Дом, ко­то­рый по­стро­ил дед

Алек­сей Гин­збург: Дом Нар­ком­фи­на от­ре­ста­ври­ру­ют в 2019 го­ду

Rossiyskaya Gazeta - Weekly - - МОСКВА. АРХИТЕКТУРА - Лю­бовь Про­цен­ко

Экс­по­зи­ция Моск­вы ста­ла от­кры­ти­ем для участ­ни­ков Ев­ро­пей­ской вы­став­ки по ре­став­ра­ции, со­хра­не­нию па­мят­ни­ков и са­на­ции ис­то­ри­че­ских стро­е­ний «Denkmal-2018», недав­но про­шед­шей в Лейп­ци­ге. Рос­сий­ская сто­ли­ца по­свя­ти­ла ее До­му Нар­ком­фи­на. Этот ле­ген­дар­ный па­мят­ник кон­струк­ти­виз­ма счи­тал­ся в ми­ре прак­ти­че­ски утра­чен­ным — его три­жды вклю­ча­ли в спи­сок глав­ных зда­ний ми­ра, ко­то­рым гро­зит уни­что­же­ние. И вдруг вы­яс­ня­ет­ся: его воз­рож­де­ние идет пол­ным хо­дом. А ру­ко­во­дит ра­бо­та­ми ар­хи­тек­тор Алек­сей Гин­збург, внук ав­то­ра про­ек­та до­ма Мо­и­сея Гин­збур­га.

От зо­ло­то­го ве­ка до раз­ру­хи

«Мы об этом да­же не меч­та­ли », — за­явил в Лейп­ци­ге Йорг Хаспель, пре­зи­дент На­ци­о­наль­но­го ко­ми­те­та Гер­ма­нии Меж­ду­на­род­но­го со­ве­та по охране па­мят­ни­ков и до­сто­при­ме­ча­тель­ных мест ( ИКОМОС). Рас­ска­зал, как еще в 2006 го­ду ез­дил в Моск­ву, ви­дел, как ру­шит­ся па­мят­ник… Экс­пер­ты пы­та­лись об­ра­тить на него вни­ма­ние и рос­сий­ских, и го­род­ских вла­стей. От­ве­та не по­лу­чи­ли. И вот спу­стя 12 лет при­ят­ная но­вость: за судь­бу по­строй­ки, по­ло­жив­шей на­ча­ло кон­струк­ти­виз­му — но­во­му ар­хи­тек­тур­но­му сти­лю в два­дца­тые го­ды про­шло­го ве­ка, мож­но боль­ше не бес­по­ко­ить­ся.

Алек­сей Гин­збург ждал это­го 30 лет. Счи­та­ет се­бя счаст­ли­вым че­ло­ве­ком — ведь до­ждал­ся.

— Дед умер в 1946-м, а я ро­дил­ся в 1969- м, — рас­ска­зы­ва­ет он. — Отец, Вла­ди­мир Гин­збург, из­вест­ный мос­ков­ский ар­хи­тек­тор, во­дил ме­ня в Дом Нар­ком­фи­на еще ма­лень­ким. Бла­го­да­ря рас­ска­зам от­ца я по­нял, в чем его цен­ность и до­сто­ин­ства. Но еще дол­го осмыс­ли­вал, по­че­му, несмот­ря на оби­лие по­стро­ек эпо­хи кон­струк­ти­виз­ма в Москве, имен­но о До­ме Нар­ком­фи­на и еще До­ме Мель­ни­ко­ва на­пи­са­но столь­ко книг и ис­сле­до­ва­ний, по­че­му имен­но к ним идет боль­шин­ство ту­ри­стов из всех стран. Их ав­то­ры смог­ли по­чув­ство­вать и вы­ра­зить в сво­их про­ек­тах дух вре­ме­ни и по­треб­но­сти лю­дей но­вой эпо­хи.

— Вот по­че­му в До­ме Нар­ком­фи­на в по­мощь жиль­цам в бы­ту был весь на­бор необ­хо­ди­мых услуг, — про­дол­жа­ет Гин­збург- внук. — Ка­фе, спор­тив­ный зал, дет­сад, пра­чеч­ная… Свой парк, со­ля­рий на зе­ле­ной кров­ле с шез­лон­га­ми и сто­ли­ка­ми, где в хо­ро­шую по­го­ду при­ят­но вы­пить чаю и по­за­го­рать. На фа­са­де под каж­дым ок­ном — цвет­ни­ки… Сло­вом, по су­ти, все то, без че­го се­го­дня, спу­стя по­чти сто лет, в сто­ли­це не об­хо­дит­ся ни один при­лич­ный жи­лой ком­плекс.

