Это слад­кое сло­во — скрей!

Okhota i Rybalka - XXI Vek - - Ветер Странствий - Алек­сандр ЛИСИЦИН

На­вер­ное, каж­дый из чи­та­ю­щих ры­ба­ков что-то знает о лов­ле скрея — трес­ки глу­бин­ной фор­мы, оби­та­ю­щей в Се­вер­ном и Ба­рен­це­вом мо­рях. На нерест скрей идет к бе­ре­гам Но­р­ве­гии, оста­ет­ся там на па­ру ме­ся­цев, а за­тем опять ухо­дит от бе­ре­га в глу­бо­кие рай­о­ны оке­а­на. От при­бреж­ной трес­ки скрей от­ли­ча­ет­ся так же, как кол­хоз­ный бу­гай от ме­сяч­но­го тел­ка. Ле­том трес­ка ве­сит 5–8 ки­ло­грам­мов, а вес­ной 15, 20, 30 и 40 ки­ло.

На­ша го­сте­вая по­езд­ка на ры­бал­ку в Но­р­ве­гию за скре­ем с са­мо­го на­ча­ла ста­ла по­хо­дить на некое по­до­бие экс­пе­ди­ции, по­то­му как мы ре­ши­ли про­де­лать путь от Моск­вы до Ме­хам­на (а это по­чти ря­дом с са­мой се­вер­ной точ­кой кон­ти­нен­таль­ной Ев­ро­пы) на ре­дак­ци­он­ном ав­то­бу­се. Из Моск­вы мож­но до­брать­ся до са­мо­го се­ве­ра Но­р­ве­гии несколь­ки­ми пу­тя­ми. Пер­вый ве­дет че­рез Пе­тер­бург, Фин­лян­дию и про­хо­дит че­рез фин­ско-нор­веж­ский по­гра­нич­ный пункт Ут­съё­ки, от ко­то­ро­го до Ме­хам­на несколь­ко ча­сов ез­ды. Вто­рой путь — это Пе­тер­бург, Ка­ре­лия и да­лее Фин­лян­дия до то­го же по­гра­нич­но­го пе­ре­хо­да Ут­съё­ки. И тре­тий путь идет из Моск­вы в Ка­ре­лию, Мур­манск, Ни­кель, Кир­ки­нес, от­ку­да до Ме­хам­на все­го три сот­ни ки­ло­мет­ров. Бы­ло о чем за­ду­мать­ся, вы­би­рая марш­рут. В ре­зуль­та­те недол­гих раз­мыш­ле­ний пер­вый ва­ри­ант по­ка­зал­ся нам са­мым ин­те­рес­ным. Во-пер­вых, мож­но бы­ло про­ехать по­чти всю Фин­лян­дию с юга на се­вер, во-вто­рых, все ва­ри­ан­ты по рас­сто­я­нию по­чти оди­на­ко­вы — где-то 2500 ки­ло­мет­ров. Про­смот­ре­ли марш­рут и за­пла­ни­ро­ва­ли по две но­чев­ки по пу­ти ту­да и об­рат­но. По­лу­чи­лось по­чти по 800 ки­ло­мет­ров с хво­ста­ми на день в до­ро­ге. Оста­нав­ли­ва­лись в го­сте­вых до­мах . Бро­ни­ро­ва­ли их по хо­ду пе­ре­дви­же­ния че­рез ин­тер­нет. Чи­сто, опрят­но, недо­ро­го. До­ро­ги на твер­дую чет­вер­ку. Се­вер есть се­вер, да­же у «них» до­ро­ги вес­ной не вы­дер­жи­ва­ют су­точ­ных ко­ле­ба­ний тем­пе­ра­тур. На­ших, род­ных рос­сий­ских без­дон­ных ям мы не ви­де­ли, но вы­бо­и­ны и тре­щи­ны, осо­бен­но в Ла­план­дии, — по­жа­луй­ста! Но все в пре­де­лах ГОСТов, как бы у нас ска­за­ли. В об­щем, со­жа­ле­ний, что вы­бра­ли этот путь, не воз­ник­ло. Ут­съё­ки ока­зал­ся кро­шеч­ным фин­ским по­сел­ком, на вы­ез­де из ко­то­ро­го вы пе­ре­се­ка­е­те мост и по­па­да­е­те в Но­р­ве­гию. Граница есть, пас­порт­но­го кон­тро­ля нет. Та­мо­жен­но­го то­же. На неболь­шой буд­ке с нор­веж­ской сто­ро­ны мо­ста ви­сит вы­вес­ка с ука­за­ни­ем дней и ча­сов ра­бо­ты по­гра­нич­но­го пе­ре­хо­да. Мы, на­вер­ное, въез­жа­ли и вы­ез­жа­ли в неуроч­ное вре­мя, т.к. ни­кто нас не оста­нав­ли­вал и не про­ве­рял, да и не ви­де­ли мы там ни­ко­го. В Ут­съё­ки есть за­прав­ка и бар, где мож­но пе­ре­ку­сить, вы­пить пи­ва или еще че­го-ни­будь — все по фин­ским бо­же­ским це­нам.

