты объ­яс­нишь со­ба­ке, ку­да упа­ла пти­ца?

Нед Недол­го ду­мая, Па­ша вы­та­щил це­лый дрын, тор­чав тор­чав­ший из тор­фа, по­ка­зал его со­ба­ке, при­це­лил це­лил­ся и швыр­нул. Я же снял по­во­док и ско­ман­до ман­до­вал:

—П — При­не­си!

Со­ба­ка ра­бо­та­ла нозд­ря­ми, про­пус­кая че­рез них бо­лот­ные но­во­сти. При­шлось па­ру раз рык­нуть на пса, что­бы вер­нуть его на зем­лю.

Обра­до­вав­шись но­во­му за­да­нию, Густав с раз­го­на вле­тел в бо­лот­ную жи­жу, в два сче­та ока­зал­ся на дру­гом бе­ре­гу, отрях­нул­ся и ис­чез в ка­мы­шах. Па­ша за­ку­рил, а Ле­ня до­стал па­кет с се­меч­ка­ми «От Мар­ти­на», разо­рвал упа­ков­ку и пе­ре­сы­пал их в кар­ман.

Вре­мя шло. Я под­бад­ри­вал со­ба­ку, ра­бо­тав­шую в ка­мы­шах. Па­ша ку­рил. Ле­ня грыз се­меч­ки. И вот на бе­рег вы­ско­чил наш ра­бо­тя­га с ис­тер­зан­ной ут­кой в зу­бах. Под об­щие вос­тор­ги он по­кра­со­вал­ся пе­ред на­ми, бро­сил до­бы­чу и по­плыл к нам. Ут­ка оста­лась за ка­на­вой. По­хва­лив сво­е­го по­мощ­ни­ка и огла­див его по мок­рой ще­тине, я дал ему пе­ре­дох­нуть, а за­тем ско­ман­до­вал:

— При­не­си!

Пес с шу­мом и брыз­га­ми прыг­нул в во­ду, в счи­тан­ные се­кун­ды ока­зал­ся око­ло до­бы­чи, взял ее зу­ба­ми и, пре­одо­лев вод­ный ру­беж, по­ло­жил ут­ку к мо­им но­гам.

Ле­ня рас­те­рян­но уста­вил­ся на со­ба­ку. По­мол­чав, он улыб­нул­ся во всю ширь доб­ро­го ли­ца и, вы­плю­нув чер­ную ше­лу­ху, вы­дал нам от­кро­ве­ние.

— Вот ес­ли бы не се­меч­ка, ко­то­рая ни­как не ко­ло­лась, я уже был го­тов ска­зать, что по­це­лую тво­е­го пса в зад­ни­цу, ес­ли он при­не­сет ут­ку.

Но се­меч­ка спас­ла.

— Ну и ска­зал бы. Не­уже­ли ду­ма­ешь, что мы те­бя за­ста­ви­ли бы со­ба­ку в зад це­ло­вать?

— Да не в этом де­ло. Па­цан ска­зал — па­цан сде­лал. Я сло­во дер­жу.

— То­гда лад­но, — со­гла­сил­ся я. — Бу­дем счи­тать, что се­меч­ки те­бя спас­ли.

Ко­гда мы вер­ну­лись в ла­герь, в чу­гун­ном ка­зане уже во­всю ки­пе­ло жар­кое. Кто-то при­лег от­дох­нуть, рас­по­ло­жив­шись у ко­ст­ра, кто-то рас- ска­зы­вал про на­ле­тев­ших не с той сто­ро­ны, с ка­кой ждал, птиц и про­дол­жал пе­ре­жи­вать про­шед­шее утро, а Ле­ня, сев у ко­ст­ра, не удер­жал­ся и в пол­ном сум­бу­ре рас­ска­зал об обе­щан­ном по­це­луе, най­ден­ной Густа­вом ут­ке и, ко­неч­но же, о па­цан­ском сло­ве. Ис­то­рия всем по­нра­ви­лась. Мы про­сла­ви­лись, что на­зы­ва­ет­ся, на всю окру­гу. На сле­ду­ю­щее утро нас на­хо­ди­ли охот­ни­ки, зна­ко­мые и незна­ко­мые, и у всех бы­ла од­на прось­ба — по­ис­кать уточ­ку, упав­шую «где-то там». Даль­ше все шло как по но­там. Пал­ка, бро­сок, ко­ман­да — и ис­тер­зан­ная до­бы­ча в зу­бах.

По­сле утрен­ней тя­ги я за­со­би­рал­ся до­мой. Ко­гда по­след­ние ве­щи бы­ли по­гру­же­ны и со­ба­чий га­мак на зад­нем крес­ле при­стег­нут, Густав из по­след­них сил за­лез в ма­ши­ну, по­ло­жил мок­рую го­ло­ву на под­ло­кот­ник и тут же уснул. А я, про­ща­ясь с дру­зья­ми, по­лу­чил столь­ко доб­рых по­же­ла­ний в ад­рес сво­ей со­ба­ки, сколь­ко не услы­шал за мно­го лет… Спу­стя па­ру ча­сов глу­бо­ко­го и без­мя­теж­но­го сна мой друг проснул­ся и, усев­шись за спи­ной, роб­ко по­ло­жил уста­лую го­ло­ву мне на пле­чо. Я ска­зал:

— Все мы с то­бой сде­ла­ли по ин­струк­ции, как про­си­ла же­на. По­стре­ля­ли, те­бя умо­та­ли. Прав­да, не удер­жа­лись и па­ру уток при­хва­ти­ли с со­бой, да еще двух по­да­роч­ных. Не вы­бра­сы­вать же! Но ты-то ка­ков! Хо­рош! Хо­рош! По­чув­ство­вав мой иг­ри­вый тон, Густав при­нял­ся рас­кры­вать пасть, что­бы под­дер­жать дру­же­скую бе­се­ду, и мы­чать. Мы дав­но на­учи­лись по­ни­мать друг дру­га.

Ко­гда пес сно­ва за­хра­пел, я не удер­жал­ся и по­зво­нил до­мой. По­хва­стать­ся. И что­бы обед при­го­то­ви­ли празд­нич­ный. И чтоб бань­ку ис­то­пи­ли к при­ез­ду.

Мож­но весь год не со­зва­ни­вать­ся, но ока­зать­ся к ве­че­ру в услов­лен­ном ме­сте, что­бы на­сла­дить­ся от­кры­ти­ем охо­ты.

3000 м —та­кая вы­со­та по­ле­та обыч­на для уток. Но го­во­рят, в 1962 го­ду про­изо­шло столк­но­ве­ние са­мо­ле­та и кряк­вы на вы­со­те 7000 м.

Мой дратха­ар очень хо­рош, ко­гда речь идет об охо­те на ут­ку.

Ско­рость по­ле­та кряк­вы в сред­нем 90 км/ч. Пу­тем коль­це­ва­ния вы­яс­ни­лось, что в теп­лые дни ут­ки пре­одо­ле­ва­ют боль­шие рас­сто­я­ния прак­ти­че­ски без оста­но­вок.

В ша­тур­ских охо­тах слож­но остать­ся без до­бы­чи. А зна­чит, и жар­кое из тро­фе­ев вам га­ран­ти­ро­ва­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.