Но зо­ло­той век на Но­вин­ском буль­ва­ре, 25 про­длил­ся недол­го — с на­ча­ла и до кон­ца 30-х го­дов. Пер­вое по­ко­ле­ние жиль­цов по­ки­ну­ло его в 1937— 1939 го­дах, осталь­ные вско­ре уеха­ли в эва­ку­а­цию или ушли на вой­ну…

По­том по­сле­до­вал раз­гром аван­гар­диз­ма — и в му­зы­ке, и в жи­во­пи­си, и в ли­те­ра­ту­ре, и в ар­хи­тек­ту­ре. Идеи до­ма уже ма­ло ко­го ин­те­ре­со­ва­ли. В кон­це 40-х его пла­ни­ров­ку на­ча­ли ме­нять хоз­спо­со­бом в со­от­вет­ствии с управ­до­мов­ски­ми нуж­да­ми. В ком­му­наль­ном кор­пу­се разо­бра­ли стек­лян­ные вит­ра­жи, сте­ну за­ло­жи­ли кир­пич­ной клад­кой, и там рас­по­ло­жи­лась по­жар­ная охра­на. Фа­сад до­ма на­чал раз­ру­шать­ся. По­пыт­ки при­влечь к это­му вни­ма­ние Вла­ди­ми­ра Гин­збур­га, а со сту­ден­че­ских вре­мен и Алек­сея Гин­збур­га, бы­ли без­успеш­ны­ми.

В 90- е го­ды часть квар­тир жиль­цы вы­ку­пи­ли, они сто­я­ли пу­сты­ми, а стро­е­ние про­дол­жа­ло вет­шать. Ко­гда уже ка­за­лось, что все по­те­ря­но, на­шел­ся ин­ве­стор, ко­то­рый рас­се­лил соб­ствен­ни­ков. В от­ли­чие от преж­них за­строй­щи­ков, год за го­дом пред­при­ни­мав­ших по­пыт­ки сне­сти па­мят­ник и за­нять его ме­сто оче­ред­ной вы­сот­кой на про­да­жу, он взял­ся за его ре­став­ра­цию.

Воз­ро­дить Дом Нар­ком­фи­на — боль­шая уда­ча и для него, и для Моск­вы, где по­строй­ки раз­ных вре­мен пе­ре­бра­сы­ва­ют мост меж­ду эпо­ха­ми, ожив­ля­ют ис­то­ри­че­скую ткань го­ро­да, убеж­ден ар­хи­тек­тор.

Ком­му­наль­ный дом — не ком­му­на

« Во­пре­ки рас­хо­же­му мне­нию, Дом Нар­ком­фи­на — не ком­му­на, — счи­та­ет нуж­ным под­черк­нуть он. — Квар­ти­ры ин­ди­ви­ду­аль­ные, в каж­дой — ку­хон­ный уго­лок. Ес­ли жиль­цам хо­те­лось при­го­то­вить ужин са­мим, про­блем не бы­ло. Несколь­ко ти­пов квар­тир — по­пыт­ка Гин­збур­га со­здать но­вую ти­по­ло- гию жи­ли­ща со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка.

Мы под­ни­ма­ем­ся в квар­ти­ры, где пол­ным хо­дом идут вос­ста­но­ви­тель­ные ра­бо­ты. Де­мон­ти­ро­ва­ны пе­ре­го­род­ки, за­кры­вав­шие бе­тон­ные ко­лон­ны, стоя на ко­то­рых дом ка­жет­ся ле­тя­щим. Убра­ны все над­строй­ки, ис­ка­жав­шие его ис­то­ри­че­ский об­лик.

— Смот­ри­те, ни­ка­кие не кле­туш­ки, как ча­сто слы­шишь. Са­мая ма­лень­кая — квар­ти­ра- сту­дия — пло­ща­дью 37 «квад­ра­тов», но есть и по 78, и да­же бо­лее 100 мет­ров. Про­стор­ные ван­ные с ок­ном. Боль­шая часть квар­тир — двух­уров­не­вые.