Еще па­ру со­тен ки­ло­мет­ров — и мы въе­ха­ли в зо­ну гор­ной тунд­ры, а от­сю­да уже неда­ле­ко и до ко­неч­ной це­ли по­езд­ки.

На­ше зна­ком­ство с Ме­хам­ном на­ча­лось с новости: ока­зы­ва­ет­ся, нас здесь не ждут. Но бла­го, что хо­зя­и­на ба­зы, где мы долж­ны бы­ли оста­но­вить­ся, Ви­да­ра Карлста­да, в де­ревне зна­ют все. Че­рез час, ко­то­рый мы упо­тре­би­ли на зна­ком­ство с де­рев­ней и един­ствен­ным мест­ным ба­ром, уже все зна­ли, что к Карлста­ду из Моск­вы при­е­ха­ли на ав­то­бу­се су­ма­сшед­шие рус­ские, ко­то­рые уго­ща­ют вод­кой мест­ных вы­пи­вох и ищут, где бы пе­ре­но­че­вать. В ито­ге у нас ока­зал­ся ключ от од­но­го из кот­те­джей ба­зы, а так­же ин­фор­ма­ция, что ее хо­зя­ин ожи­да­ет­ся в де­ревне не ра­нее чем че­рез сут­ки.

Весь сле­ду­ю­щий день мы по­тра­ти­ли на экс­кур­сии по мест­ным ма­га­зи­нам, ко­их в де­ревне три, на со­зер­ца­ние сну­ю­щих по га­ва­ни неболь­ших ры­бо­лов­ных ка­те­ров, при­го­тов­ле­ние пи­щи и про­чие до­маш­ние де­ла. Луч­шим мо­мен­том дня ста­ла по­пыт­ка мо­их спут­ни­ков ку­пить све­жую трес­ку у ры­ба­ков в пор­ту. К их удив­ле­нию, ры­ба­ки на­чи­сто от­ка­зы­ва­лись от «ре­а­ли­за­ции» па­ры ры­бин за на­лич­ные и со­гла­си­лись лишь

на бар­тер: бу­тыл­ка рус­ской вод­ки за пя­ти­ки­ло­грам­мо­вую трес­ку! Учи­ты­вая за­об­лач­ные мест­ные це­ны на ал­ко­голь, ду­маю, эту сдел­ку те­перь за­пом­нят в де­ревне на­дол­го. Впро­чем, нас такой об­мен толь­ко об­ра­до­вал: вкус­нее жа­ре­ной све­же­пой­ман­ной трес­ки нет ни­че­го в ми­ре. Пер­вый во­прос, ко­то­рым утром вто­ро­го дня ме­ня встре­тил Па­вел Ни­ко­ла­е­вич Гу­сев, был: «Ты точ­но уве­рен, что нас здесь ждут?» Мои за­ве­ре­ния про­зву­ча­ли неубе­ди­тель­но, и спас­ло ме­ня по­яв­ле­ние Ви­да­ра. Как и по­ла­га­ет­ся на се­ве­рах, он при­был на сне­го­хо­де в об­ла­ке ис­кря­ще­го­ся сне­га, с ши­ро­кой улыб­кой на об­вет­рен­ном ли­це и непо­ко­ле­би­мой уве­рен­но­стью в сво­их си­лах. Уже че­рез пять ми­нут у нас был го­тов план на пер­вый день рыбалки. Несмот­ря на шторм, Ви­дар с ве­че­ра за­пла­ни­ро­вал уй­ти на за­пад­ное по­бе­ре­жье по­лу­ост­ро­ва, ку­да утром долж­ны бы­ли подъ­е­хать на ма­шине мы. Там пла­ни­ро­ва­лось ры­ба­чить во фьор­дах, за­щи­щен­ных бе­ре­го­вы­ми соп­ка­ми от вет­ра и штор­ма. Так мы и по­сту­пи­ли. И все бы хо­ро­шо, ес­ли бы в мо­ре на сня­том с кон­сер­ва­ции трид­ца­ти­пя­ти­фу­то­вом ка­те­ре Ви­да­ра не по­ле­те­ла мас­ля­ная пом­па. Го­во­рить о на­шем об­щем разо­ча­ро­ва­нии бы­ло из­лишне — про­па­дал еще один дра­го­цен­ный день.

Ко­гда мы в кон­це кон­цов вер­ну­лись в Ме­хамн, Ви­дар пред­ло­жил по­ры­ба­чить на озе­рах на голь­ца и фо­рель-пест­руш­ку. Мы жи­во со­бра­лись у ан­га­ра, где хо­зя­ин ба­зы эки­пи­ро­вал нас для сне­го­ход­но­го са­фа­ри, вы­дав ком­би­не­зо­ны, обувь, шле­мы, под­шлем­ни­ки, пер­чат­ки и, наконец, са­ми сне­го­хо­ды. Все но­вень­кое, чи­стень­кое, все бле­стит и ра­бо­та­ет. Два де­сят­ка ки­ло­мет­ров по гор­ной тундре — и мы вста­ем меж­ду со­пок. Толь­ко ко­гда по­мощ­ник Ви­да­ра до­стал из сне­го­хо­да шу­ру­по­верт и стал встав­лять в него длин­ный шнек ле­до­бу­ра, мы по­ня­ли, что под на­ми лед, а ко­гда он до­воль­но шуст­ро стал бу­рить лун­ки во льду, тол­щи­на ко­то­ро­го бы­ла около мет­ра, мы по­спе­ши­ли до­стать на­ши сна­сти для под­лед­но­го ло­ва. У ме­ня с со­бой был на­бор зим­них бле­сен, на ко­то­рые го­лец дол­жен был брать как за­го­во­рен­ный, од­на­ко это­го не слу­чи­лось. Па­ра по­кле­вок, па­ра фо­ре­лек неза­чет­но­го раз­ме­ра и один сход голь­ца в лун­ке — вот и весь мой улов. У дру­гих де­ла об­сто­я­ли при­мер­но так же, но глав­ное, мы об­ры­би­лись. Наконец-то! Надо ска­зать, для лов­ли со льда на­ши со­се­ди про­яв­ля­ют мно­го вы­дум­ки и изоб­ре­та­тель­но­сти. По­ка мы му­чи­лись со сво­и­ми ба­лан­си­ра­ми и блес­на­ми, наш со­про­вож­да­ю­щий до­стал из ба­гаж­но­го ящи­ка удиль­ни­ки со стран­ны­ми блес­на­ми. В те­ло ме­тал­ли­че­ской блес­ны был встро­ен про­зрач­но­го пла­сти­ка «пу­зырь», в ко­то­ром на­хо­ди­лась ми­ни­а­тюр­ная лам­поч­ка, по­сы­ла­ю­щая в тем­но­ту под­лед­ной во­ды проблес­ко­вый све­то­вой сиг­нал. Пря­мо как ле­тя­щий са­мо­лет в ноч­ном небе! Вы­гля­де­ло это, пря­мо ска­жем, за­бав­но, но ра­бо­та­ло, и ра­бо­та­ло непло­хо. Нас нор­ве­жец, ра­зу­ме­ет­ся, об­ло­вил. Сле­ду­ю­щее утро на­ча­лось с су­ма­то­хи у ан­га­ра, где Ви­дар с по­мощ­ни­ка­ми во­зил­ся около сто­я­ще­го на при­це­пе-трей­ле­ре ка­те­ра, ко­то­рый за