Но осо­бен­но Гин­збург-дед лю­бил иг­рать вы­со­та­ми. В спаль­ной меж­ду по­лом и по­тол­ком мог­ло быть все­го 2,30— 2,50 мет­ра, а в го­сти­ной ком­на­те 5х5, — ра­за в пол­то­ра, а то и два вы­ше.

— В ито­ге да­же при ком­пакт­ной пла­ни­ров­ке квар­тир до­сти­га­ет­ся эф­фект очень бо­га­то­го про­стран­ства — слож­но­го и ин­те­рес­но­го, — ком­мен­ти­ру­ет Гин­збург-внук.

Но глав­ное, что по­нял он: в этом до­ме нет ни­че­го слу­чай­но­го. Все за­ду­ма­но так, что­бы че­ло­ве­ку здесь бы­ло ком­форт­но жить:

— Вот, к при­ме­ру, де­ре­вян­ные ок­на, за­ме­нен­ные в 90- е го­ды вар­вар­ски на пла­сти­ко­вые. Ду­ма­е­те, по­че­му они сдвиж­ные? Что­бы в ма­лень­ких ком­на­тах створ­ки не ме­ша­ли. Вот и сей­час мы раз­ра­бо­та­ли ко­пию окон, ко­то­рые в точ­но­сти по­вто­ря­ют те, что бы­ли. Это ока­за­лось очень слож­ным про­цес­сом: ла­тун­ные угол­ки, та­кие же за­движ­ки, хо­ро­ше­го ка­че­ства де­ре­во. Для вос­ста­нов­ле­ния стен так же, как то­гда, в 20- е го­ды, пря­мо на строй­пло­щад­ке от­ли­ва­ют­ся та­кие же бе­тон­ные бло­ки. Преж­ние раз­ру­ши­лись под воз­дей­стви­ем

во­ды, по­па­дав­шей в швы во вре­мя мно­го­чис­лен­ных пе­ре­стро­ек.

Или взять рас­по­ло­же­ние ком­нат и их окрас­ку. Все квар­ти­ры вы­хо­ди­ли на две сто­ро­ны: спаль­ни — на во­сток, где солн­це с утра, и кра­си­лись в цве­та хо­лод­ной гам­мы. Го­сти­ные — на за­пад, ку­да лу­чи по­па­да­ли по­сле по­лу­дня, там сте­ны бы­ли теп­лых то­нов. Так, изу­чив с тех­но­ло­га­ми об­раз­цы со­хра­нив­шей­ся шту­ка­тур­ки, ре­став­ра­то­ры раз­ру­ши­ли еще один сте­рео­тип, утвер­ждав­ший, что со­вре­мен­ная аван­гард­ная ар­хи­тек­ту­ра бы­ла яко­бы ней­траль­но бе­лой.

Имен­но на­уч­ная ре­став­ра­ция сто­ит в ос­но­ве се­го­дняш­не­го воз­рож­де­ния зна­ме­ни­то­го на всю стра­ну До­ма Нар­ком­фи­на. Речь идет не про­сто о кос­ме­ти­че­ском ре­мон­те, а имен­но о вос­со­зда­нии. Со­хра­нив­ши­е­ся эле­мен­ты здесь бе­реж­но кон­сер­ви­ру­ют, а утра­чен­ные — пла­но­мер­но вос­ста­нав­ли­ва­ют, как это­го и тре­бу­ет ве­не­ци­ан­ская хар­тия, при­ня­тая в Ев­ро­пе для ре­став­ра­ции па­мят­ни­ков куль­тур­но­го на­сле­дия. «Это нуж­но для то­го, что­бы не вы­мы­вал­ся дух до­ма и хра­нил пе­чать сво­е­го вре­ме­ни », — го­во­рит Алек­сей Гин­збург. Так что у всех нас есть шанс в ско­ром вре­ме­ни уви­деть Дом Нар­ком­фи­на та­ким, ка­ким он и был: ра­бо­ты по его воз­рож­де­нию пла­ни­ру­ет­ся за­вер­шить уже в бу­ду­щем го­ду.

Ра­бо­ты в зда­нии- па­мят­ни­ке идут пол­ным хо­дом. От­ре­ста­ври­ро­ван­ный Дом Нар­ком­фи­на уви­дим уже в 2019-м.

Алек­сей Гин­збург: Мы со­зда­ли точ­ную ко­пию окон зна­ме­ни­то­го до­ма.

Москва бе­реж­но со­хра­ни­ла глав­ные па­мят­ни­ки кон­струк­ти­виз­ма.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.