преды­ду­щую ночь был до­став­лен ра­бот­ни­ка­ми ба­зы с ме­ста зим­ней сто­ян­ки в од­ном из фьор­дов в сотне ки­ло­мет­ров от Ме­хам­на. По­го­да бла­го­при­ят­ство­ва­ла. Се­вер­ный, или, как по­шу­тил Ви­дар, рус­ский ве­тер, тер­зав­ший мо­ре по­след­ние три дня, стих, и солн­це вре­ме­на­ми ожив­ля­ло этот мир сво­и­ми яр­ки­ми лу­ча­ми. Сле­ду­ю­щий час мы по­тра­ти­ли на то, что­бы до­мчать до кро­шеч­ной ры­бац­кой де­рев­ни Скьёт­нинг­берг (Skjotningberg), сто­я­щей на бе­ре­гу боль­шо­го фьор­да, спу­стить ка­тер на во­ду, пе­ре­гру­зить на него ве­щи и сна­сти и вый­ти в мо­ре. А в мо­ре в это утро вы­шли, на­вер­ное, все лод­ки мест­ных ры­ба­ков. Ста­рые, с по­тер­ты­ми бор­та­ми, аб­со­лют­но но­вые, но обя­за­тель­но рас­кра­шен­ные в яр­кие и празд­нич­ные цве­та, они рас­сы­па­лись по фьор­ду на­сколь­ко хва­та­ло взгля­да. Во вре­мя скрея, ко­гда «день ры­ба­ка год кор­мит», на бе­ре­гу оста­ют­ся жен­щи­ны, де­ти и немощ­ные ста­ри­ки.

Первую свою трес­ку мы под­ня­ли че­рез пять ми­нут по­сле то­го, как ото­шли от бе­ре­га. Не­круп­ную, ки­ло­грам­мов на шесть-семь. Но это же бы­ла на­ша пер­вая ры­ба, пой­ман­ная в мо­ре! И де­ло пошло. Увлек­шись лов­лей, мы не за­ме­ти­ли, как вет­ром и те­че­ни­ем нас снес­ло на сеть. По­ня­ли мы это по друж­ной «по­клев­ке», слу­чив­шей­ся у всех од­но­вре­мен­но. Ви­дар, ко­то­рый до это­го с ве­се­лы­ми ис­кор­ка­ми в гла­зах под­бад­ри­вал нас воз­гла­са­ми, на­блю­дая, как мы под­ни­ма­ли од­ну ры­би­ну за дру­гой, неожиданно ско­ман­до­вал сроч­ный подъ­ем, и мы, оста­вив под во­дой три пиль­ке­ра из че­ты­рех, сроч­но сме­ни­ли ло­ка­цию. Хо­тя по­те­рян­ных пиль­ке­ров и бы­ло жал­ко, но, ви­ди­мо, несо­по­ста­ви­мая сто­и­мость по­рван­ной се­ти и на­ших при­ма­нок за­ста­ви­ла Ви­да­ра про­сто об­ре­зать шну­ры на на­ших ка­туш­ках.

Надо ска­зать, та­кая ры­бал­ка очень за­тя­ги­ва­ет. Да­же несмот­ря на то что это был не скрей, а мест­ная фор­ма трес­ки, ак­тив­ную лов­лю с по­сто­ян­ны­ми подъ­ема­ми силь­ной ры­бы в лод­ку, с бес­ко­неч­ным смы­ва­ни­ем кро­ви и сли­зи с па­лу­бы, с ра­дост­ны­ми воз­гла­са­ми и дет­ским лю­бо­пыт­ством «а как де­ла у со­се­да?» — та­кую лов­лю мы пре­кра­тить ни­как не мог­ли. Но чув­ство пре­сы­ще­ния такой ры­бал­кой все же при­шло, при­чем так же быст­ро, как овла­дев­ший на­ми азарт. И Ви­дар, ко­то­рый до это­го был непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком лов­ли и с го­ря­щи­ми гла­за­ми то по­мо­гал ко­му-то снять с крюч­ков пиль­ке­ра ры­бу, то пе­ре­вя­зы­вал блес­ны, то ока­ты­вал во­дой па­лу­бу, от­ки­нул­ся в крес­ле у штур­ва­ла и пред­ло­жил пе­рей­ти бли­же к вы­хо­ду из фъ­ор­да в от­кры­тое мо­ре, а за­од­но пе­ре­ку­сить на во­де. По­сле па­ры ча­шек креп­ко­го чая с бу­тер­бро­да­ми на­ши

Че­рез два­дцать ми­нут у каж­до­го из нас бы­ло по три-че­ты­ре ры­би­ны весом бо­лее два­дца­ти ки­ло­грам­мов каж­дая.

50,5 кгсо­ста­вил вес са­мой боль­шой трес­ки, пой­ман­ной мест­ным ры­ба­ком в по­след­ний день на­шей рыбалки, из них 16 кг — это ик­ра.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.